Вест без эмоций
Пламя погребённых небес
Грохот разорванного реактора не угасал — он перерастал в сплошной, утробный вой, сотрясавший базальтовые плиты святилища до самых первородных глубин.
Центральная башня южного конвертера «Альтернативы» рухнула в кипящее озеро лавы, вздымая к сводам пещеры стометровые столбы жидкого огня и светящегося шлака. Многотонные титановые балки, вбитые имперскими инженерами в древний алтарь, скручивались, словно сухие стебли травы, лопались от чудовищного термического расширения и с оглушительным скрежетом падали вниз. Облака ядовитого пара, ионизированной пыли и раскаленного озона заполнили циклопический зал, превращая воздух в раскаленное стекло, резавшее легкие при каждом вдохе.
Но Мириэль Эльдор не кашляла.
Она стояла на самом краю обрыва, где оплавленный базальт террасы уже начал стекать в магматическую бездну тягучими, багровыми каплями. Ее алая рубашка промокла от копоти и пота, единственный длинный левый рукав трепетал на бешеном восходящем ветре, а свободная правая рука в черной перчатке была сжата в кулак так сильно, что костяшки побелели под кожей.
Татуировка пламени на ее левом плече, до этого скрытая под тканью и старым шрамом, сияла сквозь материю первобытным рубиновым светом. Родовая магия Эйлоса, веками спавшая в недрах планетоида, больше не бунтовала внутри девушки разрушительной лихорадкой. Она текла сквозь ее вены широким, мощным потоком, сливаясь с гулом подземного горнила в единый, не знающий жалости ритм.
– Командир! Держись за камни, нас сейчас сдует к чертовой матери! – перекрывая рев детонирующих энергосетей, проорала Астерион.
Бакуган Пайроса зависла в воздухе прямо перед лицом Мириэль. Ее четырехкрылый обсидиановый корпус раскалился до вишневого свечения, а серповидные клинки источали тонкие фиолетовые молнии, которыми она отсекала от своей напарницы падающие сверху куски адамантиновой обшивки.
– Мост! – крикнула Мириэль в ответ. Ее карминовые глаза, пылающие чистым светом расплавленного кремния, пронзили клубы черного дыма. – Данте и Гас на центральном мосту! Опоры станции деформируются, если подвесная секция рухнет — они окажутся отрезаны!
– Тогда какого дьявола мы стоим?! – взвизгнула Астер, разворачиваясь в воздухе. – Вперед, пока эти королевские консервы не переплавили твоего братца на сувенирные ложки!
– Гелиос, режим расчистки! – раздался сзади чеканный, абсолютно невозмутимый голос Спектры.
Лидер Вексов шагнул сквозь стену дыма. Его золотая маска была снова закреплена на лице, скрывая черты Кита Фермина, но в узких прорезях визора плясали багровые отблески гибнущей энергосети. Его плащ сгорел снизу почти на ладонь, однако шаг оставался тяжелым, размеренным, словно он шел по плацу дворцовой гвардии, а не по краю извергающегося вулкана.
Киборг Гелиос ринулся вперед, рассекая крыльями перегретый туман. Исполинский механический дракон выпустил из нагрудного орудия короткий, точечный импульс темного огня, испарив заклинившую аварийную переборку на входе в центральную галерею.
– Проход свободен! – бросил Кит, вскидывая ионный карабин. – Мириэль, держись в кильватере! Если кровь Эйлоса снова закипит — сбрасывай избыток в Гелиоса через внешний контур гантлета!
– Я держу резерв, – сухо бросила она, сорвавшись с места.
Ее длинные розовые волосы шлейфом волочились по воздуху, едва не касаясь раскаленных камней. Пониженный порог боли позволял ей игнорировать летящие в лицо острые каменные осколки и мелкие ожоги на обнаженной шее. В ее сознании пульсировала только одна мысль: *Данте*.
Она не позволила брату умереть в застенках Зеногелда. Она вырвала его из комы собственного забвения на заснеженных пустошах Новой Вестрои. И она не оставит его гнить под завалами этой оскверненной титановой могилы.
***
Центральный мост древнего святилища представлял собой колоссальную арку из монолитного черного обсидиана шириной в сорок метров, перекинутую над самым широким разломом магматического озера. Пять веков назад по этому мосту шли процессии жрецов Эйлоса, несших первородные кристаллы к алтарю творения.
Теперь же этот шедевр древнего зодчества превратился в бойню.
Прямо над мостом висела циклопическая подвесная платформа «Альтернативы» — узел управления нижними гравитационными стабилизаторами. Лишившись питания от уничтоженных конвертеров, платформа накренилась под углом в двадцать градусов. Из ее разорванных кабельных шахт снопьями сыпались электрические дуги в миллион вольт, поджигая остатки изоляции.
А на самом мосту шел непрерывный, яростный бой.
– Дави их, Винди! Не давай замкнуть клещи! – голос Данте охрип от едкого дыма, но в нем звенела стальная, несокрушимая ярость.
Старший Эльдор стоял на одном колене за обломком разрушенной статуи древнего бакугана, ведя непрерывный огонь из трофейного плазменного карабина. Его темно-зеленый плащ был изодран в клочья, на левом бедре темнело мокрое пятно от осколочного ранения, но руки не дрожали. Каждым выстрелом он с ювелирной точностью выбивал оптические сенсоры наступающих машин.
Рядом с ним, вжавшись спиной в базальтовый парапет, хладнокровно перезаряжал тяжелый импульсный бластер Гас Грав. Мундир адъютанта был покрыт копотью, светлые волосы слиплись от пота, но движения оставались четкими, доведенными до автоматизма годами муштры в академии Вексов.
– Их слишком много, Данте! – крикнул Гас, вскидывая оружие и срезая очередью прыгнувшего на парапет механического паука. – Профессор Клей активировал резервные сборочные конвейеры на верхних палубах! Дроны штампуются быстрее, чем мы сжигаем их процессоры!
На мост нескончаемым потоком накатывала армада механических солдат Зеногелда.
Это были не слепые ремонтные модули. Это был элитный механизированный полк «Дриоид-М». Двухметровые стальные гуманоиды с гладкими, лишенными лиц лицевыми пластинами наступали сомкнутым строем. В их манипуляторах гудели тяжелые адамантиновые ростовые щиты, отражавшие плазменные выстрелы, а из наплечных монтировок непрерывно били крупнокалиберные кинетические пулеметы, выкашивая базальтовые плиты моста в гравий.
В воздухе над защитниками кружил Виндарион.
Изумрудный дракон ветра был покрыт глубокими бороздами от бронебойных пуль. Его перепончатые крылья вибрировали от предельного напряжения: Виндарион непрерывно поддерживал над позицией Данте и Гаса плотный вакуумный купол, отклонявший девяносто процентов вражеского свинца.
– Уровень энергии ядра — четырнадцать процентов! – прогремел механический голос дракона сквозь шум пальбы. – Структурная целостность щита падает! Данте, расчетное время до прорыва периметра — сорок пять секунд!
– Держать строй! – прорычал Данте, загоняя в приемник карабина последнюю батарею. – Назад дороги нет! Сзади только обрыв!
Один из «Дриоидов», вооруженный тяжелым термобарическим гранатометом, выдвинулся из второй шеренги наступающих. Его ствол с низким гулом начал раскручиваться, наводясь прямо на основание разрушенной статуи, за которой укрывались бойцы.
Данте вскинул карабин, нажал на спуск — и услышал лишь сухой, издевательский щелчок пустой энергокамеры.
– Проклятье!
Гранатомет робота вспыхнул ослепительно-белым огоньком инициации заряда.
Воздух над головами наступающих машин разорвало в клочья.
С небес — прямо сквозь горящие перекрытия рушащейся платформы — упала багровая молния.
Она не ударила в землю: она пронеслась горизонтально, срезав ствол гранатомета вместе с манипуляторами робота так чисто, что оплавленный срез металла засветился прозрачной лазурью. Секунду спустя на щиты передней шеренги «Дриоидов» обрушился огненный ураган.
– А вот и кавалерия, жестяные недоумки! – раздался визгливый, торжествующий вопль Астерион.
Бакуган Пайроса ворвалась в строй противника подобно живому снаряду. Ее четыре обсидиановых крыла работали как циркулярные пилы, рассекая броню, срывая турели и превращая тяжелые адамантиновые щиты в бесформенные обгоревшие ошметки.
А следом за ней на мост ступила Мириэль.
Она вынырнула из клубов дыма так стремительно, что сенсоры автоматических машин даже не успели переключить приоритеты целей.
Ее лицо было белым, как мел, но алые глаза горели ровным, безжалостным светом древнего пламени. Она не стала тратить время на перезарядку гантлета.
Девушка резко присела, уходя под трассирующую очередь ближайшего робота, и ее левая рука в черной перчатке вонзилась в сочленение коленного сервопривода машины.
Короткий импульс родовой магии прошел сквозь плоть и перчатку: температура ладони Мириэль взлетела до трех тысяч градусов за микросекунду. Гидравлическая жидкость внутри ноги «Дриоида» мгновенно закипела, разорвав сустав изнутри чудовищным давлением перегретого пара. Робот завалился набок, а Мириэль, перекатившись через его плечо, уже всадила пятку армейского ботинка в оптический визор следующего врага, вдавливая осколки бронестекла прямо в центральный процессор.
– Мири! – Данте вскочил на ноги, отбросив бесполезный карабин и обнажая плазменный клинок.
– Назад, Данте! – выкрикнула она, не оборачиваясь.
Сзади уже накатывала тяжелая поступь Киборга Гелиоса. Механический исполин Спектры приземлился в самый центр моста, и от чудовищной массы сорокатонного дракона древний обсидиан жалобно застонал.
– Способность: «Пушка Квазар: Максимальный разряд»! – скомандовал подоспевший Спектра, вскидывая гантлет.
Грудная броня Гелиоса распахнулась. Сгусток концентрированной термоядерной плазмы колоссального диаметра вырвался из сопла, сметая наступающие шеренги «Дриоидов» вместе с обломками турелей и сбрасывая их дымящиеся останки в кипящее озеро лавы под мостом.
Взрывная волна прокатилась по ущелью, на мгновение разогнав черный дым.
На мосту воцарилась звенящая, неестественная тишина, нарушаемая лишь треском догорающих микросхем и глухим гулом магмы внизу.
Данте сделал три быстрых, хромающих шага вперед и схватил сестру за плечи. Его пальцы в изодранных перчатках сжались на ткани ее алой рубашки. Он жадно вглядывался в ее лицо, сканируя взглядом каждую царапину, каждую каплю копоти на бледной коже.
– Ты цела? – хрипло спросил он. – Твое плечо? Шрам?
– Я в порядке, Данте, – ее голос звучал непривычно тихо на фоне стихающего эха взрывов.
Она подняла руку и коснулась его предплечья. Ее пальцы были горячими, почти обжигающими, но пульс под кожей бился ровно и уверенно.
– Конвертеры уничтожены. Нижняя энергосеть «Альтернативы» выгорела дотла. Их гравитационное орудие мертво.
Данте шумно выдохнул, уткнувшись лбом в ее макушку на долю секунды. Он вдохнул знакомый запах ее волос — горьковатый аромат пепла, озона и той самой розовой эссенции, которой она промывала пряди еще во дворце. Металлическая роза у ее виска слабо кольнула его лоб холодным лепестком.
– Слава богам... – прошептал он одними губами.
– Рано радоваться, Эльдоры! – резко оборвал их Гас Грав, поднимаясь на ноги и отряхивая пыль с разорванного рукава. – Взгляните наверх!
Все подняли головы.
То, что открылось их взорам сквозь рассеявшийся дым, заставило замолчать даже неугомонную Астерион.
Основание циклопической станции «Альтернатива», нависавшее над святилищем, не просто горело. Оно разрушалось. Лишившись опоры на нижние конвертеры и стабилизаторы гравитации, колоссальный монолит станции начал медленно, неотвратимо оседать под действием собственной чудовищной массы.
Многометровые пласты породы, державшие потолок пещеры, трескались, раскалываясь на куски размером с трехэтажный дом. С циклопической высоты в озеро лавы начали падать целые секции технических перекрытий, поднимая волны огненных брызг.
Святилище Эйлоса, пережившее пять веков королевского гнета, погребало само себя под обломками вражеской крепости.
Внезапно в динамиках гантлетов, пробиваясь сквозь радиоактивные помехи магмы, зашипел чужой, искаженный до неузнаваемости голос.
– Мерзавцы... ничтожные, неблагодарные черви...
На полуразрушенной консоли управления подвесной платформы над мостом вспыхнул аварийный голографический проектор.
В воздухе возникло дрожащее, зернистое изображение профессора Клея. Старый ученый выглядел безумцем: его белый лабораторный халат был разодран, седые волосы стояли дыбом, а на иссохшем лице застыла маска слепой, истерической ненависти. Позади него на экранах мостика управления метались аварийные предупреждения об отказе двигателей.
– Кит... мой собственный сын... – проскрипел профессор, впиваясь безумным взглядом в золотую маску Спектры. – Ты привел этих дикарей в сердце моего творения! Ты позволил этой красноглазой ведьме осквернить чистую науку своим первобытным огнем!
– Твое творение мертво, отец, – холодно произнес Кит, делая шаг к проектору. Его голос, усиленный модулятором маски, звучал как погребальный приговор. – «Альтернатива» больше никогда не взлетит. Сдавайся. Прикажи остаткам гарнизона заглушить реакторы и покинь командный мостик. Зеногелд бросил тебя, как бросает всех своих слуг.
– Сдаться?! – профессор Клей зашелся сухим, лающим хохотом, который перешел в надсадный кашель. – Сдаться черни?! Никогда! Если «Альтернатива» не станет венцом правления короля Вестала... она станет вашей братской могилой!
Пальцы профессора с безумной силой ударили по красной кнопке на физической панели терминала.
– Протокол экстренного отделения активирован! Взрывные болты верхнего пояса сдетонируют через девяносто секунд! Вся нижняя секция станции — сорок миллионов тонн брони и камня — обрушится прямо в этот вулканический карман! Вы сгорите здесь заживо! Все до единого!
Изображение мигнуло и погасло.
В тот же миг где-то далеко вверху, в толще планетоида, прогремела серия тяжелых, приглушенных взрывов.
Это сработали заряды аварийного отстрела.
Свод пещеры дрогнул и с оглушительным, сводящим с ума скрежетом начал проседать вниз. Гигантские трещины побежали по куполу святилища, перерубая древние колоннады, обрушивая многотонные базальтовые статуи прямо в кипящую лаву.
– Он сбрасывает на нас всю нижнюю палубу! – крикнул Гас, вскидывая наручный коммуникатор. – Наш десантный челнок в расщелине раздавлен обвалом! Спасательный модуль «Дредноута» не сможет пробиться сквозь падающие пласты породы! Мы заперты!
Слово «заперты» ударило по сознанию Мириэль сильнее любого плазменного разряда.
Воздух внезапно стал густым, тяжелым, ледяным — несмотря на бушующее вокруг пламя.
Стены пещеры, которые еще минуту назад казались величественным залом ее предков, стремительно сужались. Каменные своды словно опускались прямо на ее плечи, смыкаясь в глухой, глухой саркофаг. Перед глазами девушки снова всплыла темнота подземного карцера дворца Зеногелда. Те четыре месяца без единого луча света. Холодный металл кандалов. Запах собственной запекшейся крови и невозможность сделать вдох полной грудью.
Ее пальцы судорожно метнулись к горлу, впиваясь в воротник алой рубашки. Дыхание перехватило, сердце заколотилось о ребра, как пойманная птица.
– Нет... – вырвалось из ее пересохших губ едва слышным шепотом. – Только не снова...
– Мири! – голос Данте прорвался сквозь нарастающий звон в ее ушах.
Он не стал кричать. Он мгновенно понял, что происходит: старший Эльдор знал приступы клаустрофобии сестры наизусть, помнил каждую ее судорогу в темных углах приютских подвалов.
Данте шагнул к ней вплотную, схватил ее обеими руками за щеки, заставляя поднять голову и посмотреть прямо в его глаза.
– Посмотри на меня, Мириэль! – жестко, чеканно приказал он. Его карминовые глаза горели яростным, живым теплом. – Смотри на меня! Ты не в карцере! Слышишь?! Ты не одна в темноте! Я здесь! Винди здесь! Астер с тобой!
– Потолок... Данте, он падает... – ее зрачки метались, алые радужки дрожали.
– Пусть падает к чертям собачьим! – крикнула Астерион, спикировав прямо ей на плечо и изо всех сил ткнувшись металлическим клювом в мочку ее уха, заставив девушку вздрогнуть от легкой боли. – Мы — пламя Эйлоса, Мири! С каких это пор огонь боится камней?! Если небо падает на нас — мы сожжем это чертово небо!
Боль от укола бакугана вернула Мириэль резкость восприятия.
Туман перед глазами начал рассеиваться. Она судорожно вдохнула раскаленный воздух, цепляясь пальцами за запястья брата. Его руки были теплыми, реальными, испачканными сажей и кровью — живыми.
– Она права, – раздался спокойный, ледяной голос Кита Фермина.
Спектра стоял рядом. Он снял маску, повесив ее на пояс. Его пепельные волосы трепал штормовой ветер, а прозрачно-голубые глаза смотрели вверх — на опускающуюся многомиллионнотонную плиту станции. В его лице не было ни тени паники. Лишь расчет и абсолютная воля.
– Верхний выход завален, – произнес Кит, глядя на Мириэль. – Но прямо над нами — технологическая шахта главного гравитационного теплоотвода «Альтернативы». Четыреста метров вертикального канала, ведущего прямо на внешнюю обшивку станции в открытый космос.
– Канал перекрыт адамантиновыми аварийными заслонками толщиной в пять метров! – крикнул Гас. – Ни один плазменный резак не возьмет такую толщину за шестьдесят секунд!
– Резак не возьмет, – Кит повернулся к Мириэль. – Но первородное горнило Эйлоса способно испарить этот металл.
Он протянул руку, указывая на кипящее озеро лавы под мостом.
– Мириэль. Ты пробудила святилище. В недрах этого планетоида бьется энергия целой тектонической плиты. Если ты сможешь зачерпнуть эту мощь... если соединишь пламя своего рода с ядром Гелиоса и бурей Виндариона... мы пробьем этот канал насквозь. Мы не просто спасемся. Мы вырвем «Альтернативе» хребет изнутри.
Мириэль медленно опустила руки Данте.
Ее дыхание выровнялось. Страх, сковавший было грудь ледяным обручем, не исчез — он трансформировался. Он превратился в то самое холодное, кристально чистое бешенство, которое когда-то заставило офицеров королевской гвардии в ужасе шептаться за ее спиной: *«Алоглазый демон»*.
Она повернулась к краю моста.
Внизу бурлило озеро жидкого огня. Это была не просто лава. Это была память ее предков. Пепел пяти сотен лет рабства, унижений, истребления и лжи. Королевская династия хотела похоронить их здесь? Она хотела завалить память камнями?
– Данте, – произнесла Мириэль. Ее голос больше не дрожал. Он звенел, как натянутая струна боевого лука.
– Я с тобой, – старший Эльдор встал по ее правую руку, вскидывая изумрудный гантлет.
– Кит.
– Гелиос готов, – лидер Вексов встал слева, его алый наруч синхронизировался с частотой ее бакугана.
Мириэль расправила плечи.
Длинные розовые волосы взметнулись в воздух, рассыпаясь вокруг ее головы пылающим багровым венцом. Металлическая роза у виска вспыхнула, отражая рождающийся в глубине ее зрачков свет.
Татуировка пламени на левом плече разорвала ткань рубашки: багровые огненные линии поползли по ее телу, оплетая шею, скулы, пальцы рук. Пониженный порог боли позволил ей распахнуть внутренние шлюзы резерва настежь, не обращая внимания на треск рвущихся капилляров.
Она вскинула обе руки к падающему своду пещеры.
– Карту ворот открыть! – ее голос раскатился по святилищу громовым раскатом, перекрывая вой сирен и грохот рушащихся скал. – Изначальное горнило: «Восхождение феникса»!
Озеро лавы под мостом взорвалось.
Колоссальный магматический смерч диаметром в сотню метров взметнулся из бездны, повинуясь воле последней дочери Эйлоса. Жидкий базальт закружился вокруг обсидианового моста, но не коснулся бойцов: термический щит Мириэль создал в центре вихря абсолютную зону покоя.
– Астер! – крикнула девушка.
– Я здесь, командир! Покажем им, как горит настоящая свобода! – Астерион взмыла в самую вершину огненного столба, расправляя все четыре крыла. Руны древнего народа на ее броне слились в сплошной, слепящий поток рубинового света.
– Виндарион, компрессия восходящего потока! – скомандовал Данте. – Создать сверхзвуковое сопло!
Дракон ветра спикировал к основанию огненного смерча. Его крылья взрезали вакуум, закручивая лавовый столб в чудовищную, узкую спираль колоссального давления. Воздух внутри вихря сжался до плотности алмаза.
– Гелиос, максимальная ионизация! – выкрикнул Кит. – Влить темную материю в плазменный сердечник!
Киборг Гелиос завис над Виндарионом, изрыгая из грудного орудия луч черного термоядерного огня прямо в центр закрученного ветром магматического копья.
Три стихии — первородное пламя Эйлоса, несокрушимый ураган Вентуса и темная материя модернизированного Пайроса — спаялись в единую, не знающую аналогов силу.
*«Внимание! Критическая перегрузка стихийной матрицы! – в панике заверещал бортовой компьютер станции. – Совокупный уровень силы: 3000... 6000... 9800 джи! Угроза структурного коллапса несущей оси!»*
– Активировать способность абсолютного слияния! – в едином порыве выкрикнули Мириэль, Данте и Кит.
– «Небесный пробой: Пепел возмездия»!
Мириэль с силой выбросила раскрытые ладони вертикально вверх.
Огненное копье, вобравшее в себя мощь целого тектонического разлома, ударило в опускающийся потолок пещеры.
Звука не было.
Была лишь ослепительная, абсолютная вспышка белого света, выжегшая все тени в радиусе пяти километров.
Пятиметровые адамантиновые плиты аварийных заслонок «Альтернативы» не просто расплавились — они мгновенно перешли в состояние ионизированного газа. Колоссальный плазменный бур прошил насквозь четыреста метров породы, технические палубы, склады боеприпасов и броневой пояс гигантской станции судного дня, пробивая аккуратный, идеально круглый вертикальный тоннель диаметром в двадцать метров прямо в открытый космос.
Через образовавшуюся брешь в разрушенное святилище хлынул ледяной, чистый космический вакуум, втягивая в себя дым, пепел и гарь.
А за пробитым тоннелем, на фоне далеких звезд сектора Омега, бойцы увидели спасительный клиновидный силуэт.
Тяжелый крейсер «Дредноут», повинуясь дистанционным командам с гантлета Кита, завис прямо над пробитой шахтой, раскрыв створки нижнего спасательного ангара и выбросив навстречу отряду мощные лучи гравитационных захватов.
– Захват активен! – крикнул Кит, перехватывая Гаса за поясной ремень. – На взлет!
Гравитационные лучи крейсера подхватили четверых бойцов и их бакуганов, выдергивая их с разрушающегося обсидианового моста со скоростью артиллерийского снаряда.
Они неслись вверх сквозь пробитую шахту, окруженные угасающими искрами сотворенного ими инферно.
Мириэль летела в гравитационном луче, удерживаемая за руку Данте. Ее голова запрокинулась назад, и сквозь расширяющееся жерло шахты она видела, как внизу, в глубине планетоида, древнее святилище окончательно смыкалось.
Многотонные плиты обрушились в магматическое озеро, похоронив под собой оскверненные имперские машины, останки «Дриоидов» и безумные чертежи профессора Клея. Но это больше не казалось ей могилой.
Это был покой. Древний храм Эйлоса выполнил свое предназначение: он отдал свой огонь законной наследнице и уснул навеки, надежно укрытый под слоями застывшего базальта.
***
Створки посадочного ангара «Дредноута» с шипением захлопнулись, отсекая холод и безмолвие открытого космоса.
В ангаре мгновенно включилась система компенсации давления. Тяжелый, насыщенный кислородом воздух ударил в легкие бойцов, смывая остатки гари.
Мириэль рухнула на колени прямо на рифленый металлический настил палубы.
Силы покинули ее в ту же секунду, как разорвалась связь с тектоническим ядром планетоида. Внутренний огонь, бушевавший в ее жилах последние полчаса, сжался до крошечной, тлеющей искры под старым шрамом. Ее плечи мелко дрожали, голова бессильно опустилась, а длинные розовые волосы шлейфом разметались по полу, закрывая лицо.
– Мири... – Данте опустился на колени рядом с ней, бережно обнимая ее за плечи и прижимая к своей груди.
Он не говорил громких слов. Он просто держал ее, чувствуя, как ее тело сотрясает запоздалый, неизбежный озноб после колоссального перенапряжения магического резерва.
Астерион, вернувшись в форму маленькой обсидиановой сферы, упала на ладонь девушки, тихо щелкнув створками:
– Мы... мы сделали это, Мири... Живы... Все живы, черт бы побрал эти королевские шахты...
Гас Грав тяжело опустился на технический ящик у переборки, прижимая ладонь к раненому плечу и жадно глотая воду из протянутой медицинским дроном фляги.
А Кит Фермин стоял у обзорного бронированного экрана ангара.
Он не стал надевать маску. Его светлые волосы промокли от пота, лицо было перепачкано гарью, но в голубых глазах сиял холодный, торжествующий триумф полководца, чей самый дерзкий план увенчался абсолютным успехом.
– Взгляните на плоды нашей работы, – негромко произнес Кит, указывая рукой на внешний экран.
Мириэль с трудом подняла голову, опираясь на плечо брата.
За бронестеклом ангара разворачивалась грандиозная картина космического крушения.
Циклопический монолит «Альтернативы» больше не был неуязвимой крепостью судного дня.
Нижняя треть станции, пробитая их объединенным плазменным ударом и лишенная стабилизаторов, разваливалась на колоссальные куски прямо на глазах. Из пробитой шахты, словно из жерла космического вулкана, непрерывным потоком вырывались вторичные взрывы, распыляя на атомы орудийные палубы и сборочные цеха профессора Клея.
А на орбите сектора Омега уже разворачивался финальный акт трагедии короля Зеногелда.
Сквозь мерцающие помехи тактического экрана было видно, как в сектор ворвался объединенный флот Сопротивления.
Десятки модернизированных челноков вестальских повстанцев под командованием Миры Фермин и Эйса Грита методично добивали уцелевшие внешние турели станции. А в самом авангарде атаки, подобно огненному метеору, кружил колоссальный Драгоноид Дэна Кузо. Лишенная энергии «Альтернатива» не могла даже поднять силовые щиты: ее защитные орудия слепо палили в пустоту, пока земные бойцы методично выжигали командные узлы верхнего пояса.
– Королевский флагман пытается совершить гиперпрыжок! – доложил голос корабельного штурмана по внутренней связи. – Аварийный челнок Зеногелда отстыковался от верхнего командного купола!
– Передать координаты Дэну Кузо, – коротко и безжалостно скомандовал Кит. – Пусть завершат то, что мы начали в недрах планетоида. Зеногелду больше некуда бежать.
Он повернулся и медленно подошел к сидящим на полу брату и сестре.
Кит остановился в двух шагах, глядя сверху вниз на Мириэль.
На его лице больше не было надменности лидера Вексов. В его взгляде читалось нечто куда более глубокое — искреннее, выстраданное уважение человека, который своими глазами увидел рождение легенды.
– Твой народ гордился бы тобой сегодня, Мириэль Эльдор, – произнес Кит. Его