Вест без эмоций
Пепел на ладонях рассвета
– Твой народ гордился бы тобой сегодня, Мириэль Эльдор, – произнес Кит. Его голос, чистый и лишенный искажений вокодера, звучал непривычно мягко под сводами металлического ангара. – Ты вернула им имя, которое веками пытались вытравить из памяти целого мира.
Мириэль не ответила.
Она сидела на полу, прислонившись спиной к широкому плечу брата, и чувствовала, как мелкая, изматывающая дрожь постепенно отпускает напряженные мышцы. Пониженный болевой порог избавлял ее от мучительных спазмов, но физическое истощение обмануть было невозможно. Тело казалось чужим, отлитым из тяжелого, неповоротливого свинца. Внутренний огонь Эйлоса, выплеснувшийся в недрах планетоида чудовищным смерчем, теперь затаился глубоко под ребрами, свернувшись крошечным теплым клубочком.
Татуировка на левом плече больше не горела. Она остыла, вернувшись к темно-бордовому, почти траурному оттенку, а пересекавший ее старый шрам побелел, стягивая обожженную кожу.
– Оставь свои высокопарные речи для политических трибун, Фермин, – негромко, но резко бросил Данте.
Он не отпускал сестру, прижимая ее к себе одной рукой, пока вторая покоилась на рукояти трофейного клинка. Карминовые глаза старшего Эльдора сканировали палубу ангара с привычной, въевшейся в подкорку подозрительностью гвардейца, пережившего слишком много засад.
– Моей сестре не нужны пустые похвалы. Ей нужен чистый воздух, нормальная диагностика и гарантия того, что твои турели не развернутся нам в спину через пять минут.
– Данте... – Мириэль слабо шевельнула пальцами в черной перчатке, коснувшись его колена. – Перестань. Он не станет стрелять.
– Разумеется, не стану, – Кит даже не шелохнулся, спокойно принимая враждебность парня. – Предавать союзников в момент триумфа — прерогатива монархов. А монархия Вестала сегодня прекратила свое существование. Взгляните сами.
Он сделал жест рукой в сторону гигантского бронированного экрана ангара.
Данте помог Мириэль приподняться. Девушка уперлась ладонями в рифленую сталь, заставив ослабевшие ноги держать равновесие. Она отказалась от предложения сесть на подкатившуюся антигравитационную платформу: стоять рядом с братом, опираясь на его плечо, было вопросом внутренней гордости.
Розовые волосы, перепачканные базальтовой пылью, тяжелой волной упали на спину, доставая почти до колен. Металлическая роза у правого виска тихо звякнула, задев красный ободок.
За панорамным бронестеклом разворачивался финал многолетней войны.
Циклопическая «Альтернатива» умирала.
Лишенная нижней трети, пробитая плазменным копьем объединенного пламени и бури, станция судного дня не выдержала внутреннего давления собственных накопителей. Гравитационные компенсаторы, оставшиеся без энергии уничтоженных конвертеров, превратились в колоссальные тиски, сминавшие титановый монолит изнутри.
По обшивке станции бежали гигантские огненные разломы. Многометровые адамантиновые плиты вспучивались и лопались, выплескивая в открытый космос реки расплавленного металла, обломки строительных доков и сотни разорванных дронов профессора Клея.
А в самом сердце этой катастрофы бился крошечный, отчаянный силуэт.
Спасательный челнок короля Зеногелда.
Тяжелая бронированная капсула монарха пыталась вырваться из зоны детонации, отчаянно сжигая остатки топлива в маневровых двигателях. Но гиперпространственный коридор был заблокирован обломками. А прямо по курсу челнока, словно вестник неотвратимой кары, завис алый дракон.
– Драго, завершай! – сквозь помехи открытого канала связи донесся звонкий, яростный крик Дэна Кузо. – Покажем ему, что бывает с теми, кто считает бакуганов своими рабами!
Драгоноид взмыл над спасательным челноком монарха.
Его исполинские крылья вспыхнули чистым, ослепительным золотом совершенной эволюции. Древний защитник Новой Вестрои не стал тратить время на способности и карты: поток первородной энергии Пайроса вырвался из его пасти сплошной стеной света, накрывая челнок тирана целиком.
Ослепительная беззвучная вспышка разорвала мрак сектора Омега.
Бронированный челнок Зеногелда распался на атомы за долю секунды. Не осталось ни обломков, ни спасательных маяков — лишь облако светящихся ионов, которое тут же поглотила расширяющаяся ударная волна гибнущей «Альтернативы».
Вслед за челноком сдетонировало главное ядро станции.
Чудовищный монолит, строившийся годами для порабощения миров, схлопнулся в ослепительно-белую точку и взорвался, породив локальную сверхновую. Миллиарды тонн стали, чертежи безумного профессора, останки механических армий — все это превратилось в космический пепел, рассеивающийся по мертвому поясу астероидов.
В ангаре «Дредноута» стояла абсолютная, благоговейная тишина.
Мириэль смотрела на угасающие искры взрыва не моргая. В ее алых глазах, где еще недавно бушевало древнее безумие Горнила, не было торжества. Не было ликования победителя.
Была лишь пустота.
Та самая бездонная, холодная пустота, которая наступает, когда цель, ради которой ты терпел побои в приюте, выживал в казармах гвардии и сгорал заживо в тюремной камере, наконец исчезает. Зеногелд был мертв. Дворец лежал в руинах на Вестале. Машина судного дня обратилась в пыль.
– Вот и все, – тихо произнесла она. Голос прозвучал хрипло, царапая пересохшее горло. – Палач сгорел на собственном костре.
– Он получил то, что заслужил, Мири, – Данте сжал ее плечо, и его пальцы дрогнули.
Впервые за долгие месяцы на лице старшего Эльдора не было маски смертоносного хладнокровия. Линии вокруг его рта разгладились, карминовые глаза потеплели. Он смотрел в пустоту космоса, словно видел там не сгоревшие обломки, а бледные, улыбающиеся лица их погибших родителей.
– Наш долг выплачен. Полностью.
– Отец остался на мостике, – внезапно раздался голос Кита.
Брат и сестра повернулись к нему.
Спектра стоял у самого бронестекла, опустив руки вдоль тела. Золотая маска безжизненно висела на его бедре. В его светлых глазах отражались последние отблески космического пожара, поглотившего станцию. Лицо лидера Вексов было неподвижным, словно высеченным из мрамора, но в глубине зрачков застыла глухая, неизбывная тень.
– Он мог эвакуироваться в первые секунды, – продолжал Кит ровным, лишенным дрожи тоном. – Но предпочел нажать кнопку самоуничтожения. До самого конца он верил, что машины совершеннее живых существ. Он умер вместе со своими чертежами.
– Мне жаль, Кит, – тихо произнесла Мириэль.
Это не было формальной вежливостью. Она знала, каково это — терять семью. Знала, как ядовито ранит осознание того, что близкий человек стал чудовищем по собственной воле.
Кит медленно покачал головой.
– Не стоит. Профессор Клей сделал свой выбор три года назад, когда продал душу династии тиранов. Я оплакал его задолго до сегодняшнего дня.
Он повернулся к ним, и в его взгляде снова вспыхнула стальная, непререкаемая воля полководца.
– Гас.
– Слушаю, командир, – адъютант мгновенно вытянулся в струнку, несмотря на перевязанное плечо.
– Подготовить курс на Вестал. Передать открытое обращение по всем военным и гражданским каналам связи. Объявить о падении монархии, гибели Зеногелда и капитуляции остатков королевского гарнизона. Власть временно переходит к Гражданскому Совету под эгидой Сопротивления.
– Будет исполнено! – Гас отдал честь и быстрым шагом направился к лифтовой шахте.
– А вы двое, – Кит подошел к Мириэль и Данте, – отправляйтесь в жилой сектор. Станция очистки уже запущена. И... Мириэль.
Она вопросительно подняла бровь.
– Спасибо за то, что сохранила Гелиосу крылья, – произнес он с едва уловимой полуулыбкой. – И за то, что показала мне, где кончается сталь и начинается пламя.
***
Каюта сектора А-1 встретила их мягким, приглушенным янтарным светом и запахом чистого белья.
Никаких решеток. Никаких закрытых дверей — по приказу Кита створки в коридор были заблокированы в открытом положении, позволяя прохладному воздуху свободно циркулировать по помещению. Огромный панорамный иллюминатор во всю стену открывал вид на спокойные, мерцающие созвездия, среди которых медленно разворачивался гигантский крейсер «Дредноут», ложась на обратный курс к дому.
Мириэль сидела на краю широкой постели, опустив босые ноги на мягкий, пушистый ковер.
Она уже успела смыть с себя въевшуюся за часы боя копоть, кровь и серную пыль катакомб. Теплая вода корабельного душа смыла внешнюю грязь, но внутри все еще ощущалась странная, звенящая пустота. На ней были свежие темно-коричневые шорты и просторная темно-серая туника из мягкого льна, остававшаяся открытой на левом плече.
Ее длинные розовые волосы были влажными, тяжелыми прядями падая на покрывало.
Данте стоял позади нее.
В руках парня тихо щелкали медицинские ножницы. Он аккуратно, с невероятной бережностью срезал старые, пропитавшиеся сукровицей бинты с ее правого предплечья, накладывая свежую фиксирующую повязку с заживляющей мазью. Его движения были точными, выверенными — так он перевязывал ее десятки раз, когда они возвращались с ночных патрулей в королевском секторе.
– Ребра срослись чисто, – негромко произнес Данте, затягивая узел на бинте. – Криокамера сделала свое дело. Но связки на плече воспалены. Тебе нельзя поднимать гантлет минимум две недели.
– Я и не собираюсь его поднимать, – отозвалась Мириэль, глядя на свои бледные ладони. – В ближайшее время врагов не предвидится.
– Враги найдутся всегда, Мири, – по привычке проворчал он, но в его тоне не было прежней жесткости.
Он отложил ножницы на тумбочку, подошел к изголовью кровати и взял в руки металлическую розу.
Цветок был испачкан гарью у самого основания лепестков. Данте достал из кармана флакон с полировочной пастой и кусок замши. Опустившись на колени прямо на ковер перед сестрой, он принялся методично, круговыми движениями счищать нагар с черного металла.
– Знаешь, – тихо заговорил Данте, не поднимая глаз от своей работы, – когда дворец рухнул... когда я вытаскивал Виндариона из-под обломков оружейной башни и увидел, что твой сектор превращен в пылающую воронку... я думал, что сойду с ума.
Его пальцы на мгновение замерли на тонком металлическом стебле.
– Четыре месяца. Я бродил по Новой Вестрое, спал на снегу, дрался с патрулями Вексов, как загнанный зверь. Эйс думал, что я просто одержим местью. Но я не мстил. Я искал твои следы. Я искал хотя бы обломок твоего гантлета, хотя бы клочок этой проклятой розовой шевелюры, чтобы... чтобы похоронить тебя по обычаю матери.
Мириэль протянула руку и опустила ладонь на его черные короткие волосы.
Они были жесткими, пахнущими оружейным маслом и порохом. Ее брат. Ее единственная опора в мире, который пытался растоптать их с самого рождения.
– Я выжила, Данте.
– Ты выжила, – он поднял голову, и его карминовые глаза блеснули в янтарном свете каюты. – Но ты чуть не сгорела заживо в этом проклятом Горниле. Когда ты стояла на мосту... когда пламя поднялось из лавы... ты была не похожа на человека, Мири. Ты выглядела так, словно готова была остаться там навсегда. Раствориться в этом пепле.
– На мгновение я действительно этого хотела, – честно призналась она, не отводя взгляда. – Там не было боли. Там были голоса тех, кого мы потеряли. Мама. Отец. Тысячи наших сородичей, чьи кости истлели под фундаментом «Альтернативы». Они звали меня, Данте. Они говорили: «Вернись в огонь, дитя. Твой путь окончен».
– А почему не вернулась? – его голос дрогнул.
Мириэль слегка наклонила голову набок. Ее пальцы скользнули с его волос на висок, мягко очерчивая линию скулы.
– Потому что ты стоял за моей спиной. Потому что Астер ругалась так громко, что заглушала даже шум лавы. И потому что... я обещала тебе, что мы доживем до рассвета.
– И мы дожили, – раздался писклявый, напыщенный голос с прикроватной полки.
Астерион лежала на мягкой бархатной подушке, раскинув все четыре крыла, словно морская звезда на пляже. Рядом с ней стояло крошечное блюдце с кристаллами чистой серы — подарок механиков «Дредноута», от которого бакуган Пайроса была в абсолютном восторге.
– Дожили, переломали все имперские зубы и даже не потеряли мою любимую заколку! – Астер захрустела кристаллом, довольно жмуря оптические окуляры. – Данте, почисти лепестки получше, там слева копоть от того гранатомета осталась! Не позорь мою напарницу перед земными выскочками!
– Если ты не замолчишь, Астер, я смажу твои крыльевые шарниры машинным дегтем, – не оборачиваясь, бросил старший Эльдор, но уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке.
– Только попробуй, чучело с карминовыми глазами! Я тебе плащ прожгу прямо на затылке!
– Тактический анализ показывает, что вероятность успешного поджога составляет менее четырех процентов, – невозмутимо отозвался Виндарион, паривший в форме крошечного изумрудного шарика у потолочного светильника. – Скорость реакции Данте превосходит скорость активации твоих термических желез на ноль целых три десятых секунды.
– Винди, ты зануда! – огрызнулась Астерион, швырнув в него огрызком кристалла. – Лети обратно в свой вентилятор и считай там свои сотые доли!
Мириэль тихо, беззвучно рассмеялась.
Это был редкий, почти забытый звук — тихий, грудной, искренний. Данте замер, глядя на нее снизу вверх, и в его глазах промелькнуло такое глубокое, выстраданное счастье, словно этот тихий смех сестры стоил всех разрушенных королевств галактики.
Он закончил полировку, аккуратно надел ей на голову красный ободок, убирая со лба непослушную челку, и привычным движением закрепил металлическую розу в прядях у правого виска.
– Вот так, – произнес он, поднимаясь с колен. – Алоглазый демон в парадной форме.
– Я больше не демон, Данте, – ответила она, глядя в иллюминатор. – Демонов придумывают те, кто боится правды.
***
Час спустя в каюту постучали.
Стук был негромким, вежливым — три коротких удара костяшками пальцев по открытой створке.
– Войдите, – отозвался Данте, не выпуская, впрочем, рукоять клинка из поля зрения.
На пороге стояла Мира Фермин.
Лидер повстанцев Новой Вестрои сменила свой боевой комбинезон на простой гражданский свитер песочного цвета и свободные брюки. В руках она держала планшет с гербом Сопротивления. Ее каштановые волосы были собраны в небрежный хвост, под глазами залегли тени от усталости, но во взгляде читалась та же несокрушимая стойкость, что и у ее старшего брата.
– Не помешаю? – тихо спросила она, переступая порог.
– Проходи, Мира, – Мириэль указала на свободное кресло у панорамного окна. – Как обстановка на орбите?
– Флот Зеногелда капитулировал, – Мира опустилась в кресло, положив планшет на колени. – Дэн и Шун координируют зачистку остатков автоматических турелей на внешних платформах. Новая Вестроя в безопасности. Драго говорит, что ядра стихий полностью восстановили равновесие планеты. Бакуганы возвращаются в свои долины.
Она замолчала, глядя на свои сцепленные в замок пальцы.
Мириэль заметила, как мелко подрагивают ресницы девушки. За ее внешним спокойствием командира пряталась та же неизбывная боль, что и у Кита.
– Ты видела брата? – спросила Мириэль.
– Видела, – Мира горько усмехнулась. – Он стоял на мостике, раздавал приказы штурманам, словно ничего не произошло. Словно наш отец не сгорел заживо всего два часа назад по собственной воле.
– Кит держит удар, Мира, – Данте облокотился на переборку, скрестив руки на груди. – Лидер не имеет права раскисать перед подчиненными. Твой брат слишком долго вел эту войну, чтобы позволить себе слабость в финале.
– Я знаю, – вздохнула она. – Он всегда был таким. Даже в детстве, когда отец запирал его в лаборатории и заставлял учить уравнения квантовых полей вместо игр... Кит никогда не плакал. Он просто смотрел в стену и запоминал каждую формулу, чтобы однажды стать сильнее отца.
Мира подняла глаза на Мириэль. В ее взгляде не было зависти или страха — лишь глубокое, искреннее уважение.
– Я пришла не только за новостями, Мириэль. Я принесла это.
Она активировала планшет и протянула его девушке.
На экране мерцал заголовок официального манифеста, подготовленного Гражданским Советом Вестала для трансляции по центральным каналам столицы. Но Мириэль привлекла не политическая декларация.
В нижней части документа, под грифом государственной важности, светился приказ об отмене всех смертных приговоров, вынесенных трибуналом королевской гвардии за последние десять лет.
Первыми двумя строками шли их имена:
*«Эльдор, Мириэль. Обвинение в государственной измене аннулировано за отсутствием состава преступления. Полная реабилитация с восстановлением гражданских прав»*.
*«Эльдор, Данте. Обвинение в дезертирстве и мятеже аннулировано. Полная реабилитация»*.
А ниже, выделенный золотым шрифтом, следовал отдельный указ:
*«О признании преступлений королевской династии против народа Эйлос. Создать государственную комиссию по восстановлению исторической правды, охране древних святилищ и возвращению родовых земель выжившим потомкам»*.
Пальцы Мириэль замерли над сенсорным экраном.
Она перечитала эти строки дважды. Трижды.
Слова казались нереальными. Пять лет они жили с клеймом государственных преступников. Их имена шептали со страхом, ими пугали новобранцев, за их головы была назначена награда, превышавшая годовой бюджет среднего сектора.
И вот теперь — несколько строк официального текста, набранных холодным машинным шрифтом, стирали эту тень навсегда.
– Это работа Кита, – тихо произнесла Мира. – Он поставил это условие первым пунктом при передаче полномочий Гражданскому Совету. Он сказал: «Если мы строим новый Вестал, он не должен начинаться с замалчивания старых грехов».
– Он сдержал слово, – прошептал Данте, глядя на экран через плечо сестры. В его голосе послышались нотки непривычного, почти детского изумления. – Он действительно сделал это.
– Кит Фермин может быть чудовищем на поле боя, – Мира слабо улыбнулась, – но он никогда не нарушает клятв, данных тем, кого считает равными. Вы заслужили эту свободу, ребята. Больше, чем кто-либо в этом мире.
Мира поднялась с кресла, поправив свитер.
– Через два часа мы входим в атмосферу Вестала. Дэн и остальные ребята с Земли хотят устроить прощальный сбор на посадочной палубе перед тем, как они отправятся домой через пространственный портал. Дэн просил передать, что если «Алоглазый демон» не появится, он лично притащит тебя за шкирку, чтобы пожать руку.
– Передай земному герою, – Мириэль слегка прищурилась, и в ее глазах блеснул знакомый опасный огонек, – что если он попытается взять меня за шкирку, Астерион подпалит ему его знаменитые очки.
– С превеликим удовольствием! – радостно отозвалась Астер с подушки. – У меня как раз остался запас термического плевка!
Мира негромко рассмеялась и помахала рукой на прощание:
– Договорились. До встречи на палубе.
***
Посадочный ангар номер один был залит ярким, триумфальным светом прожекторов.
Здесь больше не пахло войной. Технические бригады уже убрали обгоревшие обломки, заварили пробоины в переборках, а в воздухе стоял непривычный, почти праздничный гомон десятков голосов.
Челноки Сопротивления стояли ровным строем, их полированная обшивка сверкала под лампами. В центре палубы шумно спорили Дэн Кузо и Эйс Грит, обсуждая тактические маневры финального штурма; Маручо лихорадочно вбивал данные в свой портативный терминал, синхронизируя координаты земного телепортатора; Шун Казами стоял чуть в стороне, прислонившись спиной к посадочной опоре челнока, скрестив руки на груди и молча наблюдая за суетой.
Когда створки главного турболифта открылись, и на трап шагнули Мириэль и Данте, шум на мгновение стих.
Бойцы Сопротивления повернулись к ним.
Мириэль шла медленно, неторопливо.
Темно-серая накидка с капюшоном висела на ее плечах, но капюшон был сброшен назад, открывая длинные розовые волосы, аккуратно перехваченные красным ободком. Алая металлическая роза с черными лепестками гордо сияла у ее правого виска. Рубашка с одним рукавом, шорты, бинты на запястьях — она осталась верна своему стилю, но в ее осанке больше не было настороженности загнанного в угол бойца.
Рядом с ней шагал Данте — собранный, спокойный, с черным плащом за плечами и верным Виндарионом на плече.
Дэн Кузо первым сделал широкий шаг вперед, широко ухмыляясь от уха до уха.
– Ну наконец-то! – воскликнул землянин, уперев кулаки в бока. – А я уж думал, вы решили проспать всю победу!
– Мы не спали, Кузо, – ровно отозвался Данте, останавливаясь в двух шагах от него. – Мы зализывали раны, которые вы нам оставили, заставив штурмовать нижний ярус в одиночку.
– Эй, вообще-то это был гениальный тактический план Спектры! – возмутился Дэн, но тут же расплылся в теплой, открытой улыбке и протянул руку. – Спасибо вам. Правда. Если бы вы не срезали стабилизаторы «Альтернативы»... мы бы легли на подлете всей эскадрильей.
Данте посмотрел на протянутую ладонь землянина. Секунду помедлив, он крепко пожал ее.
– Вы хорошо держали внешний периметр. Для бойцов без гвардейской подготовки — вполне достойно.
– Слышал, Драго? – хохотнул Дэн, поворачиваясь к бакугану на плече. – Нас похвалил сам железный призрак Вестала!
– Данте Эльдор прав, напарник, – пророкотал Совершенный Драгоноид, сверкнув изумрудными глазами. – Дисциплина и воля этих воинов спасли тысячи жизней.
Дракон перевел взгляд на Мириэль. Исполинская сфера слегка склонилась в знак глубочайшего почтения.
– Мириэль из рода Эйлос. Древняя Вестроя помнит твоих предков. Сегодня первородный огонь вернулся в правильные руки. Береги его.
Мириэль слегка наклонила голову в ответном поклоне.
– Он больше не разрушит этот мир, Драгоноид. Я позабочусь об этом.
К ним подошел Шун. Ниндзя молча протянул Мириэль крошечный кристаллический накопитель на тонком шнурке.
– Что это? – спросила она, принимая кристалл ладонью в перчатке.
– Координаты закрытых каналов связи, – спокойно ответил Шун. – Если на Вестале снова поднимут голову те, кто считает, что власть дает право убивать невинных... просто активируй маяк. Земля помнит своих должников.
Мириэль сжала кристалл в кулаке, спрятав его в карман шорт.
– Надеюсь, этот маяк никогда не понадобится, Шун.
– Я тоже, – Казами едва заметно улыбнулся одними уголками губ. – Но осторожность — лучшая броня.
В дальнем конце палубы с низким, вибрирующим гулом открылся гигантский пространственный портал.
Лазурное кольцо червоточины закружилось в воздухе, открывая вид на зеленые холмы и голубое небо далекой Земли — мира, который бойцы Сопротивления защитили ценой невероятных усилий.
– Наш выход! – крикнул Маручо, подхватывая свой рюкзак. – Ребята, портал стабилен, но окно закроется через три минуты!
– Ну что, по домам? – Дэн оглянулся на друзей, затем снова посмотрел на Мириэль и Данте. – Не пропадайте, Эльдоры. Если будете на Земле — заглядывайте. У моей мамы потрясающие яблочные пироги. Обещаю: никаких взрывов, плазменных резаков и сумасшедших королей.
– Мы подумаем над твоим предложением, Кузо, – ответила Мириэль, и в ее карминовых глазах промелькнула редкая, мягкая искра. – Когда надоест тишина.
Земляне один за другим шагнули в сияющее марево портала.
Дэн обернулся у самого порога, помахал рукой в перчатке и скрылся в лазурном свете. Портал с тихим хлопком схлопнулся, оставив после себя лишь легкий запах озона и летней травы.
На палубе остались только весталы.
Мира подошла к брату, который стоял у командного терминала, заложив руки за спину.
– Мы готовы к посадке в столичном секторе, Кит. Гражданский Совет ожидает нас на правительственной площади.
Кит медленно повернулся.
Он больше не носил маску Спектры Фантома. Золотой визор лежал на консоли — символ эпохи мятежей и подпольной войны остался в прошлом. Перед ними стоял Кит Фермин: лидер, мыслитель и человек, которому предстояло восстанавливать разрушенное королевство из руин.
Его взгляд остановился на брате и сестре Эльдор.
– Ваши документы уже в центральной базе, – произнес Кит. – Родовые земли Эйлоса в южной долине переходят в ваше бессрочное владение. Ни один чиновник или офицер нового гарнизона не имеет права пересекать границу долины без вашего личного разрешения.
Он сделал шаг вперед, протягивая руку сначала Данте, затем Мириэль.
– Вы свободны, Эльдоры. По-настоящему свободны.
Данте пожал его руку крепко, по-военному:
– Спасибо, Кит. За сестру.
Мириэль вложила свою ладонь в черной перчатке в его пальцы. Ее прикосновение было теплым, но спокойным.
– Что будешь делать ты, Кит? – спросила она. – Трон пуст. Корона раздавлена. Ты займешь его место?
Кит посмотрел на нее долгим, задумчивым взглядом, в котором сквозила бездна пережитого.
– Я ученый, Мириэль. И воин. Из меня выйдет плохой политик. Я помогу Мире сформировать Совет, передам им базы данных отца, чтобы перевести технологии Вексов на мирные рельсы... А потом...
Он повернулся к иллюминатору, за которым сквозь облака уже проступали очертания высоких башен столицы Вестала.
– Вселенная велика. Есть множество миров, которые еще не оправились от войн. И пока в этих мирах живет несправедливость — Гелиосу найдется работа.
– Если понадобятся переводчики с языка тишины — ты знаешь, где нас искать, – тихо произнесла Мириэль.
Кит улыбнулся — открыто, светло, с тем самым мальчишеским теплом, которое когда-то скрывалось за золотом маски.
– Я запомню, Алоглазый демон.
***
Посадочные аппарели «Дредноута» опустились на плиты частного космодрома в предгорьях южного сектора.
Шум столичных митингов, ликующие крики освобожденных граждан и праздничные салюты остались далеко на севере. Здесь, среди древних базальтовых утесов, поросших серебристым горным мхом, царила первозданная, благословенная тишина.
Ветер Вестала дул с вершин — прохладный, терпкий, пахнущий цветущим горным вереском и остывшим камнем.
Мириэль и Данте спустились по трапу на землю.
Девушка остановилась на краю посадочной площадки. Она зажмурилась, подставляя лицо утреннему ветру. Воздух наполнял легкие до самого предела — чистый, глубокий, без примеси серы, копоти или запаха дезинфекторов корабельного карцера.
Вокруг было светло.
Небо над предгорьями занималось нежно-розовым, акварельным рассветом. Два солнца Вестала медленно поднимались из-за горизонта, заливая долину внизу мягким, теплым золотом. Никаких стен. Никаких давящих сводов. Лишь бескрайний, открытый горизонт, уходящий в бесконечность.
Ее пальцы привычно потянулись к правому виску.
Металлическая роза с черными лепестками была холодной, надежной. Она держалась крепко, напоминая о цене каждого шага, сделанного по этой земле.
– Ну и глушь! – донесся с ее плеча звонкий, возмущенный голос Астерион. Бакуган Пайроса высунула мордочку из раскрывшихся створок сферы, озираясь по сторонам. – Ни одной нормальной пушки! Ни одного патрульного дрона, которому можно было бы оторвать манипулятор