Вест без эмоций
Пепел в стальном чреве
– Держу, командир! – голос бакугана звенел от чудовищного перегруза, перекрывая вой аварийных сирен охлаждающего контура. – Но если ты не сбросишь хотя бы треть этой адской похлебки в ближайшие десять секунд, мы обе превратимся в очень дорогой, но совершенно обугленный сувенир!
Мириэль не ответила. Ее челюсти сжались с такой силой, что эмаль зубов заскрипела, а по подбородку, сквозь разбитую от термического удара губу, поползла тонкая струйка крови.
Она не чувствовала привычной боли. Ее нервная система, искаженная древней мутацией народа Эйлос и годами жестоких стимуляций в королевских застенках, просто отсекала физические страдания как несущественный шум. Но законы физики обмануть было нельзя: плоть имела свой предел. Кожа на предплечьях, не прикрытая коротким правым рукавом, покрылась мелкими волдырями. Ткань накидки на спине уже не тлела — она обуглилась до состояния хрупкой графитовой пыли.
Родовая магия бурлила в венах девушки жидким свинцом. Каждая клетка ее тела кричала о перегрузке, впитывая избыточное излучение реактора темной материи. Металл вентиляционной шахты вокруг них раскалился до прозрачно-вишневого свечения. Воздух превратился в раскаленную взвесь тяжелых ионов, но благодаря тому, что Мириэль стягивала весь этот термический кошмар на себя, шедший следом Шун Казами мог дышать.
– Инграм, максимальное рассечение! – раздался глухой голос Шуна через встроенный шлемофон. – Пробей решетку аварийного сброса!
Бакуган Вентуса, парящий в форме полуматериального духа над плечом ниндзя, взмахнул широкими лазурными крыльями. Сгусток сжатого вакуума сорвался вперед, ударив точно в массивную запорную заслонку распределительного узла в конце шахты. Титановые лепестки толщиной в ладонь лопнули, согнувшись наружу, открывая выход в технический сектор питания орудийных палуб.
– Выходим! – крикнул Шун, перехватывая Мириэль за плечо.
Прикосновение даже через плотную перчатку заставило комбинезон парня задымиться.
Они вывалились из круглого жерла трубы на решетчатый помост под потолком колоссального машинного зала.
Падение с четырехметровой высоты Мириэль погасила инстинктивно, спружинив на одно колено. Рифленая сталь помоста зашипела под ее сапогами. Пространство вокруг них больше не сжималось узкой двухметровой трубой, но легче не стало: воздух в машинном отделении пах жженым пластиком, озоном и смертоносным холодом жидкого водорода, циркулировавшего по магистралям охлаждения.
Мириэль тяжело опустила ладони на настил. Ее длинная розовая коса окончательно растрепалась; волосы разметались по плечам, переливаясь багровым светом от накопленного жара.
– Сбрось... энергию, – выдохнул Шун, опускаясь рядом на колено и срывая с лица растрескавшийся шлем. На бледном лбу ниндзя блестели крупные капли пота, пальцы судорожно сжимали аварийный резак. – Твой пульс зашкаливает за двести сорок ударов. Если ядро сдетонирует прямо сейчас...
– Я знаю, – прохрипела Мириэль. Голос ее звучал так, будто связки были обожжены сухим песком.
Она вскинула левую руку с алым гантлетом в сторону массивных шин главного генератора орудийных систем, висевших в центре зала подобно гигантским черным жилам спрута.
– Астер... отдай им... их тепло, – приказала девушка.
– С превеликим, мать его, наслаждением! – взвизгнула бакуган Пайроса.
Сфера на предплечье Мириэль раскрылась с металлическим лязгом. Астерион вырвалась наружу не в боевой форме исполина, а в виде сгустка концентрированной плазмы размером с человеческую голову. Этот шар чистого, поглощенного из реактора инферно с чудовищным свистом вонзился в главный силовой распределитель космической станции.
Раздался не взрыв — скорее стон умирающего титана.
Трансформаторы лопнули один за другим, выплескивая фонтаны ослепительных сине-зеленых дуг короткого замыкания. Толстые кабели перегорали, как сухие нити, скручиваясь и падая на нижние ярусы. Свет на орудийной палубе мигнул, сменившись тусклым, тревожным аварийным багрянцем.
*«Внимание. Критическое падение напряжения в секторах четыре, пять и семь, – механический голос бортового компьютера БТ-системы звучал размеренно, игнорируя масштаб катастрофы. – Внешние защитные турели переведены в режим аварийной гибернации. Энергетический щит стыковочного узла деактивирован»*.
Мириэль рухнула на четвереньки.
В глазах потемнело. Воздух показался невыносимо ледяным, заставляя дрожать каждую мышцу истощенного тела. Внутренний огонь схлынул, оставив после себя тупую, ноющую пустоту и пульсирующую боль в сросшихся ребрах. Но на ее потрескавшихся губах мелькнула слабая, хищная улыбка.
– Щит снят, – прошептала она в коммуникатор на ухе. – Данте... твой ход.
***
В космической пустоте, за бронированными стенами станции, безмолвие сменилось бойней.
В ту самую секунду, когда багровое защитное поле над стыковочным доком номер четыре замерцало и распалось на тысячи гаснущих искр, из тени астероидного пояса вынырнул штурмовой транспорт Сопротивления.
Его носовые плазменные пушки открыли огонь без предупреждения.
– Пошли! Пошли! Пошли! – ревел Дэн Кузо в микрофон общей связи.
Тяжелый десантный челнок не стал сбавлять скорость перед входом в посадочный ангар. Пилотировавший его Эйс Грит выжал тормозные реверсы в последний момент: корабль со страшным скрежетом пропахал днищем металлопластиковую взлетно-посадочную полосу, сметая на своем пути заправочные тележки и ремонтных дронов, и замер, заклинив бронированные створки главного шлюза.
Аппарель челнока рухнула наружу еще до того, как осел дым от тормозных двигателей.
Первым наружу вылетел вихрь изумрудного и серебряного света.
– Рассечь строй! – раздался ледяной приказ Данте Эльдора.
Старший Эльдор спрыгнул с рампы челнока с грацией хищника. Его темно-зеленый плащ развевался за спиной, обнажая перевязи с картами способностей. Карминовые глаза парня горели смертоносным фокусом. Он не смотрел по сторонам, не оценивал масштабы вражеских сил — он искал лишь преграды между собой и техническими переходами станции, где сейчас находилась его сестра.
Перед наступающим десантом уже выстраивалась элитная гвардия Вестала: два десятка механических бакуганов серии «Альтаир» поднимали крупнокалиберные роторные орудия, наводясь на десантный корабль.
– Не успеете, консервные банки! – Данте вскинул руку с гантлетом Вентуса. – Бакуган, в бой! Вентус Виндарион, на поле!
Исполинский дракон ветра материализовался прямо под высокими сводами ангара.
Размах его чешуйчатых крыльев заполнил все пространство между потолочными балками. Встречный поток воздуха, порожденный его появлением, сбил прицелы королевских стрелков, заставляя снаряды уходить в потолок и крушить подвесные монорельсы.
– Активировать способность: «Буревой серп возмездия»! – скомандовал Данте, не сбавляя шага.
Виндарион издал протяжный, металлический клекот. Дракон совершил резкий полуоборот в воздухе, и с кончиков его крыльев сорвались две полукруглые волны сжатого вакуума.
Лезвия ветра прошли сквозь строй «Альтаиров» без единого звука. Лишь секунду спустя корпуса механических солдат начали аккуратно расползаться по диагонали, исторгая каскады ослепительных искр и брызги гидравлики. Десяток машин рухнул на палубу, превратившись в груды бесполезного металлолома.
– Ого! Данте сегодня не в настроении для долгих переговоров! – крикнул Дэн Кузо, выпрыгивая следом за ним.
Рядом с землянином с ревом развернулся совершенный Драгоноид, озаряя ангар золотисто-алым пламенем Пайроса.
– Драго, расчисти левый фланг! Не дай им закрыть внутренние переборки!
– Понял, Дэн! «Огненный смерч дракона»! – пророкотал древний титан, изрыгая столб пламени, который мгновенно расплавил турели автоматической обороны на подъемниках.
Следом за ними в бой вступили Эйс с Персивалем и Мира с Вилдой. Ангар превратился в бушующий ад из взрывов, криков и сминаемого титана. Но Данте не задерживался в общей свалке.
Он двигался вперед методично, расчетливо и смертоносно. Его пальцы безжалостно загоняли карты в слот гантлета, Виндарион прикрывал его сверху, сбивая охранные дроны одним ударом хвоста, а сам парень выхватил из-за пояса трофейный плазменный клинок, срезая замки на гермодверях служебного коридора.
– Данте, стой! – крикнула Мира через грохот битвы. – Мы должны держать периметр вместе! Профессор Клей активировал систему внутренней изоляции!
– Держите свой периметр, Фермин, – бросил Данте через плечо, даже не обернувшись. В его голосе не было злости — лишь та абсолютная, холодная непреклонность, которая не признавала никаких приказов. – Я иду за Мириэль. Если ваши земные друзья не успеют добраться до тронного зала вовремя — это их проблемы.
– Оставь его, Мира, – вмешался Эйс, блокируя выпад вражеского механического бойца щитом Персиваля. – Ты же знаешь эту семейку. Пока он не убедится, что его красноглазая бестия цела, он голыми руками пророет эту станцию насквозь. Прикрывай его спину!
Данте нырнул в прорезанный автогеном проем двери, растворяясь в мерцающем красном полумраке технических коридоров.
***
На нижнем ярусе машинного отделения тишина была обманчивой.
Мириэль сидела на краю металлического помоста, свесив ноги вниз. Ее дыхание медленно выравнивалось, но пальцы рук все еще мелко дрожали от остаточных судорог.
Шун стоял в пяти шагах от нее, спиной к девушке, внимательно осматривая единственный выход из зала — массивную противовзрывную дверь, ведущую к лифтовым шахтам центрального ядра. Его Инграм замер в воздухе, настороженно поводя оперением.
– Ты цела? – коротко спросил ниндзя, не оборачиваясь.
– Я в норме, – Мириэль подняла руку и коснулась правого виска.
Красный ободок слегка накренился, испачканный копотью, но алая роза Данте с черными лепестками сидела крепко, мерцая полированным металлом в аварийном свете ламп. Это прикосновение подействовало как холодный компресс, окончательно возвращая ясность мысли.
– Твоя регенерация... она всегда работает так быстро? – Шун скосил взгляд через плечо.
Ожоги на предплечьях девушки действительно затягивались с пугающей скоростью. Волдыри лопались, превращаясь в сухие чешуйки пепла, из-под которых проглядывала новая, гладкая, хоть и пугающе бледная кожа.
– Кровь Эйлоса, – глухо ответила Мириэль. – Наш народ веками жил на вулканических разломах Вестала. Слабые погибали в детстве от токсичных газов и тепловых ударов. Те, кто выживал... их тела учились восстанавливаться за счет собственной внутренней температуры. Королевская семья называла это проклятием демонов. На самом деле это просто эволюция, за которую мы заплатили миллионами жизней.
– Ой, только не начинай опять эту лекцию по исторической анатомии, – подала голос Астерион, материализуясь на ее плече. Бакуган выглядела потрепанной, ее алая броня местами потемнела, но командный тон никуда не делся. – Лучше скажи спасибо, что я переварила триста гигаватт этой радиоактивной дряни и не лопнула, как дешевый шарик! Между прочим, от меня до сих пор пахнет паленым фреоном!
Мириэль слабо усмехнулась — едва заметное движение уголков губ, которое Шун едва ли смог бы различить в полумраке.
– Спасибо, Астер.
– Вот то-то же! – довольно пискнула бакуган.
Внезапно воздух в машинном отделении сгустился. Тяжелый, механический гул заставил вибрировать даже массивные несущие балки под их ногами.
С потолка, с высоты двадцати метров, бесшумно сорвались четыре металлических кокона.
Они ударились о настил с тяжелым чугунным звоном, мгновенно разворачиваясь в гуманоидных боевых автоматонов. Это не были стандартные бакуганы — это были охранные киборги личной стражи Зеногелда. Машины без искры жизни, лишенные эмоций и страха, вооруженные плазменными глефами и встроенными в предплечья скорострельными игольниками.
– Нарушители периметра зафиксированы, – синтетический голос головного автоматона резанул по слуху стеклянным скрежетом. – Директива «Омега»: ликвидация беглой заключенной Мириэль Эльдор и ее сообщника. Оружие к бою.
Шун мгновенно выхватил из рукавов пару метательных клинков с взрывными сердечниками.
– Назад, Мириэль! Твой резерв пуст!
– Мой резерв никогда не бывает пуст, Казами, – отрезала она, поднимаясь на ноги.
Ее движения больше не были медленными. В глазах девушки вновь вспыхнул тот самый опасный, первобытный огонь, за который солдаты гвардии прозвали ее Алоглазым демоном. Пониженный порог боли позволял ей игнорировать стонущие от усталости связки.
Один из автоматонов рванулся вперед с нечеловеческой скоростью. Его плазменная глефа рассекла воздух в миллиметре от плеча девушки, срезав лоскут темно-серой накидки.
Мириэль не стала уклоняться далеко. Она скользнула под руку робота, сокращая дистанцию. Ее левая рука в черной перчатке намертво вцепилась в бронированное сочленение локтя киборга.
– Ты сделан из металла, – прошептала она, и ее карминовые глаза сузились. – А металл... плавится.
Татуировка пламени на ее плече вспыхнула ослепительным рубиновым светом.
Тепловой импульс, который она сдерживала внутри, вырвался узким, направленным ударом прямо сквозь ладонь. Температура достигла трех тысяч градусов в точке контакта за десятую долю секунды. Броня киборга потекла, гидравлика взорвалась облаком белого пара, и рука автоматона вместе с оружием с шипением отвалилась на настил.
Второй киборг уже вскидывал игольник, целясь девушке в затылок, но сюрикен Шуна, брошенный с ювелирной точностью, вонзился точно в оптический сенсор машины, разорвав центральный процессор детонацией миниатюрного заряда.
– Двое слева! – крикнул Шун, отбивая удар третьего киборга стальными наручами.
Мириэль развернулась на пятке, готовясь принять удар последнего охранника. Ее дыхание снова стало прерывистым, в висках застучала раскаленная кровь — перегрузка давала о себе знать. Робот занес двуручную секиру, целясь ей прямо в шею...
Раздался оглушительный грохот.
Массивная бронированная дверь машинного отделения не просто открылась — ее вырвало с петель колоссальным ударом сжатого воздуха. Тяжелая трехтонная плита пролетела через весь зал и буквально расплющила атакующего киборга о противоположную стену, превратив смертоносную машину в бесформенный блин из стали и проводов.
В образовавшемся проеме, среди клубов серой пыли и обрывков изоляции, стоял человек.
Полы темно-зеленого плаща Данте Эльдора были изодраны осколками, на серебристых вставках алели полосы чужой машинной смазки и копоти. В левой руке он держал трофейный плазменный клинок, лезвие которого шипело от стекающих капель плазмы, а на плече замер Виндарион, чьи глаза горели ровным изумрудным огнем.
Данте окинул взглядом машинный зал за долю секунды.
Его взгляд проигнорировал поверженных киборгов, скользнул мимо Шуна, тяжело опиравшегося на перила, и намертво зафиксировался на сестре.
Он оценил все: разорванную накидку, обожженные пальцы, пепел на щеках, бледность лица и... металлическую розу в волосах. Цветок был на месте.
Клинок в руке Данте с тихим гулом погас. Парень убрал рукоять на пояс и сделал шаг вперед.
– Ты опоздал на вечеринку, братишка, – хрипло произнесла Мириэль, скрестив руки на груди и пытаясь удержать предательскую дрожь в коленях. – Мы уже закрыли счет.
Данте не ответил.
Он подошел вплотную — стремительно, не обращая внимания на Шуна, который тактично отвел взгляд и занялся проверкой оставшихся узлов связи.
Остановившись перед сестрой, Данте резко протянул руку и схватил ее за подбородок, заставляя поднять лицо. Его пальцы без перчатки были холодными, пахнущими порохом и оружейной смазкой. Он вглядывался в ее карминовые зрачки с той въедливой, пугающей дотошностью, с какой полевые медики проверяют умирающих на предмет черепно-мозговых травм.
– Опять довела себя до предела, – глухо, почти шепотом произнес он. Желваки на его скулах вздулись. – Рукав сожжен. На шее следы термического ожога второй степени.
– Это пройдет через час, – Мириэль попыталась дернуть головой, но его хватка была железной. – Мы сняли щиты, Данте. Дэн и остальные уже внутри.
– Мне плевать на Дэна, – процедил он, и в его голосе прорезалась та самая слепая, дикая ярость, которую он сдерживал месяцами. – Мне плевать на их восстание, на Вестал и на этого проклятого дракона Пайроса! Я сказал тебе: держись за Шуном! Ты должна была позволить ему принять удар!
– Шун сгорел бы там заживо, дурак! – Мириэль наконец вырвала подбородок из его пальцев и сделала шаг назад, сверкнув глазами. – Он человек! Его кровь закипает при ста градусах! У него нет нашего пламени! Если бы я не поглотила выброс, эта станция уже разлетелась бы на куски вместе с тобой в посадочном ангаре!
Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша.
Два зеркальных отражения одной трагедии. Черные короткие волосы и розовые, спадающие почти до пола; холодная зелень его плаща и тлеющий багрянец ее накидки; одинаковые карминовые глаза, в которых веками копилась боль истребленного народа.
Виндарион на плече парня тихо вздохнул, выпустив тонкую струйку серебристого пара.
– Данте, твоя сестра поступила так, как требовала тактическая обстановка. Ее действия спасли не только нас, но и всю операцию. Успокой свой гнев. Он неконструктивен.
– Заткнись, Винди, – бросил Данте, но напряжение в его плечах заметно спало.
Он медленно выдохнул, закрыв глаза на секунду. Когда он открыл их снова, ледяная ярость уступила место привычной, тяжелой заботе. Он полез во внутренний карман разгрузки, достал небольшой эластичный бинт и серебристую капсулу с обезболивающим гелем.
– Садись, – приказал он тоном, не терпящим возражений.
Мириэль хотела было огрызнуться, но силы внезапно оставили ее. Она молча опустилась на металлический ящик из-под инструментов.
Данте опустился перед ней на одно колено. Ловко, с привычной точностью человека, который сотни раз перевязывал боевые раны в гвардейских казармах, он нанес прохладный гель на ее обожженное предплечье и туго, профессионально зафиксировал бинты. Боль, которую Мириэль успешно игнорировала, под воздействием препарата окончательно растворилась.
– Розу не потеряла, – негромко заметил он, завязывая узел на бинте.
– Ты бы мне этого не простил, – парировала она, глядя на его макушку.
– Не простил бы, – согласился Данте, поднимаясь на ноги и протягивая ей руку, помогая встать. – Держись за мной. Дальше идем вместе.
В этот момент тишину машинного отделения разорвал резкий, пронзительный писк.
Серьга-коммуникатор на левом ухе Мириэль вспыхнула ярким синим светом. Одновременно с этим наручный гантлет Данте издал серию коротких предупреждающих сигналов, выводя на дисплей зашифрованный протокол передачи данных высшего уровня секретности.
Брат и сестра переглянулись.
– Спектра, – в один голос произнесли они.
Мириэль коснулась пальцем сенсора на мочке уха, активируя громкую связь через внешний динамик гантлета, чтобы слышали все четверо.
– Говори.
В динамике раздался низкий, бархатистый смех, искаженный помехами дальнего космоса.
– Превосходная работа, Алоглазый демон, – голос Спектры Фантома звучал так чисто, словно он стоял за соседней переборкой, а не находился на борту своего флагмана. – Падение орудийных систем вызвало панику на верхних мостиках. Зеногелд только что заперся в центральном зале управления БТ-системой. Принц Хайрон пытается организовать контратаку силами остатков гвардии, но Дэн Кузо и Мира успешно связали их боем в секторе три.
– Ближе к делу, Спектра, – холодно перебил Данте, шагнув ближе к сестре. – Ты связался с нами не для того, чтобы раздавать похвалы. Где «Дредноут»?
– «Дредноут» уже здесь, Данте, – ответил лидер Вексов, и в его голосе прозвучало нечто, заставившее даже невозмутимого Шуна нахмуриться. – Мы вышли из гиперпространства прямо над реакторным куполом станции тридцать секунд назад. Профессор Клей почти завершил сборку излучателя, но у него нет оператора. Зеногелд намерен активировать систему вручную, использовав три захваченные энергии стихий и кристаллическую матрицу, которую Шедоу украл в долине.
– Он хочет выстрелить сейчас?! – подал голос Шун. – Но система не откалибрована! Без оставшихся трех энергий луч будет нестабилен! Он разорвет пространственную ткань Новой Вестрои!
– Зеногелду плевать на стабильность, – сухо отозвался Спектра. – Он загнан в угол. Старый безумец готов уничтожить половину галактики, лишь бы не признать свое поражение. Слушайте меня внимательно. В центральный зал ведут два пути: главный лифт, который сейчас заблокирован кодами короля, и аварийный шлюз технического сброса номер ноль.
На дисплеях гантлетов Мириэль и Данте синхронно вспыхнула трехмерная схема станции. Красная пунктирная линия вела через лабиринт служебных катакомб прямо под тронный помост короля.
– Шлюз защищен адамантиновой переборкой с термомагнитным замком, – продолжил Спектра. – Ни один взрывчатый заряд Сопротивления не пробьет эту броню. Но пламя Эйлоса... объединенное с кинетической мощью бакугана Вентуса... способно прожечь сплав за сорок секунд.
– Ты хочешь, чтобы мы открыли тебе дверь, – констатировал Данте с неприкрытым отвращением. – Ты хочешь войти в тронный зал Зеногелда нашими руками.
– Я хочу закончить эту войну, – отрезал Спектра, и в его тоне впервые прорезалась подлинная, холодная сталь правителя, смотрящего на фигуры шахматной доски. – Зеногелд должен пасть. Династия должна быть уничтожена. Если вы хотите спасти бакуганов — вы сожжете этот замок. Если нет... оставайтесь в машинном отделении и смотрите, как Новая Вестроя превращается в мертвый камень. Выбор за вами, Эльдоры.
Связь оборвалась с коротким, сухим щелчком.
В зале снова повисла тишина, нарушаемая лишь мерным гудением уцелевших резервных генераторов.
– Он манипулирует нами, – произнес Шун, убирая сюрикены в ножны. – Спектра появится в последний момент, чтобы забрать плоды победы. Дэн должен знать об этом.
– Дэн сейчас пробивает дорогу через заслон Хайрона, – Мириэль поправила накидку, стянув ее плотнее на груди. – Пока он доберется до короля, Зеногелд успеет повернуть ключ. Спектра прав в одном: у нас нет другого пути.
Она повернулась к брату.
Данте смотрел на голографическую схему шлюза номер ноль. Его карминовые глаза потемнели, в них читалась яростная, лихорадочная работа мысли. Он ненавидел Спектру. Ненавидел быть пешкой. Но еще больше он ненавидел человека, который сидел за этой адамантиновой дверью — старого тирана, отдавшего приказ уничтожить их народ и превратившего их детство в кровавую бойню.
– Сорок секунд, говоришь? – Данте поднял взгляд на сестру. На его губах заиграла та самая страшная, беспощадная улыбка, которую Мириэль помнила со времен их первого совместного боя в гвардии.
– Тридцать, если ты не будешь зевать, – отозвалась она, и в ее глазах вспыхнуло ответное пламя.
– Шун, возвращайся к Дэну, – скомандовал Данте, не оборачиваясь. – Передай Кузо, чтобы держал Хайрона и Милен подальше от центрального зала. Мы с Мириэль займемся королем.
Шун посмотрел на них двоих — стоящих плечом к плечу, спаянных кровью, общей болью и древней магией, которую не способна была сломить ни одна империя во вселенной. Ниндзя молча приложил кулак к открытой ладони в традиционном восточном поклоне воина.
– Не погибните там. Вы нужны новому миру.
Казами развернулся и легкой, бесшумной тенью скользнул в сторону основных лифтовых шахт, оставив их одних.
***
Путь к шлюзу номер ноль пролегал по узким технологическим мосткам, подвешенным над бездонной шахтой реактора.
Здесь не было гравитационных компенсаторов — тело казалось непривычно легким, каждый шаг требовал точного расчета, чтобы не сорваться в пылающее багровое жерло накопителя темной материи. Но ни Мириэль, ни Данте не сбавляли темпа. Они двигались синхронно, как два слаженных часовых механизма, привыкшие чувствовать дистанцию и ритм дыхания друг друга до миллиметра.
Впереди выросла циклопическая стена.
Адамантиновый шлюз номер ноль не имел внешних панелей управления, замочных скважин или сканеров сетчатки. Это была монолитная плита из матово-серого сверхплотного сплава шириной в пять метров, впрессованная прямо в титановый каркас станции. По ее краям пульсировали тяжелые магнитные блокираторы, намертво связывавшие створки на молекулярном уровне.
За этой дверью находилось святилище Зеногелда. Сердце БТ-системы.
– Ну что, напарница, – Данте встал слева от шлюза, поднимая гантлет Вентуса. Его плащ тяжело колыхался от восходящих потоков горячего воздуха. – Покажем старику, чему нас учили в его же казармах?
– Слишком много слов, братишка, – Мириэль заняла позицию справа.
Она сбросила темно-серую накидку на решетчатый настил, оставшись в алой рубашке с единственным левым рукавом. Свежие бинты на ее предплечьях плотно прижимали заживающие ожоги, но пальцы в черных перчатках были тверды, как гранит. Красный ободок удерживал пряди, а роза с черными лепестками тускло блеснула в полумраке.
– Астер, максимальный фокус, – негромко произнесла девушка.
– Всегда готова, командир! Зададим им жару по высшему разряду! – боевой клич бакугана Пайроса отозвался в металле перекрытий.
– Винди, компрессия воздуха по внешнему контуру, – скомандовал Данте.
– Принято. Готовлю вакуумный фокус, – отозвался дракон ветра.
Они вскинули руки одновременно.
Два гантлета — алый Пайроса и изумрудный Вентуса — вспыхнули синхронным, ослепительным светом, сливаясь в единый энергетический контур.
– Карту способности активировать: «Первородный плазменный резак Эйлоса»! – выкрикнула Мириэль.