← Назад к обзору

Винкс

Тень на песочных часах

Кошмар не заканчивался. Он лишь менял свои формы, становясь всё более отчётливым и осязаемым. Каждый толчок Даниэля отзывался в теле Блум тупой, разрывающей болью. Он действовал с какой-то животной злобой, совершенно не заботясь о том, каково ей. Для него она больше не была девушкой, не была другом или даже объектом симпатии — она стала трофеем, который он решил растоптать, чтобы потешить своё эго.

– Пожалуйста... хватит... – её голос превратился в едва слышный сип.

В ответ Даниэль лишь грубо перевернул её, заставляя уткнуться лицом в холодную, пыльную поверхность дивана в этой зловонной каморке. Его пальцы больно впились в её бедра, оставляя багровые следы, которые проступят завтра как клеймо её глупости.

– Молчи, – прошипел он и, когда она попыталась слабо дернуться, наотмашь ударил её по щеке.

Звонкая пощёчина эхом отозвалась в голове. Блум замерла, ошеломлённая физической агрессией. Во рту появился металлический привкус крови — она прикусила губу. Слезы застилали глаза, превращая мир в размытое пятно неоновых отблесков, пробивающихся под дверью.

Когда всё закончилось, Даниэль отстранился с холодным, почти деловым видом. Он встал, не глядя на неё, и начал приводить себя в порядок. Слышно было, как застегивается молния на его брюках, как с сухим щелчком затягивается кожаный ремень. Этот звук — звук возвращающейся «нормальности» — казался Блум самым страшным оскорблением.

– А ты неплохая шлюха в постели, – бросил он через плечо, поправляя воротник рубашки перед мутным зеркалом. – Знаешь, Блум, все эти твои невинные взгляды... они только раззадоривают.

Она лежала неподвижно, глядя в пустоту. Её тело больше не принадлежало ей. Оно казалось грязным, чужим, сломанным.

Телефон Блум, отброшенный в сторону в начале этого ужаса, коротко вибрировал на полу. Даниэль, заметив свечение экрана, наклонился и поднял его. Он бесцеремонно прочитал всплывшее уведомление, и на его губах заиграла издевательская усмешка.

– Как мило, – протянул он, зачитывая вслух: – «Любимая, приеду на час раньше». Твой принц спешит в гнездышко. Позвони ему, пусть заберет тебя. Хотя вряд ли ты успеешь привести себя в порядок.

Он подошел к ней и, схватив за подбородок, грубо сжал её щеки, заставляя посмотреть на него. Его зеленые глаза, которые когда-то казались ей харизматичными, теперь светились неприкрытой угрозой.

– На будущее, Блум: не общайся с парнями, если не готова платить по счетам. Ты сама дала мне повод. Сама пришла. Сама пила.

Он нашел её измятое персиковое платье на полу. С каким-то извращенным подобием нежности он набросил его на её обнаженные плечи, словно одевал куклу, у которой оторвали руки. Его ладонь медленно, вызывающе нежно провела по её щеке, там, где багровел след от удара.

– Удали мой номер. Хотя... если захочешь повторить, ты знаешь, где меня найти.

Дверь VIP-комнаты захлопнулась с тяжелым стуком. Блум осталась одна.

Минуты тянулись как вечность. Она лежала на боку, свернувшись калачиком, и её трясло в мелкой, неконтролируемой лихорадке. Рыжие волосы спутались, превратившись в колтун, тушь размазалась по лицу черными траурными лентами. Платье, когда-то элегантное и легкое, теперь висело на ней помятым лоскутом, порванным у плеча.

Через пятнадцать минут она нашла в себе силы сесть. Каждый вдох давался с трудом, грудь сдавливало от невыплаканных слез. Она дотянулась до телефона. Пропущенное сообщение от Ская жгло сильнее, чем ссадины на теле.

«Черт, черт, черт... Что я ему скажу?» — пульсировало в голове.

Он предупреждал. Он видел Даниэля насквозь. А она смеялась, называла его ревнивцем, убеждала, что всё под контролем. И вот она здесь — растоптанная в грязном клубе, в то время как её муж, единственный человек, который по-настоящему её ценил, едет домой с мыслями о тихом ужине.

Она понимала, что не может выйти на улицу в таком виде. Не может поймать такси, не может просто идти по Магиксу. Ей было стыдно перед случайными прохожими, но больше всего ей было страшно встретиться взглядом со Скаем. Сможет ли она смотреть ему в глаза? Сможет ли скрыть этот привкус пепла на губах?

Дрожащими пальцами она набрала его номер. Она знала, что он может быть на совещании, может не ответить, но сейчас Скай был её единственным якорем в этом океане ужаса.

Гудок. Второй. Третий.

– Блум? – голос Ская прозвучал неожиданно громко и ясно. В нем слышалась легкая усталость, смешанная с нежностью.

– Скай... – она попыталась сказать это твердо, но голос сорвался, превратившись в сдавленный всхлип. Она прижала ладонь к губам, пытаясь сдержать рыдания.

– Блум?! Что случилось? Почему ты плачешь? – тон Ская мгновенно изменился. В нем прорезались стальные нотки тревоги.

– Забери меня... пожалуйста... – выдохнула она, чувствуя, как силы окончательно покидают её.

– Забрать? Где ты? Ты не дома? Блум, отвечай мне!

– Я в... в клубе «Инферно»... Адрес... – она с трудом вспомнила название улицы, которое видела на вывеске. – Просто приедь, Скай. Пожалуйста.

– Я буду через десять минут. Никуда не уходи. Слышишь? Никуда!

Скай бросил трубку. Он не стал задавать лишних вопросов. В его голове уже рисовались самые страшные картины, и каждая из них заставляла его сердце обливаться кровью. Он вылетел из офиса, игнорируя удивленные взгляды помощников, запрыгнул в машину и выжал педаль газа до упора.

Он долетел до клуба за семь минут. Охрана на входе попыталась что-то сказать о дресс-коде, но один взгляд Ская — холодный, обещающий немедленную расправу — заставил их отступить. Он ворвался в полумрак зала, его глаза лихорадочно искали рыжую макушку.

– Где VIP-комнаты? – рявкнул он бармену.

Тот махнул рукой в сторону лестницы на второй этаж. Скай преодолел ступени в три прыжка. Его кулаки были сжаты так сильно, что ногти впивались в ладони. «Только бы не опоздать, только бы она была цела», — как молитву повторял он про себя.

Он начал открывать двери одну за другой. И в третьей по счету комнате он нашел её.

Скай замер в дверном проеме, и на мгновение ему показалось, что мир вокруг просто перестал существовать. Воздух в легких стал густым, как свинец.

Блум сидела на краю обшарпанного дивана. Её поза выражала крайнюю степень опустошения — плечи опущены, голова поникла. Свет тусклой лампы подчеркивал ужасающие детали: порванное на плече платье, которое едва держалось, синяки на тонких запястьях, которые уже начали наливаться синевой. Её лицо... её прекрасное, всегда сияющее лицо было неузнаваемо. Размазанная тушь смешалась со слезами, создавая жуткие маски под глазами, а на левой щеке отчетливо виднелся красный след от пятерни.

Она подняла голову, услышав звук открывшейся двери. В её голубых глазах, всегда напоминавших небо, сейчас была лишь выжженная пустыня. Увидев Ская, она не бросилась к нему. Она лишь сильнее сжалась, пытаясь прикрыть разорванную ткань платья, словно стесняясь своей боли перед ним.

– Скай... – прошептала она, и в этом шепоте было столько страдания, что Скай почувствовал физическую боль в груди, будто его сердце разрывали на части раскаленными щипцами.

Он сделал шаг в комнату, и его взгляд упал на капли крови на её губе и на то, как дрожат её руки. В этот момент внутри спокойного, рассудительного принца что-то окончательно сломалось. Та часть его души, которая отвечала за милосердие и правила, просто выгорела, оставив место лишь первобытной, ледяной ярости.

Он медленно подошел к ней и опустился на колени прямо на грязный пол. Его руки, огромные и сильные, осторожно, словно боясь повредить хрупкий фарфор, коснулись её лица.

– Кто? – его голос был тихим, но в этой тишине таилась мощь надвигающегося шторма. – Блум, посмотри на меня. Кто это сделал?

Она лишь всхлипнула, утыкаясь лицом в его ладони. Её плечи сотрясались от рыданий, которые она больше не могла сдерживать. Скай притянул её к себе, накрывая своим пиджаком, окутывая своим теплом и запахом дорогого парфюма и табака — запахом безопасности.

– Даниэль... – это имя сорвалось с её губ как приговор.

Скай закрыл глаза на секунду, и его челюсти сжались так, что послышался хруст. Он предвидел это. Он знал. И эта вина — за то, что не удержал, не запретил, не защитил — теперь будет выжигать его изнутри вечно. Но сначала... сначала он должен был спасти её из этого ада.

– Я здесь, – шептал он, целуя её в спутанные волосы, игнорируя грязь и запах этого места. – Я здесь, маленькая моя. Всё закончилось. Я тебя забрал.

Он подхватил её на руки, как делал это сотни раз дома, но сейчас она казалась ему невесомой, почти прозрачной. Он вынес её из клуба, не глядя ни на кого, и каждый, кто встречался им на пути, инстинктивно вжимался в стену, чувствуя исходящую от мужчины ауру чистой, нефильтрованной смерти.

В машине он усадил её на пассажирское сиденье, пристегнул ремень и еще раз внимательно осмотрел. Его сердце обливалось кровью при виде каждой ссадины.

– Мы едем домой, – сказал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Сначала домой.

Блум молчала, прижимая к себе его пиджак. Она смотрела в окно на огни Магикса, которые теперь казались ей чужими и враждебными. Она знала, что Скай не оставит это просто так. Она знала, что за его внешним спокойствием сейчас скрывается монстр, который гораздо страшнее Даниэля.

Но в одном она была уверена: Скай никогда не причинит боли ей. Даже сейчас, когда она сама привела себя к этому краху, он был её защитником.

Когда они зашли в квартиру, Блум по инерции направилась к ванной. Ей хотелось смыть с себя этот день, эту кожу, эти воспоминания. Скай шел следом. Он включил воду, настроил температуру и молча помог ей снять остатки платья. Он не отводил взгляда от синяков на её теле, и каждый новый след заставлял его желваки ходить ходуном.

– Я сам, – тихо сказал он, беря мочалку.

Он мыл её так нежно, как купают младенца. Без лишних слов, без упреков. Он смывал грязь, кровь и слезы, но оба они понимали, что то, что произошло внутри, не отмоется никаким мылом.

После ванны он переодел её в свою домашнюю футболку — она была ей велика и доходила почти до колен. Он уложил её в постель, укрыл одеялом и сел рядом, сжимая её ладонь в своей.

– Спи, – попросил он. – Я буду рядом.

– Ты уйдешь? – прошептала она, глядя на него широко открытыми глазами, в которых плескался ужас.

– Никуда, – солгал Скай. – Я буду здесь, пока ты не уснешь.

Он дождался, пока мерное дыхание Блум не сообщило о том, что она провалилась в тяжелый, тревожный сон. Только тогда он осторожно высвободил свою руку.

Скай встал и подошел к зеркалу в прихожей. Он поправил рубашку, надел свежий пиджак. Его лицо было абсолютно спокойным, глаза — холодными, как арктический лед. Он достал из ящика стола свой коммуникатор и набрал номер начальника службы безопасности своей компании.

– Найдите мне Даниэля, – произнес он ровным, лишенным эмоций голосом. – Историк, специалист по Домино. Мне нужен его адрес через пять минут. И подготовьте частный сектор в промышленной зоне. Тот, который не числится в реестрах.

Он взглянул на закрытую дверь спальни.

– Я обещал тебе, Блум, что никто не сможет тебя забрать, – прошептал он в пустоту. – И я сдержу обещание. Даже если мне придется сжечь этот мир дотла.

Скай вышел из квартиры, тихо прикрыв дверь. Впереди была долгая ночь, и для Даниэля она должна была стать последней в этом измерении, которую он проведет в относительном покое. Принц Эраклиона шел вершить свой суд, и в этот раз он не собирался быть справедливым. Он собирался быть жестоким.