← Назад к обзору

вкус старого

Игра на грани выдоха

Воздух в манхэттенском лофте, где располагалась штаб-квартира и творческая база модного дома Т/и, пах свежесваренным эспрессо, дорогой кожей и типографской краской от только что отпечатанных лукбуков.

После бурной ночи и примирения на террасе внутри неё бурлила дикая, почти электрическая энергия. Чёрный бриллиант на безымянном пальце холодил кожу, напоминая о клятвах Дэмира, но Т/и не собиралась становиться удобной и покорной невестой. Она любила его — до боли, до дрожи в связках, — однако их страсть всегда подпитывалась огнём противостояния. Подчинить зверя было мало; куда слаще было заставлять его ходить по лезвию ножа, балансируя между звериным голодом и безупречным самоконтролем.

– Т/и, ты вообще меня слышишь? – Хлоя щёлкнула пальцами перед её лицом, удерживая кипу документов. – Я говорю о терминале в Нью-Джерси. Через двадцать минут у Дэмира начнётся закрытая телеконференция с сингапурским консорциумом «Оушен Линкс». Если он выбьет эксклюзивный тариф, наш показ в Париже обеспечен лучшими тканями без задержек.

– Двадцать минут? – Т/и медленно оторвала взгляд от эскизов, и на её губах расцвела дерзкая, хищная полуулыбка. – Значит, мистер Блэквуд собирается вершить судьбы мировых перевозок в гордом одиночестве?

– Не вздумай его отвлекать, – предупреждающе вскинула брови Хлоя. – На кону контракт на восемьсот миллионов. Юристы и акционеры с той стороны экрана — консервативные акулы, они не прощают даже секундной заминки.

– Тем интереснее, – промурлыкала Т/и, поднимаясь из-за стеклянного стола.

Она придирчиво оглядела своё отражение в зеркале во весь рост. Сегодня она выглядела как воплощение искушения, замаскированного под строгий деловой стиль. Узкая шёлковая юбка-карандаш глубокого графитового оттенка с высоким разрезом спереди обнажала безупречную линию бедра при каждом шаге. Тончайшая полупрозрачная блузка цвета топлёного молока не скрывала изящного кружева бюстгальтера, а на ногах красовались двенадцатисантиметровые лакированные шпильки от «Лабутен».

– Куда ты? – опешила Хлоя.

– Проверить, насколько крепка выдержка моего жениха, – бросила Т/и через плечо, подхватывая сумочку и ключи от машины. – Вернусь через пару часов на утверждение подиумного света. Не скучайте на базе.

***

До башни Блэквуда было всего десять минут езды по оживлённому Бродвею.

Охранники в холле и на шестьдесят первом этаже больше не задавали вопросов — появление Т/и здесь воспринималось как визит законной владелицы империи. Она шла уверенно, отбивая каблуками чёткий ритм по полированному граниту.

Перед массивными дубовыми дверями генерального директора секретарша попыталась было встать, прижимая к груди планшет:

– Мисс Т/и, мистер Блэквуд просил никого не впускать, у него экстренное подключение через...

Т/и лишь одарила женщину мягким, но безапелляционным взглядом и толкнула тяжёлую створку. Она никогда не стучала в эту дверь — старая привычка королевы, знающей свои права.

Дэмир стоял у панорамного окна с гарнитурой в ухе. На нём был безупречный чёрный жилет поверх ослепительно белой рубашки с закрученными до локтей рукавами, тугой галстук и классические брюки, обтягивающие мощные бёдра. Широкая спина, перекатывающиеся под тканью литые мышцы, вздутые вены на мощных предплечьях — он выглядел опасно, монументально и чертовски притягательно.

При звуке шагов Дэмир резко обернулся, нахмурив густые брови. Но стоило его глазам наткнуться на Т/и, как маска строгого топ-менеджера дала трещину.

– Сингапур на линии через две минуты, сэр, – раздался глухой голос из гарнитуры.

Дэмир прижал палец к наушнику:

– Ждите сигнала.

Он отключил микрофон, опустил руку и медленно, с головы до ног, оглядел девушку. Его тёмные глаза полыхнули первобытным огнём. Взгляд зацепился за высокий разрез юбки, за чёрный бриллиант на её пальце и за её вызывающе спокойную улыбку.

– М-м... – низкий, бархатный звук, сорвавшийся из глубины его могучей груди, заставил воздух в кабинете сгуститься. – Ты играешь с огнём, куколка. У меня через сто двадцать секунд совет директоров с азиатскими партнёрами. На кону вся логистика западного побережья.

– Я знаю, дорогой, – сладко протянула Т/и.

Она не остановилась у порога. Двигаясь с кошачьей грацией, покачивая своими аппетитными бёдрами, сводившими с ума мужскую половину двух континентов, она подошла к его массивному столу из морёного ореха.

Не говоря ни слова, Т/и оперлась ладонью о край, легко подтянулась и села прямо на полированное дерево, беспечно отодвинув стопку аналитических отчётов шпилькой. Разрез юбки распахнулся, открывая взору гладкую, карамельную кожу бедра во всём великолепии.

Дэмир замер. Желваки на его челюсти напряглись так, что хрустнули зубы.

– Т/и, слезай, – хрипло произнёс он, делая шаг к ней. – Я не шучу. Это не те переговоры, которые можно перенести. Если эти консерваторы услышат хоть шорох...

Вместо ответа Т/и медленно приподняла ногу. Острый каблук её туфли упёрся ему в грудь, а затем плавно соскользнул вниз, оглаживая стальной пресс, пряжку тяжёлого ремня и, наконец, легла на внутреннюю сторону его мощного бедра. Она нарочито медленно повела ступнёй вверх, дразняще очерчивая контур его паха, где сквозь плотную костюмную ткань уже отчетливо проступал наливающийся тяжестью бугор.

Дэмир шумно втянул воздух сквозь сжатые зубы. Его рука метнулась вперёд, железными пальцами обхватив её щиколотку.

– Ты совсем страх потеряла? – пророкотал он, но в его басе зазвенела жадная, голодная дрожь.

– А ты разве хочешь, чтобы я тебя боялась? – прошептала она, склонив голову.

В этот момент на мониторе его ноутбука загорелся тревожный зелёный индикатор. Из динамика прозвучал сухой голос председателя консорциума:

– Мистер Блэквуд? Мы готовы начать верификацию портовых квот. Вы на связи?

Дэмир дёрнулся, бросив яростный взгляд на экран. Ему нужно было сесть в кресло, нажать кнопку и говорить на безупречном деловом английском, контролируя каждую интонацию.

Т/и воспользовалась его секундным замешательством.

Высвободив ногу из его хватки, она легко соскользнула со стола — но не на ковёр перед ним. Она опустилась на колени и плавно, словно тень, юркнула в просторную нишу под широким дубовым столом.

Дэмир похолодел.

– Т/и... стой... – одними губами прошептал он, глядя вниз под столешницу, но звонок уже требовал ответа.

Ему ничего не оставалось, кроме как тяжело опуститься в кожаное кресло, пододвинуться вплотную к столу и включить конференц-связь.

– Добрый вечер, господа, – произнёс Дэмир.

Его голос звучал глубже обычного, вибрируя от бешеного выброса адреналина.

– Мы изучили ваши поправки к пятому пункту. «Блэквуд Карго» готово предоставить терминалы в Лонг-Бич на эксклюзивных условиях.

Внизу, в полумраке под столом, пахло полированным деревом и его мускусным, сводящим с ума одеколоном. Т/и лукаво улыбнулась во тьме. Её тонкие, ухоженные пальцы легли на пряжку его ремня. Медленно, стараясь не издать ни единого металлического звука, она расстегнула пряжку. Молния подалась вниз с еле слышным шорохом.

Над столом Дэмир продолжал говорить, но его пальцы, сжимавшие золотую ручку, побелели:

– Мы гарантируем снижение таможенных издержек... на... на двенадцать процентов...

Голос мужчины на долю секунды дрогнул, когда Т/и запустила ладони под хлопковую ткань его белья и вытащила наружу его огромный, пылающий член.

Он был твердокаменным, налитым темной кровью, горячим, как раскаленное железо. На широкой багровой головке уже блестела крупная капля прозрачной смазки. Он пульсировал в её ладони, требуя немедленной разрядки.

– Мистер Блэквуд? – послышался скрипучий голос азиатского партнёра из динамика. – Вы упомянули Лонг-Бич. Но как насчёт страховых взносов для транзита через Осаку?

Т/и не дала ему времени собраться с мыслями.

Она приблизила лицо к его паху, обдав пылающую головку влажным, горячим дыханием, и кончиком языка медленно, с изощрённой жестокостью слизнула солоноватую каплю.

Мышцы на бёдрах Дэмира моментально свело судорогой. Под столом его мощные колени едва заметно вздрогнули.

– Страховые... взносы... – Дэмир вцепился свободной рукой в край стола с такой силой, что дубовая древесина жалобно скрипнула. Его челюсти сжались. – Страховка... остаётся в рамках стандартного морского права.

Т/и широко раскрыла губы и мягко, неотвратимо насадила влажный рот на его массивную головку.

– М-м-х... – глухой, задавленный стон вырвался из горла Дэмира, но он тут же замаскировал его под сухой кашель, прикрыв рот кулаком.

– С вами всё в порядке, сэр? – уточнил юрист консорциума.

– Да, – выдохнул Дэмир, и его бас стал пугающе низким, хриплым, вибрирующим на грани слышимости. – Продолжайте. Я слушаю предложения по Осаке.

Т/и знала его тело так же безупречно, как линии собственных коллекций. Она опустилась ниже, вбирая в горячий, тесный плен треть его невероятной длины. Её язык непрерывно работал, оглаживая чувствительную уздечку снизу, пока щёки втягивались, создавая вакуум невероятной силы.

Дэмир над столом вел войну за собственное сознание. Каждая клетка его двухметрового натренированного тела кричала от экстаза. Мышцы спины и пресса натянулись, как стальные тросы. Он не мог пошевелиться, не мог опустить руку под стол, чтобы направить её или остановить — на мониторе велась прямая трансляция его лица, малейшее подозрительное движение сорвало бы сделку десятилетия.

А Т/и продолжала свою пытку.

Она обхватила основание его толстого ствола ладонью, сжимая кольцом из пальцев, и погрузилась ещё глубже. Её горло раскрылось, принимая его почти целиком. Горячая, влажная плоть смыкалась вокруг него со всех сторон. Она двигала головой в размеренном, гипнотическом ритме, лаская губами натянутую кожу, смакуя его стоны, которые он с титаническим усилием запирал в себе.

– По нашим расчётам, порт Осаки требует дополнительных пяти миллионов депозита, – вещал голос из динамика. – Мистер Блэквуд, вы принимаете эти условия?

Дэмир закрыл глаза. Вены на его висках и шее вздулись, грозя лопнуть. Под столом его бёдра мелко, судорожно подрагивали — он был на грани. Т/и увеличила темп, её язык неистово полосовал чувствительную головку, а вторая рука мягко сжала его напряжённые, тяжёлые яички, доводя мужчину до слепого безумия.

– Мы... не принимаем... эти условия, – произнёс Дэмир.

Его голос сорвался на опасный, леденящий рык, дыхание стало прерывистым и глубоким.

– Либо три миллиона... либо мы уходим в порт Пусана. Решайте. Сейчас.

Он бросил эту фразу с такой свирепой, первобытной мощью, порождённой диким физическим напряжением, что на том конце провода повисла гробовая тишина. Партнёры приняли его прерывистое дыхание и рычащие интонации за крайнюю степень сдерживаемого делового гнева.

Т/и чувствовала, как его член внутри её рта стал обжигающе горячим, как запульсировала главная вена, возвещая о скором взрыве. Дэмир начал терять контроль — его бёдра сами собой толкнулись навстречу её рту, тело сотрясала крупная, неудержимая дрожь. Он был в полусекунде от того, чтобы кончить прямо ей в горло, сорвав встречу победным криком.

И именно в этот миг Т/и резко остановилась.

Она с влажным щелчком отняла губы от его раскалённой плоти.

Дэмир судорожно втянул воздух через нос, его пальцы впились в край стола так, что треснул лак. На лице мужчины отразилась немая, мучительная агония прерванного оргазма.

– Мы... согласны на три миллиона, мистер Блэквуд, – растерянно донеслось из динамика. – Контракт утверждается.

Дэмир не слышал их. Он смотрел вниз, сквозь щель между столешницей и креслом, его глаза полыхали чёрным, смертоносным пламенем.

Т/и, стоя на коленях, спокойно достала из сумочки зеркальце. Мельком взглянув на себя, она кончиком пальца подправила помаду, слегка стёршуюся на нижней губе. Затем подняла на Дэмира насмешливый, сияющий триумфом взгляд.

Она не стала помогать ему. Оставив его каменный, сочащийся смазкой и брошенный на пике член торчать из расстёгнутых брюк, Т/и плавно выбралась из-под стола с противоположной стороны.

– Господа, подтверждение подписей через моего секретаря, – глухо бросил Дэмир в микрофон и одним ударом пальца захлопнул крышку ноутбука, прерывая связь.

Он резко поднялся, опрокинув массивное кожаное кресло назад.

– Т/и! – прорычал он.

Его голос вибрировал от нечеловеческого напряжения, в паху всё горело огнём, мышцы дрожали от неутолённой ярости и похоти. Он шагнул к ней, намереваясь схватить, прижать к стене и взять прямо здесь, не снимая туфель.

– Стоять, – скомандовала она, вскинув ладонь.

Её голос звенел сталью и абсолютным превосходством. Она стояла у выхода, поправляя безупречную юбку, и на её лице играла ослепительная улыбка победительницы.

– Контракт подписан, поздравляю, мистер Блэквуд. Ты был очень убедителен.

– Ты... ты не уйдёшь вот так, – прохрипел он, тяжело дыша, борясь с желанием наброситься на неё, как дикий зверь. – Ты довела меня до края, сука... Иди сюда. Сейчас же.

– Нет, милый, – Т/и послала ему воздушный поцелуй, взявшись за ручку двери. – У меня через сорок минут генеральная репетиция показа. Вся база ждёт моих указаний. А ты... остынь. Говорят, холодный душ отлично помогает при перегреве логистических мощностей.

– Я найду тебя, – пообещал он низким, густым басом, в котором клокотала тёмная, неотвратимая страсть. – Клянусь, сегодня ночью на твоей базе от твоих шёлковых платьев останутся только лохмотья.

– С нетерпением жду, – подмигнула она.

Дверь кабинета щёлкнула, закрываясь за её спиной.

Т/и шла по коридору компании, высоко подняв голову. Встречные сотрудники инстинктивно вжимались в стены, поражённые её сияющим, хищным великолепием. Внутри неё звенела чистая, концентрированная победа. Она довела самого опасного хищника Манхэттена до бессильной дрожи, показав, чья власть на самом деле правит их союзом.

***

Через двадцать минут её белоснежный «Мерседес» уже въезжал на подземную парковку дизайн-центра в Сохо.

Когда Т/и поднялась на лифте в просторный лофт базы, работа там кипела вовсю. Манекенщицы вышагивали по импровизированному подиуму, осветители настраивали холодные софиты, а портные на коленях подгоняли подол финального вечернего платья из миланского шёлка.

– Т/и! Наконец-то! – навстречу выбежала запыхавшаяся Хлоя с планшетом. – Звонили из порта! Дэмир только что подтвердил разгрузку всех контейнеров по сниженной ставке! Он выбил невероятные условия! Ты... ты знала?

Т/и сняла пальто, бросив его ассистентке, и бросила взгляд на своё запястье, где тикали золотые часики:

– Я принимала непосредственное участие в финальной стадии переговоров, Хлоя. Можно сказать, оказала моральную поддержку.

Подруга подозрительно прищурилась, оглядывая сияющее, румяное лицо Т/и и чуть припухшие губы:

– Почему мне кажется, что эта «поддержка» нарушала как минимум три статьи уголовного кодекса и все правила приличия?

– Потому что приличия придумали для тех, кто не умеет побеждать, – усмехнулась Т/и, подходя к центральному зеркалу и оценивая свет на подиуме. – Включайте вторую линию прожекторов. Париж должен ослепнуть от нашего блеска.

Работа закружила её. Следующие два часа Т/и без устали раздавала указания, правила драпировку тканей, меняла акценты в макияже моделей и чувствовала себя на пике формы. Она была не просто красивой женщиной — она была хозяйкой собственной империи, сильной, независимой и опасной.

Около шести вечера, когда основной прогон завершился и модели разошлись по гримёркам, тишину лофта нарушил резкий, вибрирующий рёв мотора на улице.

Звук был слишком знакомым. Этот тяжелый, раскатистый рык модифицированного «Харлея» ни с чем нельзя было спутать. Он сотрясал оконные стёкла базы, поднимаясь с нижнего яруса.

Телефон в кармане брюк Т/и мягко завибрировал.

На экране высветилось сообщение от контакта с одной буквой: «Д».

*«Я внизу. Твоя база оцеплена моими ребятами. Охрана распущена по домам. Спускайся сама, куколка... или я поднимусь и возьму тебя прямо на глазах у твоих портных на том самом подиуме. Долги нужно возвращать с процентами».*

Т/и медленно опустила телефон, чувствуя, как по позвоночнику пробегает сладкая, обжигающая волна жара. Пульс подскочил до предела.

Она повернулась к Хлое, которая уже испуганно прислушивалась к рёву двигателя под окнами:

– Хлоя, рабочий день окончен. Закрой лофт через двадцать минут.

– Т/и, это он? Он приехал за тобой?

Т/и лишь поправила локон, накинула тренч и одарила подругу загадочной, торжествующей улыбкой.

– Он приехал за реваншем, – произнесла она, направляясь к служебному лифту, ведущему в тёмный переулок. – И на этот раз я позволю ему думать, что он победил.

Двери лифта сомкнулись, унося её навстречу зверю, которого она сама выпустила из клетки. Война продолжалась — и эта ночь обещала стать самой жаркой за всю историю их безумия.