← Назад к обзору

вместе навсегда

Заимствованное тепло

Прошел год. Триста шестьдесят пять дней, сплетенных в тугой, удушающий узел из тишины, контроля и абсолютной, болезненной преданности. Пентхаус Ким Тэхёна превратился в хрустальную башню, парящую над суетливым Сеулом. В этой башне не было принцессы. В ней был дракон и его сокровище, которое он больше никогда не собирался показывать миру.

Жизнь вошла в колею, выточенную страхом и любовью. Тэхён управлял империей из своего кабинета, его голос по селектору решал судьбы корпораций, а взгляд, брошенный на экран монитора, заставлял трепетать директоров на другом конце света. Чонгук был его тенью. Тихой, послушной, почти бесплотной. Он больше не пытался ходить за Тэхёном на совещания. Он сидел в смежной библиотеке, отделенный стеной из тонированного стекла, и читал. Или рисовал. Или просто смотрел на спину своего омеги, находя в ее неподвижности единственную константу в своем разрушенном мире.

Они не выходили на улицу. Еду доставляли проверенные люди, одежду привозили портные, а единственным гостем, которому дозволялось нарушать их стерильное уединение, был Пак Чимин. Да и то нечасто.

Сегодняшний звонок был неожиданностью. Тэхён как раз заканчивал разбор квартального отчета, когда на экране телефона высветилось улыбающееся лицо Чимина.

– Тэхён-а! Привет! Не отвлекаю?

Тэхён бросил взгляд на библиотеку. Чонгук, заметив, что он говорит по телефону, напрягся и поднял голову от альбома для рисования.

– Отвлекаешь, – ровным тоном ответил Тэхён, но в его голосе не было раздражения. – Что-то срочное?

– Более чем! – голос Чимина звенел от счастья. – У нас… у нас пополнение! Вчера вечером! Маленький омежка, представляешь? Чон Соджун. Он такой крошечный, Тэ, и пахнет молоком и персиками.

Тэхён на мгновение замер. Ребенок. Новая жизнь. Что-то настолько далекое от их выверенного, безвоздушного существования.

– Поздравляю, Чимин-а. Я очень рад за вас с Хосоком.

– Спасибо! Слушай, я знаю, что вы… ведете уединенный образ жизни, – Чимин осторожно подбирал слова. – Но мы бы очень хотели вас видеть. Хосок напек твои любимые булочки с корицей. И Чонгуку… может, ему будет полезно увидеть что-то… светлое? Пожалуйста, Тэ. Приезжайте. Хотя бы на часик.

Тэхён посмотрел на Чонгука. Тот уже стоял у стеклянной стены, прижавшись к ней лбом, и его глаза, полные вечной тревоги, были устремлены на Тэхёна. Он не слышал разговора, но чувствовал, что происходит нечто, нарушающее их рутину.

– Я не думаю, что это хорошая идея, Чимин.

– Тэхён, пожалуйста, – в голосе Чимина прозвучала мольба. – Мы ведь… мы ведь всё ещё друзья? Я так давно не видел Чонгука. Я скучаю по нему.

Эта простая фраза ударила Тэхёна под дых. Друзья. Он так давно не думал в этих категориях. Его мир сузился до одного человека.

– Хорошо, – выдохнул он, сам не веря своим словам. – Мы приедем. Через час.

Закончив разговор, он поднялся и вошел в библиотеку. Чонгук тут же шагнул к нему, вцепляясь в рукав его кашемирового свитера.

– Куда? – его голос был тихим, испуганным. – Мы куда-то едем? На улице… там люди?

– Мы едем к Чимину и Хосоку, – Тэхён мягко взял его за руку. Пальцы альфы были ледяными. – У них родился сын. Они хотят, чтобы мы его поздравили.

– Ребенок? – Чонгук непонимающе моргнул. – Маленький?

– Да, Гук-и. Совсем крошечный. Там безопасно. Это дом Чимина. Мы пробудем там недолго и вернемся. Я буду рядом с тобой каждую секунду. Обещаю.

Чонгук колебался. Его мир состоял из этих четырех стен. Любой выход за их пределы был равносилен шагу в кипящую лаву. Но имя Чимина и слово «маленький» возымели свой эффект. Чимин был безопасной зоной. А что-то маленькое не могло причинить вреда.

– Только… если ты будешь держать меня за руку, – прошептал он.

– Буду, – кивнул Тэхён. – Всегда.

Квартира Чимина и Хосока была полной противоположностью их пентхауса. Светлая, немного хаотичная, пахнущая выпечкой, детской присыпкой и счастьем. Когда они вошли, Хосок, сияя своей солнечной улыбкой, тут же заключил Тэхёна в объятия. Чонгук, как и ожидалось, спрятался за спину своего омеги, вцепившись в его пиджак мертвой хваткой.

– Чонгук-а! – Хосок тепло улыбнулся ему. – Как же мы рады тебя видеть! Проходите, не стойте на пороге.

Чимин вышел из спальни, осторожно неся на руках маленький сверток в голубом одеяльце. Увидев Чонгука, он замер, и его глаза наполнились сложной смесью радости и боли. Его друг был здесь, но это был уже не тот уверенный в себе староста, а его бледная, испуганная тень.

– Привет, Гук-и, – мягко сказал Чимин.

Чонгук лишь кивнул, не отрывая взгляда от свертка в его руках.

– Это Соджун, – Чимин подошел ближе.

Тэхён почувствовал, как Чонгук за его спиной затаил дыхание. Он осторожно выглянул из-за плеча омеги. В свертке спало крошечное существо с пухлыми щечками и смешным хохолком темных волос.

– Он… очень маленький, – прошептал Чонгук.

– Хочешь подержать? – предложил Хосок.

Чонгук испуганно отшатнулся, снова прячась за Тэхёна.

– Нет-нет, я… я его уроню. Он хрупкий.

– Ничего ты не уронишь, – Чимин сел на диван и жестом пригласил их присоединиться. – Садитесь. Тэхён, ты сядешь рядом, и всё будет хорошо.

Тэхён медленно подвел Чонгука к дивану и сел, увлекая его за собой. Чонгук сел на самый краешек, готовый в любой момент вскочить. Его рука намертво сжимала ладонь Тэхёна.

Чимин осторожно положил спящего Соджуна на диван между собой и Чонгуком. Малыш во сне недовольно крякнул и высунул из одеяльца крошечный кулачок.

И тут произошло нечто невероятное.

Чонгук, который боялся даже посмотреть в сторону ребенка, завороженно уставился на этот кулачок. Он медленно, очень медленно, высвободил свою руку из хватки Тэхёна и протянул указательный палец к ручке малыша. Он коснулся ее так осторожно, словно дотрагивался до крыла бабочки. В ту же секунду крошечные пальчики Соджуна инстинктивно сжались, обхватив палец Чонгука.

Тэхён увидел, как по лицу его альфы пробежала дрожь. Чонгук замер, его глаза расширились. Он смотрел на свою руку, пойманную в этот крошечный, но цепкий плен, и на его губах медленно, впервые за многие месяцы, расцвела улыбка. Не вымученная, не вежливая, а настоящая. Та самая, с ямочками на щеках, которую Тэхён считал навсегда утерянной. Его знаменитая «кроличья» улыбка.

Сердце Тэхёна остановилось, а потом забилось с бешеной, оглушающей силой. Вот он. На одну секунду, на одно мгновение, перед ним был тот самый Чон Чонгук. Не призрак, не пациент, не жертва. А просто Гук.

В этот момент Соджун проснулся. Он не заплакал, а просто открыл свои большие темные глаза и уставился на нависшее над ним лицо Чонгука. Чонгук испуганно отдернул руку, но было поздно. Он был пойман.

– У-а, – серьезно сказал малыш.

И Чонгук, забыв обо всем на свете, вдруг тихо хихикнул. Он снова протянул палец к ребенку, и тот снова вцепился в него.

– Привет, – прошептал Чонгук. – Ты Соджун. А я Чонгук.

Тэхён, Чимин и Хосок сидели, боясь пошевелиться, и наблюдали за этим чудом.

Следующий час пролетел как один миг. Чонгук полностью преобразился. Он уже не сидел на краешке дивана. Он сидел на полу, на мягком ковре, а рядом с ним, на развивающем коврике, лежал Соджун. Чонгук, который последние два года говорил лишь односложными предложениями, теперь без умолку болтал с младенцем. Он корчил ему рожицы, изображал звуки животных, тряс перед ним погремушкой. И смеялся. Он смеялся так заливисто и искренне, что у Тэхёна сводило скулы от желания заплакать.

– Он совсем другой, – прошептал Чимин, сидя рядом с Тэхёном на кухне и наблюдая за сценой в гостиной. – Я не видел его таким… живым… с самой школы.

– Я тоже, – глухо ответил Тэхён, не сводя глаз с Чонгука.

В его душе боролись два чувства. Бесконечная, всепоглощающая радость и укол ревности. Этот маленький человечек за один час сделал то, чего сам Тэхён не мог добиться за два года со всей своей любовью, деньгами и властью. Он заставил Чонгука улыбнуться.

Именно тогда в голове Тэхёна родилась безумная, опасная, но такая соблазнительная идея.

– Чимин-а, – начал он, и его голос дрогнул. – Как ты думаешь…

– Что, Тэ?

– Что если… что если я оставлю его у вас? Ненадолго. На пару часов.

Чимин удивленно посмотрел на него.

– Оставить? Но он же… он без тебя и пяти минут не может.

– Раньше не мог, – Тэхён кивнул в сторону гостиной, где Чонгук сейчас аккуратно менял Соджуну подгузник под чутким руководством Хосока. – А сейчас, по-моему, он даже не помнит о моем существовании. Может, это… это шанс? Может, ему нужен не я? Может, ему нужно о ком-то заботиться, чтобы почувствовать себя нужным? Сильным?

Эта мысль была как наркотик. Сладкий и ядовитый. Если Чонгук сможет обходиться без него, хотя бы час, два… это будет шаг. Крошечный шаг из их золотой клетки. Шаг к свободе. Для них обоих.

– Я не знаю, Тэхён, – Чимин выглядел обеспокоенным. – А если что-то пойдет не так?

– Ничего не пойдет. Вы же здесь. И Хосок. Он полностью поглощен ребенком. Он в безопасности. Я просто съезжу в офис, подпишу пару документов, которые не мог подписать из дома, и вернусь. Это займет не больше трех часов. Пожалуйста, Чимин. Давай попробуем.

Чимин долго смотрел на него, потом на счастливое лицо Чонгука, и наконец кивнул.

– Хорошо. Давай попробуем.

Тэхён подошел к Чонгуку. Тот как раз убаюкивал на руках засопевшего Соджуна.

– Гук-и, – тихо позвал Тэхён.

Чонгук поднял на него глаза. В них не было страха. Только спокойствие и какая-то мягкая усталость.

– Мне нужно отъехать на пару часов. В офис. Ты останешься здесь, с Чимином, Хосоком и Соджуном. Хорошо?

Чонгук посмотрел на спящего малыша у себя на руках, потом снова на Тэхёна. На мгновение в его взгляде промелькнула тень привычной паники, но она тут же утонула в волне теплоты, исходившей от ребенка.

– Ты… ты вернешься?

– Конечно, вернусь. Очень скоро. Ты даже не успеешь соскучиться. Ты же присмотришь за Соджуном, пока меня нет?

Чонгук серьезно кивнул.

– Присмотрю.

Тэхён попрощался с друзьями и вышел из квартиры. Спускаясь в лифте, он чувствовал себя так, будто совершает государственную измену. Он нарушал свое главное обещание – никогда не оставлять Чонгука. Но надежда, впервые за долгое время распустившаяся в его душе, была сильнее чувства вины.

Сев в машину, он впервые за два года поехал по улицам Сеула один. Без тени на соседнем сиденье. Без ледяной руки, вцепившейся в его ладонь. Тишина в салоне была оглушительной, непривычной. Свобода ощущалась как пустота. Как ампутированная конечность, которая продолжала фантомно болеть.

Он не поехал в офис. Он просто катался по городу, глядя на спешащих прохожих, на влюбленные парочки, на матерей с колясками. На нормальную жизнь, которой у него не было. Он остановился у кофейни и купил себе латте. Он сидел в машине, пил горячий кофе и смотрел на часы. Прошел час. Потом полтора. Чимин не звонил. Значит, всё было в порядке.

Надежда в его груди росла, превращаясь в уверенность. Это работает. Он нашел ключ. Не нужно запирать Чонгука от мира. Нужно дать ему мир, о котором он сможет заботиться.

Он уже разворачивал машину, чтобы ехать обратно, когда телефон зазвонил. На экране высветилось «Чимин». Тэхён улыбнулся и нажал на кнопку ответа.

– Ну что, не разнесли вы там квартиру? – весело спросил он.

Но в ответ он услышал не смех Чимина, а его срывающийся, панический голос.

– Тэхён, умоляю, возвращайся! Быстрее!

Улыбка сползла с лица Тэхёна.

– Что случилось? С Чонгуком что-то не так?

– Я не знаю, что делать! – кричал Чимин в трубку. – Соджун уснул… Хосок уложил его в кроватку в спальне. И Чонгук… он будто выключился. Он просто сел на пол посреди гостиной и смотрел на закрытую дверь спальни. А потом… потом он начал кричать. Он зовет тебя, Тэхён! Он бьется головой о стену и кричит твое имя! Мы не можем его успокоить! Он никого к себе не подпускает!

Мир Тэхёна, на час раскрашенный в яркие цвета, снова стал черно-белым. Он бросил стакан с кофе на пассажирское сиденье, разворачивая машину с визгом шин.

– Я еду! Не трогайте его! Просто говорите с ним! Скажите, что я уже в пути!

Он гнал по городу, нарушая все правила, пролетая на красный свет. В ушах стоял крик Чимина и воображаемый крик Чонгука. Дурак. Какой же он был идиот. Он не лечил его. Он просто пытался найти ему замену. Временный костыль. Но как только этот костыль убрали, вся конструкция рухнула с еще большим грохотом.

Он взлетел на нужный этаж, даже не дожидаясь лифта. Дверь в квартиру была распахнута. Он ворвался внутрь.

Картина, которую он увидел, была страшнее любого кошмара. Посреди гостиной, на полу, в позе эмбриона лежал Чонгук. Его трясло так, что, казалось, вот-вот сломаются кости. Он не кричал. Он издавал тихий, скулящий вой, от которого стыла кровь в жилах. Его ногти до крови расцарапали паркет, а на лбу, там, где он бился о стену, наливался багровый синяк. Чимин и Хосок стояли в углу, бледные, испуганные, не решаясь подойти.

– Чонгук! – Тэхён бросился к нему.

Он упал на колени и, не обращая внимания на сопротивление, на слепые, отталкивающие удары, обхватил его, заключая в стальные объятия.

– Я здесь, Гук-и… я здесь, мой хороший… тише… я здесь.

Он выпустил свои феромоны – концентрированный запах горького шоколада и его личного, успокаивающего тепла. Он окутал Чонгука этим запахом, как коконом.

Альфа замер. Его тело перестало биться в конвульсиях. Он медленно поднял голову. Его глаза были безумными, зрачки расширены, в них не было ни мысли, ни осознания. Он принюхался, как затравленный зверек, а потом его взгляд сфокусировался на лице Тэхёна.

– Тэ?.. – прохрипел он.

И в ту же секунду он вцепился в Тэхёна так, будто от этого зависела его жизнь. Он обвил его руками и ногами, уткнулся лицом в его шею и зарыдал. Громко, отчаянно, как ребенок, потерявшийся в толпе и нашедший свою мать.

– Ты пришел… ты не бросил… – всхлипывал он, задыхаясь от слез. – Его забрали… свет забрали… и снова стала темнота… я думал, ты не вернешься… я думал, ты оставил меня в темноте…

– Никогда, – шептал Тэхён, укачивая его и гладя по дрожащей спине. – Слышишь, Чонгук? Никогда. Я был дураком. Прости меня.

Он поднял глаза на Чимина. В его взгляде была такая смертельная усталость и такая черная безысходность, что Чимин невольно отступил на шаг.

– Прости, Тэ… – прошептал Чимин. – Мы не знали…

– Это не ваша вина, – глухо ответил Тэхён. – Это моя.

Он осторожно поднялся, увлекая за собой Чонгука, который так и не разжал своих объятий. Тэхён практически нес его к выходу.

– Мы пойдем.

Они ехали домой в полной тишине, нарушаемой лишь тихими всхлипами Чонгука. Он так и не отстранился от Тэхёна, устроившись на пассажирском сиденье так, чтобы касаться его плечом, рукой, бедром.

Вернувшись в пентхаус, Тэхён уложил его в кровать. Он обработал ссадины на его руках и синяк на лбу. Чонгук молча наблюдал за ним, не выпуская его руку. Когда Тэхён закончил, Чонгук притянул его ладонь к своим губам и поцеловал.

– Не уходи больше, – прошептал он.

– Не уйду, – ответил Тэхён, ложась рядом и обнимая его.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Чонгук почти мгновенно уснул, измученный истерикой. А Тэхён лежал с открытыми глазами и смотрел в потолок.

Он потерпел сокрушительное поражение. Он надеялся, что заимствованное тепло маленького ребенка сможет растопить лед в душе Чонгука. Но он ошибся. Чонгук не мог греться от чужого огня. Его единственным источником тепла, его солнцем, его миром был сам Тэхён.

И сегодня Тэхён понял окончательно: он был не просто лекарством. Он был и самой болезнью. Неотделимой, хронической, неизлечимой. Он не искал для Чонгука спасения. Он искал для себя замену. И не нашел.

Он крепче обнял спящего альфу, вдыхая его запах. Всё кончено. Больше никаких экспериментов. Никаких попыток. Только их хрустальная башня, парящая над миром. И тишина. Их общая, спасительная и губительная тишина. Навсегда.