← Назад к обзору

Винкс

Яд сомнения

Прошло две недели с той ночи, которую Блум отчаянно пыталась забыть, а Скай — выжечь из памяти каленым железом. Внешне жизнь вернулась в привычное русло: он уходил в свой небоскреб из стекла и стали, она занималась домом, иногда выбираясь в город, чтобы купить свежих цветов или новые книги по истории Домино, к которым теперь прикасалась с легкой дрожью в пальцах.

Но идиллия, царившая в их доме прежде, дала трещину. Глубокую, темную, заполненную невысказанными словами и подозрениями.

Блум чувствовала это кожей. Скай перестал обнимать ее со спины, когда она стояла у плиты. Он больше не утыкался носом в ее шею, вдыхая аромат цитруса, и не шептал глупости на ухо, пока она пыталась сосредоточиться на рецепте. Теперь, возвращаясь домой, он лишь коротко целовал ее в щеку — сухо, почти формально — и сразу уходил в кабинет, ссылаясь на бесконечные отчеты и звонки из Эраклиона.

В тот вечер Блум приготовила его любимую лазанью. Она надела шелковую сорочку, ту самую, нежно-голубую, надеясь, что вид ее «песочной» фигуры и мягкий свет свечей растопят лед, сковавший ее мужа.

– Скай, ужин готов, – позвала она, приоткрыв дверь кабинета.

Он сидел за столом, подперев голову руками. Пиджак был брошен на кресло, рукава рубашки закатаны, обнажая мощные предплечья. Услышав ее голос, он вздрогнул и быстро закрыл какой-то файл на планшете.

– Я не голоден, Блум. Поешь без меня, – ответил он, не глядя на нее. Его голос был ровным, лишенным той привычной хрипотцы, которая всегда заставляла ее сердце биться чаще.

– Но ты же почти не обедал, – она вошла в комнату, мягко ступая босыми ногами по ковру. – Пожалуйста, отвлекись хоть на полчаса. Я скучаю по тебе.

Блум подошла сзади, намереваясь положить руки ему на плечи, но Скай резко выпрямился и отодвинулся вместе с креслом, словно ее прикосновение могло его обжечь.

– Я сказал — я занят, – отрезал он. В его темных, как грозовой океан, глазах промелькнуло что-то пугающее. – У меня много работы. Иди спать.

Блум замерла. Обида комом подступила к горлу.

– Что происходит, Скай? – спросила она, и ее голос задрожал. – Ты избегаешь меня. Ты почти не смотришь на меня с того самого дня. Ты винишь меня в чем-то?

Скай медленно встал. Он был на целых двадцать сантиметров выше нее, и сейчас его широкоплечая фигура казалась угрожающей тенью в полумраке кабинета.

– Винишь? – он горько усмехнулся. – Нет, Блум. Я просто думаю.

– О чем?

– О том, как всё это произошло, – он сделал шаг к ней, и в его взгляде она увидела не боль, а холодный, аналитический расчет. – О том, почему ты, взрослая женщина, опытная фея, вдруг решила пойти в клуб с человеком, которого я просил тебя избегать. Почему ты надела то платье. Почему ты согласилась выпить.

– Я уже говорила тебе! – воскликнула Блум, чувствуя, как внутри закипает ее эмоциональная натура. – Он сказал, что его бросила девушка, он извинялся! Я просто хотела быть доброй!

– Быть доброй или... – Скай замолчал, подбирая слова, которые жалили больнее любого оружия. – Даниэль сказал мне одну вещь в ту ночь. Там, в подвале.

Блум похолодела.

– Что он сказал?

Скай подошел вплотную, но не обнял ее. Он навис над ней, и его дыхание коснулось ее лба.

– Он сказал, что ты сама дала ему повод. Что ты улыбалась ему не как другу. Что ты знала, на что идешь, когда соглашалась на «коктейль примирения» в ночном клубе. Он сказал, что ты просто не ожидала, что он будет настолько груб. Что тебе хотелось огня, которого тебе якобы не хватает со мной, «сухим принцем».

– И ты ему поверил?! – Блум не выдержала и ударила его ладонью в грудь, но он даже не пошатнулся. – Ты поверил подонку, который меня опоил и...

– Я не знаю, во что верить, Блум! – вдруг взорвался Скай. Его вспыльчивость, которую он так долго сдерживал, вырвалась наружу. – Кто в здравом уме, будучи замужем, идет пить алкоголь с мужчиной, который открыто проявлял к ней интерес? Ты не маленькая девочка! Ты знала, что он на тебя охотится. Могла ли ты... добровольно пойти за ним в ту комнату, а потом испугаться?

Блум отшатнулась, словно он ударил ее по лицу. Слезы мгновенно заполнили глаза.

– Ты думаешь, я строю из себя жертву? – прошептала она. – Ты действительно думаешь, что я могла добровольно позволить ему... это?

Скай отвернулся, сжимая кулаки. Ему было больно видеть ее слезы, но яд сомнения, впрыснутый Даниэлем, действовал безотказно. В его голове постоянно всплывали вопросы. Зачем она надела то изумрудное платье в галерею? Зачем смеялась над его ревностью? Может, она действительно искала подтверждения своей привлекательности на стороне?

– Я не знаю, что думать, – глухо повторил он. – Я видел тебя там. Ты была сломлена. Но часть меня спрашивает: почему ты вообще там оказалась? Почему ты не позвала на помощь раньше, если ты такая сильная фея? Или магия пламени дракона исчезает, когда тебе льстят?

– Убирайся, – голос Блум стал ледяным. Ее эмоциональность сменилась глухим отчаянием. – Если ты считаешь, что я предала тебя, если ты веришь насильнику больше, чем своей жене... убирайся из этой комнаты.

Скай ничего не ответил. Он подхватил свой пиджак и вышел, громко хлопнув дверью. Через минуту она услышала, как захлопнулась входная дверь квартиры.

Блум опустилась на пол прямо там, где стояла. Голубая сорочка смялась, ее плечи сотрясались от беззвучных рыданий. Она старалась быть для него идеальной женой. Она училась готовить, она ждала его с работы, она дарила ему всю свою нежность. И всё это разбилось о несколько фраз человека, который разрушил ее жизнь.

***

Скай бродил по ночному Магиксу. Он зашел в зал, где обычно тренировался, и два часа избивал боксерскую грушу, пока его костяшки снова не превратились в кровавое месиво. Но физическая боль не заглушала тупую, ноющую боль в груди.

Он сел на скамью, тяжело дыша. Перед глазами стояло лицо Блум — испуганное, заплаканное, полное разочарования в нем.

«Что я творю?» — подумал он, закрывая глаза. — «Она пришла ко мне за защитой, а я топчу ее еще сильнее».

Но слова Даниэля продолжали звучать в ушах: «Она сама этого хотела... Она знала...».

Скай ненавидел себя за эти мысли. Он любил ее духи, ее сонное лицо по утрам, ее тактильность. Но теперь, когда он смотрел на нее, он видел не только свою любимую Блум, но и тень другого мужчины, который прикасался к ней. И мысль о том, что она могла позволить этому случиться хотя бы на долю секунды по собственной воле, сводила его с ума.

Он вернулся домой под утро. В квартире было тихо. Лазанья на столе заветрилась и остыла. Свечи догорели, оставив лишь лужицы воска.

Он зашел в спальню. Блум спала, свернувшись калачиком на самом краю кровати, как будто боялась занять лишнее место. Даже во сне ее брови были мученически сдвинуты.

Скай сел на край постели. Его рука непроизвольно потянулась к ее рыжим волосам, но он замер в паре сантиметров. Он не чувствовал в себе права прикасаться к ней. Не сейчас, когда его сердце было полно подозрений.

Он встал и ушел на диван в гостиной.

***

Утро началось с холодного молчания. Блум вышла на кухню в закрытой пижаме, хотя обычно ходила в одной сорочке. Она не посмотрела на него, когда наливала себе кофе.

– Блум, – начал Скай, стоя у окна.

– Не надо, – отрезала она. – Ты всё сказал вчера. Ты думаешь, что я шлюха, которая заигралась. Я поняла.

– Я не говорил этого!

– Ты это подразумевал, Скай. Ты считаешь, что я виновата в том, что со мной произошло. Что платье было слишком коротким, что улыбка была слишком яркой. Знаешь, что самое смешное? Я ведь действительно чувствовала себя виноватой. До вчерашнего вечера. Я корила себя за то, что пошла туда. Но теперь...

Она повернулась к нему, и в ее глазах он увидел нечто новое. Холодную решимость.

– Теперь я понимаю, что единственный человек, перед которым мне должно быть стыдно — это я сама. За то, что позволила тебе так с собой обращаться. За то, что ждала от тебя поддержки, а получила второй удар под дых.

– Блум, я просто пытаюсь разобраться в своих чувствах! – Скай сделал шаг к ней, его лицо исказилось от внутреннего напряжения. – Ты не представляешь, каково это — знать, что кто-то другой...

– Каково тебе?! – она почти закричала. – А каково мне? Мне, Скай! Это мое тело было осквернено! Это мою магию заблокировали! Это меня били по лицу! А ты сидишь в своем кабинете и рассуждаешь о том, достаточно ли трезвой я была?!

Она поставила чашку на стол с такой силой, что кофе выплеснулся на скатерть.

– Если ты не можешь быть со мной, не думая о нем — уходи. Возвращайся на Эраклион, живи во дворце, будь тем самым сухим принцем, о котором он говорил. Потому что мне не нужен муж, который видит во мне жертву с двойным дном. Мне нужен был Скай. Но его здесь больше нет.

Скай молчал. Каждое ее слово попадало точно в цель. Он видел, как она страдает, и понимал, что его отстраненность — это трусость. Он боялся своей боли, поэтому решил сделать виноватой ее.

– Блум, прости меня... – он попытался подойти, но она выставила руку вперед.

– Не подходи. Мне нужно время. И тебе тоже.

Она ушла в спальню и закрыла дверь на замок.

Скай остался стоять посреди кухни. Он посмотрел на свои разбитые руки. Он отомстил Даниэлю, он уничтожил его физически и социально. Но Даниэль победил. Он оставил в их доме яд, который медленно убивал самое ценное, что у них было — доверие.

Скай подошел к двери спальни и прислонился к ней лбом.

– Я люблю тебя, – тихо сказал он, зная, что она слышит. – Я идиот, Блум. Я просто... я не могу выбросить это из головы. Но я буду бороться. С собой, а не с тобой.

За дверью послышался тихий всхлип, но замок не щелкнул.

Весь день Скай провел как в тумане. На работе он сорвался на подчиненного из-за мелкой ошибки, чуть не отменил важную сделку. Его вспыльчивость достигла пика. В каждом мужчине, который смотрел на него, он видел Даниэля. В каждом шепоте коллег ему чудились насмешки.

Вечером он купил огромный букет ее любимых белых лилий. Он знал, что цветы не исправят ситуацию, но это был единственный способ сказать «я здесь».

Когда он вошел в квартиру, там было необычно темно.

– Блум? – позвал он.

Никто не ответил. На кухонном столе лежала записка.

«Я уехала к Стелле в Солярию на несколько дней. Мне нужно подышать воздухом, в котором нет твоих подозрений. Пожалуйста, не ищи меня».

Скай сжал записку в кулаке. Лилии выпали из его рук, рассыпавшись по полу.

Он сел на диван, на то самое место, где вчера пытался уснуть. Квартира, которая всегда была их убежищем, теперь казалась огромной и пустой. Он понял, что его отстраненность и яд сомнения сделали то, что не удалось Даниэлю — они выгнали Блум из дома.

Он достал телефон и посмотрел на их общее фото на заставке. Они там смеялись, Блум была в его объятиях, ее огненные волосы закрывали половину его лица. Она выглядела такой счастливой, такой защищенной.

– Что же я наделал... – прошептал он в пустоту.

Скай понимал: Даниэль не просто хотел Блум. Он хотел разрушить Ская. И он выбрал самый верный способ — заставить его сомневаться в единственном человеке, которому он верил.

Принц встал и подошел к окну. Он смотрел на ночной Магикс, на огни, которые больше не казались ему красивыми. В его голове созрел план. Он не поедет в Солярию, он не будет умолять ее вернуться сейчас. Сначала он должен окончательно изгнать Даниэля из своих мыслей.

Он снова взял коммуникатор и набрал номер своего начальника безопасности.

– Мне нужны полные записи с камер клуба «Инферно». За все три часа, что она там была. Каждую секунду, каждый кадр. И найдите того бармена, который готовил коктейль.

– Но, сэр, мы уже передали всё полиции... – начал голос на том конце.

– Мне плевать на полицию! – рыкнул Скай. – Мне нужно увидеть это самому. Сейчас же.

Он должен был увидеть правду. Не ту правду, которую нашептал ему насильник в подвале, а ту, которую он, ослепленный собственной гордостью и болью, отказался видеть сразу.

Через час он сидел перед монитором в своем кабинете. На экране замелькали кадры. Вот Блум входит в клуб. Она выглядит смущенной, постоянно поправляет платье, оглядывается. Вот Даниэль подводит ее к стойке.

Скай увеличил изображение. Он видел, как Блум смеется — но это был не тот кокетливый смех, который она дарила ему. Это была вежливая, слегка натянутая улыбка человека, который хочет поскорее закончить встречу.

Затем бармен отвернулся. Даниэль что-то быстро бросил в бокал. Блум этого не видела — она в этот момент смотрела на свой телефон. Скай почувствовал, как сердце пропустило удар. Она смотрела на его сообщение.

Она выпила. И уже через пять минут ее движения стали нескоординированными. Скай видел, как она пытается отстраниться, как ее рука бессильно соскальзывает со стойки. Даниэль подхватил ее. В его движениях не было нежности — только грубая сила.

Скай смотрел, как он тащит ее к VIP-зоне. Блум пыталась упираться ногами, ее голова бессильно моталась. Она не шла добровольно. Она боролась до последнего, пока сознание не покинуло ее.

Скай закрыл лицо руками. Экран продолжал светиться холодным светом, показывая пустую стойку бара.

Вся его ревность, все его гнусные подозрения рассыпались в прах. Он верил словам монстра против очевидных фактов, которые были у него под носом. Он винил ее за платье, за алкоголь, за доброту — за всё то, что делало ее Блум.

– Прости меня... – простонал он в пустой комнате.

Он понял, почему она уехала. Ей не нужно было время, чтобы забыть Даниэля. Ей нужно было время, чтобы простить мужа, который предал ее в самый тяжелый момент.

Скай встал. Его взгляд упал на разбитые костяшки. Он мстил Даниэлю за ее тело, но сам нанес удар по ее душе.

Он не стал ждать утра. Он быстро собрал небольшую сумку, взял ключи от машины. Он знал, что Стелла не пустит его на порог, что Блум, возможно, не захочет с ним говорить. Но он не мог оставаться здесь.

Он должен был вернуть свою принцессу. Даже если ему придется стоять на коленях под окнами дворца Солярии вечность. Потому что без нее его «песочные часы» остановились, и каждый упавший кристаллик песка напоминал ему о том, как легко разрушить счастье, если позволить тени сомнения поселиться в сердце.

Скай вылетел из квартиры. Впереди была дорога в Солярию, и он знал: этот путь будет гораздо сложнее, чем путь мести. Это был путь искупления. И он пройдет его до конца, чего бы ему это ни стоило. Ведь Блум — его небо, его огонь и его жизнь. И он больше никогда, ни на секунду, не позволит никому — ни врагу, ни собственным демонам — заставить его в этом усомниться.