← Назад к обзору

Винкс

Цена безупречности

Тишина в квартире на окраине Магикса стала другой — она больше не была уютной и обволакивающей, она была вычищенной до блеска, стерильной и пугающе правильной. Скай проснулся от едва слышного шороха ткани. Солнечный луч еще только коснулся края подоконника, а место рядом с ним на кровати уже пустовало.

Он взглянул на часы — 8:30. Последние пять дней Блум, которая раньше могла спать до полудня, если не было срочных миссий, вскакивала ни свет ни заря. Скай сел на постели, потирая лицо ладонями. В воздухе уже витал густой аромат свежесваренного кофе и поджаренных тостов с корицей.

Через минуту дверь спальни тихо приоткрылась. Блум вошла, балансируя с подносом в руках. На ней было шелковое платье-комбинация, волосы аккуратно уложены, а на лице — та самая мягкая, «идеальная» улыбка, которая заставляла сердце Ская сжиматься от невыносимой жалости.

– Доброе утро, любимый, – пропела она, опуская поднос на его колени. – Я приготовила блинчики с тем самым черничным джемом, который ты любишь. И кофе — ровно две ложки сахара, как ты просил.

– Блум, ты не должна была вставать так рано, – Скай перехватил ее за тонкое запястье, пытаясь заглянуть в глаза, но она быстро отвела взгляд, поправляя салфетку.

– Мне совсем не трудно! Наоборот, я чувствую себя намного лучше, когда занимаюсь чем-то полезным, – она засуетилась, собирая его разбросанную со вчерашнего вечера одежду. – Я уже запустила стирку и погладила твои рубашки на неделю вперед. И ужин на сегодня почти готов, я сделаю утку в меду.

Скай молча смотрел на нее. Он видел, как она старается. Как она вылизывает каждый угол их дома, как готовит сложные блюда, как предугадывает каждое его желание еще до того, как он успеет его озвучить. Это была не та Блум, которая могла оставить гору посуды в раковине, чтобы пойти смотреть мультики под пледом. Эта новая Блум пыталась «отработать» свою вину. Она пыталась быть настолько безупречной, чтобы он, глядя на нее, не смог вспомнить о том темном пятне, которое теперь росло внутри нее.

– Блум, присядь, – попросил он, отодвигая поднос.

– Ой, я совсем забыла! Нужно еще полить цветы на балконе, Стелла говорила, что они вянут от такого солнца, – она уже была у двери, порхая по комнате как заведенная кукла.

Скай вздохнул. Он понимал, почему она так делает. Каждое ее движение, каждый приготовленный завтрак был негласной мольбой: «Пожалуйста, люби меня по-прежнему. Посмотри, какая я хорошая жена. Не бросай меня».

Но в глубине души, за этой ширмой из заботы и нежности, у Ская шел свой собственный, холодный расчет. Он был принцем. Человеком, чья кровь принадлежала не только ему, но и трону Эраклиона. И эта кровь была для него святыней.

«Если родится сын...» — эта мысль преследовала его по ночам, когда Блум засыпала в его объятиях. — «Я никогда не посажу его на трон. Никогда».

Он любил Блум. Он готов был защищать этого ребенка от всего мира. Но столетние гены Эраклиона, чистота династии — это было то, что он не мог предать. Внебрачный ребенок, плод насилия, не мог стать королем. Скай уже начал выстраивать в голове шахматную партию на годы вперед. Если родится мальчик, придется разыграть спектакль. В будущем он объявит народу, что наследник сам отказался от короны в пользу младшего брата — их будущего родного ребенка. Это будет болезненно, это будет ложь, но это была цена, которую он готов был заплатить за сохранение чести рода.

«А если будет девочка...» — он прикрыл глаза. С девочкой всё было проще. Законы Эраклиона были суровы: трон наследовал только мужчина. Девочка могла быть принцессой, окруженной любовью и роскошью, но она не несла на себе бремя короны.

– Скай, ты остынешь! – донесся голос Блум из гостиной.

– Иду, милая, – ответил он, надевая маску спокойствия.

***

Офис логистической компании на верхних этажах стального небоскреба встретил Ская привычным гулом. Здесь он не был принцем, здесь он был жестким топ-менеджером, чьи решения стоили миллионы. Но сегодня его внимание было рассеянным.

– Ваш кофе, мистер Скай. С двойными сливками, как вы любите.

Скай поднял голову от графиков. Перед его столом стояла Камилла — новая секретарша, которую отдел кадров нанял неделю назад. Она была эффектной брюнеткой с хищным взглядом и в юбке, которая едва ли соответствовала офисному дресс-коду.

– Спасибо, Камилла. Поставьте на стол и можете идти, – сухо сказал он.

Но девушка не спешила уходить. Она наклонилась чуть ниже, чем требовали приличия, поправляя стопку бумаг. От нее пахло тяжелым, приторным парфюмом, который вызывал у Ская лишь раздражение по сравнению с легким ароматом Блум.

– Вы выглядите очень уставшим, – промурлыкала она, коснувшись кончиками пальцев края его рабочего стола. – Может быть, вам стоит сделать перерыв? Я знаю одно прекрасное место для ланча, где нас никто не побеспокоит.

Скай медленно поднял на нее глаза. Его взгляд был холодным и темным, как дно океана перед бурей.

– Камилла, – произнес он ровным голосом. – Ваша работа заключается в том, чтобы отвечать на звонки и сортировать почту. Если вы еще раз позволите себе подобные намеки, вы вылетите отсюда быстрее, чем успеете забрать свою сумочку. Это ясно?

Девушка резко выпрямилась, ее лицо пошло пятнами.

– Я просто... я просто хотела помочь, сэр.

– Свободны, – отрезал он, возвращаясь к монитору.

Он не был святым, но сейчас любая попытка флирта со стороны другой женщины вызывала у него почти физическое отвращение. После того, через что прошла Блум, после той хрупкой тишины, которую они пытались склеить дома, эта дешевая игра секретарши казалась ему кощунством.

Весь день прошел в бесконечных звонках. Ему приходилось разрываться между логистикой Магикса и делами Эраклиона, где отец всё настойчивее требовал его возвращения во дворец.

«Они не знают о Блум», — думал Скай, потирая виски. — «И не должны узнать. Никогда».

***

Он вернулся домой около восьми вечера. Дверь открылась мгновенно, словно Блум караулила его в прихожей.

– С возвращением! – она тут же потянулась к нему, чтобы забрать пиджак. – Ужин на столе. Я сделала домашний лимонад.

– Блум, остановись, – Скай мягко перехватил ее руки. – Посмотри на меня.

Она замерла, глядя на него снизу вверх. В ее голубых глазах всё еще плескалась тревога, которую не могла скрыть никакая улыбка.

– Что-то не так? Утка пережарилась?

– Нет, Блум. Всё так. Даже слишком так, – он притянул ее к себе, обнимая за талию и утыкаясь носом в ее волосы. – Ты пять дней ведешь себя так, будто мы в гостях у королевы. Ты встаешь раньше меня, ты готовишь завтраки, ты убираешь квартиру, в которой и так чисто.

– Я просто хочу быть хорошей женой, Скай, – прошептала она в его плечо. – Я хочу, чтобы ты приходил домой и чувствовал себя счастливым. Чтобы ты ни о чем не жалел.

Скай почувствовал, как к горлу подступил ком. Он сильнее прижал ее к себе.

– Я счастлив, потому что ты рядом. Мне не нужны идеальные завтраки и убраная квартира. Мне нужна ты. Та Блум, которая может забыть полить цветы, потому что увлеклась новой книгой. Та Блум, которая может смеяться до колик над глупой шуткой. Хватит пытаться заслужить мою любовь. Она у тебя уже есть. Вся, до последней капли.

Блум всхлипнула, и ее тело наконец расслабилось в его руках. Весь тот груз, который она несла эти дни, пытаясь быть «безупречной», начал спадать.

– Я просто так боюсь, Скай, – призналась она, и ее голос дрожал. – Боюсь, что если я расслаблюсь, этот кошмар снова вернется. Что ты посмотришь на меня и увидишь... не меня.

– Я всегда вижу только тебя, – он отстранился, чтобы поцеловать ее в лоб. – Послушай. Завтра суббота. Мы не будем вставать в восемь тридцать. Мы будем спать, пока не надоест. А потом мы пойдем в парк и будем есть мороженое. И никакой готовки. Закажем пиццу. Договорились?

Блум слабо улыбнулась — на этот раз искренне.

– Договорились.

– А теперь давай свою утку, – Скай подмигнул ей. – Я чертовски проголодался.

Они сидели на кухне, и этот вечер был первым за долгое время, когда тишина перестала быть напряженной. Блум ела мало — токсикоз начинал давать о себе знать, — но она с удовольствием смотрела, как Скай уплетает ее кулинарные шедевры.

– Знаешь, – сказала она, помешивая лимонад, – Стелла прислала мне каталог детских вещей. Там есть такие крошечные пинетки...

Скай на мгновение замер с вилкой в руке. Тема ребенка всё еще была минным полем. Но он заставил себя улыбнуться.

– Пинетки — это хорошо. Нам нужно будет подумать о расширении, Блум. В этой квартире скоро станет тесно.

– Ты правда хочешь этого? – она внимательно посмотрела на него. – Ты не... ты не передумал?

Скай встал, подошел к ней и опустился на одно колено, кладя руку на ее еще плоский живот. Он чувствовал тепло ее тела, и на мгновение все его расчеты о генах, троне и наследниках отступили на задний план. Там, внутри, была жизнь. Жизнь, которую создала Блум.

– Я не передумал, – твердо сказал он. – Это наш путь. И мы пройдем его вместе.

В эту ночь Скай долго не мог уснуть. Он смотрел на спящую Блум и думал о том, какую сложную игру ему придется вести. Он будет любить этого ребенка. Он будет защищать его. Но он также будет защищать Эраклион.

«Я буду хорошим отцом», — пообещал он самому себе. — «Но я остаюсь королем. И иногда королю приходится принимать решения, которые разбивают сердце отцу».

Он осторожно поправил одеяло. Завтра будет новый день. Без идеальных завтраков, без выглаженных рубашек, но с правдой, которую они выбрали сами. И пока Блум была рядом, Скай верил, что они справятся. Даже если тень Даниэля всё еще стояла в углу их спальни, свет их любви постепенно делал ее всё бледнее и прозрачнее.

Скай закрыл глаза, погружаясь в сон, где не было ни тронов, ни предательств, только рыжие волосы Блум, сияющие на солнце, и смех ребенка, который еще не знал, какую сложную судьбу уготовил ему его названный отец.