← Назад к обзору

вкус старого

Власть над пеплом

Пентхаус Дэмира встретил её тишиной, рассекаемой лишь мерным рокотом дождя за панорамным остеклением. Город внизу лежал на ладони — гигантское море холодных огней, тонущих в сыром тумане.

Т/и перешагнула порог, не снимая пальто. Каблуки глухо ступали по полированному тёмному дереву. Она знала этот дом наизусть: каждую картину на стенах, каждую тень в коридорах.

Дэмир стоял у барной стойки, уже без пиджака, в расстёгнутой на груди чёрной шёлковой рубашке. В руке он сжимал тяжёлый хрустальный стакан. Заметив её, он медленно опустил бокал на мрамор. Его взгляд, тёмный, голодный, скользнул по её силуэту с немой жаждой хищника, дождавшегося своей добычи.

– Ты пришла, – произнёс он своим низким, вибрирующим басом.

– Я пришла забрать то, что принадлежит мне по праву, – Т/и медленно стянула пальто и бросила его на спинку дивана.

Под пальто оказалось облегающее атласное платье цвета бургунди на тонких бретелях. Ткань струилась по телу, подчёркивая каждую линию её знаменитых бёдер, открывая беззащитную шею и глубокую ложбинку на груди. Никакого белья. Лишь шёлк, плотно льнущий к разгорячённой коже.

Зрачки Дэмира расширились, затапливая радужку. Желваки на скулах окаменели.

– Ты забыла здесь свой покой, куколка, – он сделал шаг к ней, его мощные плечи напряглись. – И сегодня ты его не получишь.

– Ошибаешься, Дэмир, – её голос звучал пугающе тихо и уверенно. Она не отступила ни на миллиметр. Напротив, сделала плавный, уверенный шаг вперёд, сокращая дистанцию. – Ты думал, что загнал меня в угол своими бумагами и угрозами? Думал, что после того, как унизил меня в своём кабинете, я приползу просить пощады?

Она подошла вплотную, чувствуя исходящий от него жар. Запах табака, виски и его первобытного мускуса мгновенно ударил в ноздри, но Т/и не позволила себе дрогнуть.

– Сегодня ночью правила диктую я, – отчеканила она, заглядывая в его горящие глаза. – Или ты подчиняешься мне, или я разворачиваюсь, ухожу к Саймону, и ты больше никогда в жизни не коснёшься даже тени моего платья. Выбирай, Блэквуд.

Дэмир замер. На его губах дёрнулась опасная, дикая усмешка, но в глубине взгляда вспыхнуло безумное пламя азарта. Этот зверь привык ломать других, но прямо сейчас вид её непокорности, её ледяной, гордой решимости сводил его с ума сильнее любого повиновения.

– М-м... – утробно выдохнул он, склонив голову. – Подчиняться тебе? Попробуй сломать меня, девочка.

– В спальню, – бросила она, не оборачиваясь, и первой направилась вглубь апартаментов.

Массивная кровать из тёмного дерева с кожаным изголовьем была их общим алтарём в прошлом. На прикроватной тумбочке Т/и сразу заметила то, что искала — широкие кожаные ремни с матовыми стальными карабинами, часть его байкерского инвентаря, которые он когда-то ради забавы держал под рукой.

– Ложись, – приказала она, разворачиваясь к нему.

Дэмир медленно стянул через голову рубашку, бросив её на пол. Литые, бугрящиеся мышцы его широкой груди, пресса и плеч были покрыты затейливой вязью темных татуировок. Вены на бицепсах пульсировали. Он был огромен, опасен и полон первобытной силы.

Он молча опустился на шёлковые простыни, откинувшись на подушки, и положил руки на изголовье, насмешливо приподняв бровь:

– Довольна?

Т/и не ответила. С холодным, выверенным спокойствием она зафиксировала его широкие, мозолистые запястья кожаными ремнями, затянув их на тяжёлых кованых кольцах изголовья. Карабины щёлкнули.

Дэмир попробовал потянуть — кожа натянулась, дерево глухо скрипнуло. Ему хватило бы сил вырвать крепления с корнем, но он остался лежать, тяжело дыша, сжигая её взглядом снизу вверх.

– Теперь ты беспомощен, – прошептала она, подходя к краю постели.

– Ты так думаешь? – прохрипел он. – Ты сама дрожишь от желания, Т/и.

– Посмотрим, кто из нас задрожит первым.

Т/и медленно опустилась перед кроватью на колени. Её тонкие пальцы с безупречным маникюром легли на пряжку его ремня. Медленный, нарочито долгий щелчок металла. Звук расходящейся молнии прозвучал в тишине спальни громче выстрела.

Она стянула с него брюки вместе с бельём, освобождая его плоть.

Его член был огромным, багровым от прилившей крови, каменным и пульсирующим. На натянутой коже отчетливо проступала толстая вена, а на широкой головке блестела чистая, прозрачная капля предсеменной жидкости.

Дэмир глухо зарычал, когда прохладный воздух коснулся его возбуждения.

Т/и не торопилась. Она оперлась ладонями о его мускулистые бедра, чувствуя, как мелко вибрируют его мышцы от чудовищного напряжения.

– Помнишь, как ты оставил меня на своём столе? – прошептала она, поднимая на него глаза с обжигающей усмешкой. – Ты думал, что доказал свою силу, Дэмир. Но ты забыл, каково это — сходить с ума от голода.

Она наклонилась. Её тёплое, влажное дыхание обожгло самую чувствительную зону под головкой, заставив его бёдра инстинктивно дёрнуться вверх.

– Т/и... блять... – выдохнул он, натягивая ремни на запястьях.

Она не взяла его в рот. Вместо этого кончик её мягкого, горячего языка медленно, с изощрённой неторопливостью скользнул по пульсирующей венке от самого основания к венчику. Дэмир судорожно втянул воздух сквозь зубы.

Её пальцы сомкнулись вокруг широкого ствола, едва смыкаясь в кольцо. Медленное, плавное движение вверх. Сжатие. И снова длинный, влажный мазок языка по головке, слизывающий выступающую влагу.

– Ах-х... куколка... – простонал Дэмир, запрокидывая голову назад. Мышцы его могучего торса скрутило судорогой. – Не играй со мной... возьми меня...

– Нет, – тихо, безжалостно ответила она, не прерывая пытки.

Она ласкала его со знанием каждого миллиметра его тела. Т/и приоткрыла губы, заглатывая лишь самый кончик его массивного достоинства, сжимая губы плотным горячим кольцом, и начала круговые движения языком по чувствительной уздечке. Одновременно с этим её свободная рука легла на его пах, слегка сжимая тяжёлые, напряжённые яички, усиливая мучительное предвкушение до предела.

Дэмир метался по кровати. Цепи и ремни звенели о кованое изголовье. На его шее вздулись жгуты вен, лицо исказилось от невыносимого, острого экстаза, граничащего с болью.

– Т/и, пусти... расстегни их к чёртовой матери! – хрипел он, задыхаясь. – Я кончу... прямо сейчас, сука... перестань!

Она резко отстранилась.

Влажный щелчок разорвал тишину. Т/и отняла губы и руку, оставив его раскалённый добела, истекающий соком член на холодном воздухе.

Дэмир замер, тяжело и хрипло хватая ртом воздух, его глаза полыхали первобытным бешенством и мольбой.

– Умоляй, – прошептала она, поднимаясь на ноги и расстегивая бретельку своего платья. Ткань соскользнула вниз, обнажая её безупречную, пылающую золотом в полумраке кожу, округлые бёдра и упругую грудь.

Дэмир посмотрел на неё — на эту богиню, стоящую над ним во всём своём царственном величии, — и его гордость окончательно рассыпалась в прах.

– Пожалуйста... – сорвалось с его искусанных губ, низко, сломленно и хрипло. – Т/и... иди ко мне. Я умираю без тебя.

Она не стала мучить его больше.

Поднявшись на постель, Т/и перекинула ногу через его бедра и села сверху. Прохладные пальцы коснулись карабинов, освобождая его руки. Дэмир не стал нападать. Он не стал брать реванш.

Как только его руки оказались свободны, его огромные горячие ладони бережно, почти благоговейно легли на её бёдра.

Т/и приподнялась, направляя его пылающую головку к своему влажному, раскрытому входу, и медленно, с протяжным стоном опустилась вниз, насаживаясь на всю его чудовищную длину.

– Господи-и... – прорычал Дэмир, зажмурившись от ослепительной волны жара.

Она заполнила его до предела, растягивая, обжигая. Внутренние мышцы сжались вокруг него спазмом, пульсируя и встречая старого хозяина. Т/и запрокинула голову, впиваясь ногтями в его каменные плечи.

Она начала двигаться. Медленно, властно, поднимаясь и плавно опускаясь обратно, выжимая из него низкие, хриплые стоны. Дэмир больше не пытался контролировать процесс — он лежал под ней, позволяя ей пить свою силу, вглядываясь в её лицо с обожанием, граничащим с помешательством.

Но когда темп возрос, когда её дыхание превратилось в прерывистые всхлипы, животный инстинкт взял своё. Дэмир перехватил инициативу.

Его мощные руки сомкнулись на её талии, и он резко, в одно плавное движение перевернул их, вдавливая её в матрас.

– Больше никаких игр, – прорычал он ей в губы.

Его толчки стали глубокими, сокрушительными, яростными. Он входил в неё на всю длину, сбивая дыхание, выбивая из неё стоны, переходящие в крик. Дэмир целовал её рот, слизывал с её щёк слёзы удовольствия, шептал в промежутках между бешеными ударами бёдер:

– Моя... навсегда моя... прокляни меня, но не отпускай...

Развязка накрыла их одновременно. Т/и забилась под ним в сладких конвульсиях, её стены судорожно сжались, выдавливая из него последний крик. Дэмир с силой вогнал себя внутрь до самого упора и излился в неё горячим, бесконечным потоком, сотрясаясь всем телом, пока мир вокруг них окончательно не сгорел дотла.

***

Утро ворвалось в спальню мягкими золотистыми полосами сквозь неплотно закрытые жалюзи. Дождь кончился, умытый Нью-Йорк блестел под чистым осенним небом.

Т/и проснулась от щекотного тепла на своей шее.

Она лежала на боку, а со спины её укрывало монолитное, горячее тело Дэмира. Его тяжёлая рука по-хозяйски покоилась на её животе, пальцы медленно и ласково поглаживали нежную кожу. Его губы касались её затылка, шепча что-то неразборчивое, со сна.

– Проснулась, куколка? – раздался его тихий, хриплый голос у самого уха. Это было то самое родное, низкое мурлыканье, от которого по спине пробегали мурашки.

– Не называй меня так, – беззлобно пробормотала она, потягиваясь, чувствуя приятную, глубокую ломоту во всём теле.

Вместо ответа Дэмир перевернул её на спину и навис сверху, упираясь на локти. Его лицо, обычно суровое и хищное, сейчас было мягким, расслабленным. В тёмных глазах больше не плескалась тьма — только чистый, бездонный свет.

– Я соскучился по этому, – тихо сказал он, убирая выбившуюся прядь с её лица загрубевшим пальцем. – По твоим утренним капризам. По твоему запаху на моих подушках.

Он наклонился и запечатлел на её губах долгий, невероятно нежный поцелуй — без капли прежней грубости, наполненный тихим раскаянием и теплом.

– Я приготовлю завтрак, – неожиданно произнёс он, поднимаясь с кровати во всей своей обнажённой красе, абсолютно не стесняясь своего тела.

Спустя полчаса Т/и, облачённая в его безразмерную чёрную рубашку, сидела на высоком барном стуле, поджав стройные ноги. На мраморной столешнице перед ней стояла тарелка с идеальным омлетом с трюфелями, тосты и большая кружка свежесваренного капучино с плотной пенкой — именно так, как она любила.

Дэмир, натянув лишь серые спортивные штаны, стоял рядом, опершись о стойку, и с улыбкой наблюдал за тем, как она ест.

– Что ты так смотришь? – улыбнулась она, сделав глоток кофе.

– Любуюсь, – просто ответил он, протянул руку и большим пальцем стёр след от молочной пенки с её верхней губы, после чего облизал свой палец. – В девять у нас выезд. Я поеду с тобой в офис.

– Вместе? – Т/и вопросительно вскинула бровь. – Ты понимаешь, что устроит пресса у входа?

– Плевать на прессу, – отрезал Дэмир, подходя ближе и целуя её в макушку. – Пусть знают, что я вернул свою женщину.

Собирались они вместе, перебрасываясь ленивыми, милыми шутками — словно не было этих страшных шести месяцев тишины. Дэмир с непривычным для его огромных рук терпением помогал ей застегнуть мелкие пуговицы на спине её нового строгого платья цвета морской волны, а Т/и, встав на цыпочки, поправляла воротник его тёмно-синего шерстяного пальто.

Они вышли из небоскрёба рука об руку.

Дэмир не стал брать байк. У входа их ждал представительский чёрный «Майбах». Он открыл перед ней дверцу, дождался, пока она сядет, и опустился рядом, тут же переплетя свои широкие пальцы с её тонкими, не отпуская её ладонь всю дорогу до делового центра.

Когда они вместе переступили порог холла логистического холдинга, где располагались и офисы модного дома Т/и, охрана замерла по стойке смирно, а секретари забыли, как дышать. Слухи об их войне ходили месяцами. Теперь же эти двое шли плечом к плечу: он — огромный, излучающий силу и абсолютный авторитет, она — ослепительно прекрасная, неприступная королева, чья рука надёжно покоилась в его железной хватке.

***

День пролетел в бешеном, но на редкость слаженном ритме.

Все таможенные барьеры были сняты личным распоряжением Дэмира ещё на рассвете. Контейнеры с эксклюзивным шёлком и бархатом из Милана уже разгружались на терминалах Сохо, о чём радостно сообщила Хлоя, ворвавшись в кабинет Т/и около полудня.

– Я не верю своим глазам, – выдохнула подруга, закрывая за собой дверь и бросая подозрительный взгляд на Т/и. – Таможня дала зелёный коридор без единой пошлины. А ещё в приёмной стоит коробка твоих любимых пирожных из кондитерской на Пятой авеню, которую доставил личный курьер Блэквуда. Вы... вы помирились?

Т/и не смогла сдержать лёгкой, сияющей улыбки, тронувшей её губы:

– Можно сказать и так, Хлоя.

Но главным испытанием дня стал Саймон.

Он ждал её в кафе на первом этаже в три часа дня. Перед ним остывал нетронутый американо. Когда Т/и подошла и села напротив, Саймон внимательно посмотрел на неё. Ему не понадобилось много времени, чтобы всё понять: слишком спокойным был её взгляд, слишком ровным дыхание, а тонкий шёлковый платок на её шее лишь слегка прикрывал свежий тёмный след от поцелуя у самой ключицы.

– Значит, он, – негромко, с горькой усмешкой произнёс Саймон.

– Саймон... – мягко начала Т/и, накрывая его руку своей ладонью. – Ты мой лучший друг. Ты вытащил меня из бездны, когда я думала, что сгнию заживо. И я бесконечно ценю тебя. Но...

– Но ты никогда не переставала любить его, – закончил он за неё с тяжёлым вздохом. Саймон покачал головой, но в его глазах не было злости — лишь грусть человека, знавшего исход битвы заранее. – Я надеялся, что смогу дать тебе спокойную жизнь, Т/и. Без его штормов, без его безумия.

– Мне не нужно спокойствие, в котором нет воздуха, Саймон, – честно ответила она. – Мы с ним сделаны из одной грязи и одного огня. Если он разрушит меня снова — это будет мой выбор.

Саймон посмотрел на неё долгим взглядом, затем слабо улыбнулся и сжал её пальцы на прощание:

– Если этот ублюдок посмеет обидеть тебя ещё хоть раз, я забуду про приличия и найму лучших стрелков города, договорились?

– Договорились, – рассмеялась она, почувствовав, как с души упал огромный камень.

***

К вечеру город вновь затянуло прохладой.

Они вернулись в пентхаус Дэмира. Никаких ресторанов, никаких вспышек камер — им обоим нужно было уединение, чтобы окончательно запечатать раны прошлого.

На просторной открытой террасе пентхауса горел биокамин, согревая холодный воздух. Дэмир стоял у парапета, глядя вдаль. Услышав её шаги, он обернулся. В его руках была небольшая бархатная коробочка.

Т/и подошла ближе, кутаясь в кашемировый плед.

– Что это? – спросила она.

Дэмир шагнул к ней, заглядывая в глаза с непривычной, щемящей серьёзностью. Он опустился перед ней на одно колено прямо на каменные плиты террасы.

– Дэмир, перестань... – смутилась она, но он перехватил её руку.

– Послушай меня, Т/и, – его низкий голос слегка подрагивал от эмоций, которые он обычно прятал под бронёй цинизма. – То, что я сделал полгода назад... это худшее дерьмо, которое я совершал в своей жизни. Я захлебнулся собственной злостью и чуть не потерял единственное, ради чего вообще дышу. Никакие слова не сотрут ту ночь. Но я клянусь тебе своей жизнью, своей честью и всем, что у меня есть: я никогда больше не предам тебя. Ты — мой дом. Мой единственный якорь.

Он открыл коробочку. Внутри блеснуло кольцо из белого золота с крупным чёрным бриллиантом, окружённым россыпью чистейших алмазов — дерзкое, сильное, созданное специально для неё.

– Я не требую от тебя ответа прямо сейчас, – тихо добавил он, поднимая взгляд. – Просто позволь мне доказать, что я достоин быть рядом. Официально. Навсегда.

Слёзы обожгли глаза Т/и, но это были слёзы долгожданного освобождения. Больше не было обиды. Не было яда. Осталась только любовь — сложная, опасная, прошедшая через ад, но выжившая.

– Надень его, – прошептала она, протягивая руку.

Дэмир выдохнул, словно с его плеч упала гора, и бережно надел кольцо на её безымянный палец. Затем поднялся, подхватил её на руки и прижал к своей груди, зарываясь лицом в её волосы.

– Спасибо, – глухо произнёс он в её макушку.

Он отнёс её в спальню.

Этой ночью между ними не было войны. Не было ярости, не было мести и унижения.

Дэмир раздевал её с благоговейной медлительностью, покрывая поцелуями каждый сантиметр её тела — от кончиков пальцев ног до висков. Он шептал слова любви, касался губами её бёдер, гладил тонкую талию, доводя её до тихого, сладкого изнеможения одними лишь ласками пальцев и губ.

Когда он медленно, плавно вошёл в неё, Т/и обняла его ногами за поясницу, притягивая к себе, сливаясь воедино.

Его ритм был глубоким, гипнотическим, наполненным чистой, неразбавленной нежностью. Каждое движение Дэмира отзывалось в ней волной теплоты, заставляя плакать от переполнявшего счастья. Он смотрел ей прямо в глаза, не отрываясь, сцеловывая солёные капли с её щек, пока их дыхание не стало общим.

– Я люблю тебя, Т/и, – прохрипел он на пике наслаждения, вонзаясь в неё до самого основания.

– Я люблю тебя, Дэмир, – отозвалась она, теряя сознание в ослепительной вспышке оргазма, уносящего их обоих в спасительную, тёплую темноту.

Утром они проснулись не от будильников.

Т/и лежала на его плече, наблюдая, как на её пальце играет искрами чёрный бриллиант. Дэмир спал, крепко прижимая её к себе тяжёлой рукой, на его губах блуждала спокойная, безмятежная полуулыбка.

Шторм закончился. И посреди пепла их прошлой боли вырос новый мир, который теперь никому не под силу было разрушить.