← Назад к обзору

Винкс

Цена ярости

Ночной Магикс мерцал миллионами огней, но для Ская этот город внезапно превратился в серые декорации. Он вел машину на предельной скорости, не замечая знаков и сигналов автоматических патрулей. В его голове, словно на зацикленной пленке, прокручивался один и тот же кадр: Блум, его нежная, сияющая Блум, сжавшаяся в комок на грязном диване, со следом чужой руки на щеке.

Каждый раз, когда этот образ всплывал перед глазами, Скай сильнее сжимал руль, так что кожа на перчатках жалобно поскрипывала. Ярость, которую он ощущал, не была вспыльчивой или шумной. Это была холодная, расчетливая магия эраклионской знати — древняя, как само пламя, и беспощадная, как сталь.

Экран коммуникатора на приборной панели мигнул. Пришло сообщение с координатами и краткой справкой.

– Даниэль Валори, – прочитал Скай вслух, и это имя на его губах прозвучало как смертный приговор. – Съемная квартира в жилом секторе «Зенит». Пытается собрать вещи.

– Он не успеет, – прошептал Скай, резко сворачивая в узкий переулок, срезая путь.

Даниэль действительно метался по комнате, лихорадочно запихивая одежду в сумку. Он не был дураком и прекрасно понимал, что как только Блум придет в себя и расскажет всё мужу, его жизнь в Магиксе закончится. Он надеялся успеть на ночной портал до Линфеи, затеряться среди лесов, сменить имя...

Удар в дверь был такой силы, что петли вылетели с мясом. Даниэль замер, выронив стопку рубашек. В дверном проеме, заполняя собой всё пространство, стоял Скай. На нем не было доспехов, в руках не было меча, но от него исходила такая волна подавляющей силы, что Даниэлю стало трудно дышать.

– Ты... ты не имеешь права! – закричал Даниэль, пятясь к окну. – Это частная собственность! Я вызову полицию!

Скай медленно вошел внутрь, закрыв за собой изуродованную дверь. Он стянул кожаные перчатки, палец за пальцем, и аккуратно положил их на комод. Его движения были пугающе спокойными.

– Вызывай, – негромко произнес Скай. Его глаза, обычно цвета глубокого океана, сейчас казались черными провалами. – Пусть они зафиксируют то, что от тебя останется.

– Она сама этого хотела! – взвизгнул Даниэль, теряя остатки самообладания. – Она пришла в клуб, она пила со мной! Твоя верная женушка просто искала развлечений, Скай!

Скай оказался рядом с ним в одно мгновение. Даниэль даже не успел вскрикнуть, как мощная ладонь сомкнулась на его горле, прижимая к стене. Ноги историка оторвались от пола, он засучил ими в воздухе, пытаясь разжать стальную хватку.

– Ты лжешь, – Скай смотрел ему прямо в глаза, и в этом взгляде Даниэль увидел свою смерть. – Ты опоил её. Ты ударил её. Ты посмел коснуться того, что принадлежит мне больше, чем жизнь.

Скай разжал руку, и Даниэль мешком рухнул на пол, кашляя и хватаясь за шею.

– Я не убью тебя здесь, – Скай брезгливо вытер руку о платок. – Это было бы слишком просто. Слишком быстро.

Из тени коридора вышли двое крепких мужчин в темных костюмах — личная охрана принца, те, кто присягал на верность не компании, а короне Эраклиона.

– В машину его, – приказал Скай. – В сектор «Омега-4».

***

Подвальное помещение в промышленной зоне встретило их запахом сырости и бетона. Здесь не было камер, не было свидетелей. Только холодные стены и свет одной-единственной лампы, раскачивающейся под потолком.

Даниэля привязали к тяжелому металлическому стулу. Он был бледен, его била дрожь. Скай стоял напротив, сняв пиджак и закатав рукава белой рубашки. Его широкие плечи и рельефные мышцы, которые Блум так любила гладить по утрам, сейчас выглядели как инструмент для пыток.

– Знаешь, Даниэль, – начал Скай, расхаживая перед ним, – я долго учился дипломатии. Отец всегда говорил, что принц должен уметь договариваться. Но он также учил меня, что есть вещи, за которые не ведут переговоров. За них уничтожают.

– Пожалуйста... – прохрипел Даниэль. – Я уеду... вы меня никогда не увидите...

– О, ты действительно уедешь, – Скай остановился и резко ударил кулаком в живот Даниэля.

Тот согнулся, насколько позволяли веревки, извергая из себя остатки коктейлей. Скай не остановился. Следующий удар пришелся в челюсть, затем — в ребра. Скай бил методично, профессионально, вкладывая в каждый замах всю ту боль и унижение, которые испытала Блум.

– Это за то, что ты её обманул, – удар.

– Это за то, что ты её ударил, – еще один удар, от которого голова Даниэля дернулась назад.

– А это... – Скай схватил его за волосы, заставляя смотреть на себя. – За то, что ты заставил её плакать.

Лицо Даниэля превратилось в кровавое месиво. Он больше не просил пощады, он только скулил, захлебываясь собственной кровью. Скай тяжело дышал, его костяшки были разбиты, на белой рубашке расплывались красные пятна. Но внутри него не наступало облегчения. Ярость не уходила, она требовала большего.

Он достал из кармана небольшой флакон с прозрачной жидкостью.

– Это сыворотка правды, смешанная с магическим катализатором, – Скай поднес флакон к лицу Даниэля. – Ты расскажешь всё. Каждое свое действие, каждую мысль. А мои люди запишут это. Это будет твоим признанием для суда... если ты до него доживешь.

– Ты... ты же принц... – прошептал Даниэль сквозь выбитые зубы. – Ты не можешь...

– Сегодня я не принц, – Скай наклонился к самому его уху. – Сегодня я муж женщины, которую ты сломал. И поверь, это гораздо опаснее.

Часы допроса превратились для Даниэля в бесконечный круг ада. Скай не давал ему потерять сознание, приводя в чувство магическими разрядами. Он вытянул из него всё: как он подсыпал порошок в коктейль, как планировал шантажировать её снимками, которые собирался сделать, как наслаждался её беспомощностью.

С каждым новым словом Скай становился всё мрачнее. В какой-то момент он просто не выдержал и, схватив стул вместе с Даниэлем, перевернул его.

– Уведите его, – бросил он охране. – Передайте его в межгалактический отдел по особо тяжким. С этой записью его сгноят в тюрьме на отдаленном астероиде. Позаботьтесь, чтобы его сокамерники знали, за что он сидит. На таких, как он, там особый спрос.

Скай вышел из подвала. Ночной воздух Магикса казался удивительно чистым после смрада этой комнаты. Он посмотрел на свои руки — они дрожали. Не от страха, а от адреналина и брезгливости.

Он сел в машину и долго смотрел на руль. Ему хотелось смыть с себя этот вечер, так же как он смывал его с Блум. Но он знал, что его руки теперь всегда будут помнить вкус этой расправы.

***

Когда Скай вернулся домой, было уже около четырех утра. В квартире стояла тишина, нарушаемая лишь тихим гудением кондиционера. Он вошел в спальню, стараясь не шуметь.

Блум спала, но её сон был беспокойным. Она металась по кровати, сжимая в руках край одеяла. Её лицо в лунном свете казалось бледным, почти прозрачным. Скай быстро скинул испачканную одежду, принял душ, смывая кровь врага, и осторожно лег рядом.

Как только он прикоснулся к ней, Блум вздрогнула и открыла глаза. В первый миг в них промелькнул тот же первобытный ужас, что и в клубе, но, узнав Ская, она мгновенно обмякла.

– Ты вернулся... – прошептала она, прижимаясь к нему.

– Я же обещал, – он обнял её, чувствуя, как она дрожит. – Всё хорошо. Теперь всё действительно хорошо.

Блум уткнулась носом в его плечо. Она почувствовала запах мыла и чего-то еще — резкого, холодного, что обычно исходило от него после тяжелых переговоров или тренировок. Она заметила пластыри на его костяшках.

– Ты был у него? – тихо спросила она.

Скай замер. Он не хотел, чтобы она знала о той тьме, которую он выпустил на волю этой ночью. Но лгать Блум он не мог.

– Да, – коротко ответил он.

– Что с ним?

– Он больше никогда не причинит тебе боли. И никому другому тоже. Его ждет суд и пожизненный срок.

Блум закрыла глаза. Она не чувствовала жалости к Даниэлю. Только облегчение, которое постепенно вытесняло страх. Она знала, что Скай сделал то, что должен был сделать мужчина её круга, её муж, её защитник.

– Спасибо, – прошептала она, крепче обнимая его. – Скай... мне так страшно, что я всё испортила. Если бы я тебя послушала...

– Тише, – он прервал её, целуя в макушку. – Не смей винить себя. Ты — свет этой семьи. А я — твоя тень. Моя работа — следить за тем, чтобы никакая грязь не коснулась этого света. Я не досмотрел. Это моя вина.

– Нет, – она приподнялась на локте, заглядывая ему в глаза. – Мы вместе. Помнишь? И в радости, и в... этом.

Скай смотрел на неё, и его сердце, еще час назад полное ненависти, наполнялось бесконечной нежностью. Он провел рукой по её рыжим волосам.

– Я люблю тебя, Блум. Больше всего на свете.

– И я тебя, мой ревнивый принц, – она слабо улыбнулась, впервые за эти бесконечные часы.

Они лежали в тишине, слушая дыхание друг друга. Скай понимал, что впереди их ждет долгий путь восстановления. Синяки заживут быстро, но доверие к миру, которое было у Блум, придется собирать по кусочкам. И он готов был потратить на это всю жизнь.

– Скай? – позвала она уже засыпая.

– Да?

– Пообещай мне одну вещь.

– Всё, что угодно.

– Никогда не становись таким, как он. Даже ради мести.

Скай на мгновение замолчал, вспоминая окровавленное лицо Даниэля в подвале. Он знал, что в ту ночь он перешел грань. Но глядя на Блум, на её хрупкость и чистоту, он понял, о чем она просит. Она просила его сохранить в себе того Ская, которого она полюбила — благородного, доброго и светлого.

– Обещаю, – выдохнул он, хотя знал, что часть его души навсегда останется в том подвале, на страже её покоя.

На следующее утро Магикс проснулся как ни в чем не бывало. Газеты пестрели заголовками о громком аресте известного историка, обвиненного в серии тяжких преступлений. Но в маленькой квартире в центре города об этом не говорили.

Скай встал пораньше и приготовил завтрак. Он принес его в постель — ароматные блинчики с ягодами и крепкий кофе. Блум сидела в его огромной футболке, поджав под себя ноги. Она выглядела сонной и всё еще немного бледной, но в её глазах снова начали появляться искорки того самого огня, который он так любил.

– Ты снова без тапочек, – заметил Скай, ставя поднос на кровать.

– Ты меня согреешь, – ответила она его же словами из того, прошлого утра, которое казалось теперь бесконечно далеким.

Скай улыбнулся и сел рядом. Он обнял её со спины, целуя в шею, вдыхая её аромат — теперь к цитрусу и корице добавился запах его собственного геля для душа, и это казалось ему самым правильным сочетанием в мире.

Они были вместе. Они были живы. И их маленькое королевство, прошедшее через шторм, стало только крепче, потому что теперь они знали цену не только своей любви, но и своей защиты.

Даниэль стал лишь тенью в их прошлом, уроком, который они усвоили слишком дорогой ценой. Но глядя на то, как Блум делает первый глоток кофе и улыбается солнечному лучу, Скай знал: он бы сделал это снова. Тысячу раз. Без колебаний. Потому что за её улыбку он был готов отдать не только свою корону, но и свою душу.