← Назад к обзору

вместе навсегда

Осколки зеркала и горький шоколад

В ту ночь Тэхён не спал. Он сидел на полу своей комнаты, окружённый тишиной, которая казалась плотной и вязкой, как дёготь. В голове, словно заезженная пластинка, прокручивались слова Чимина о «ненастоящем» и холодный, разочарованный взгляд Чонгука. В какой-то момент Тэхён поймал своё отражение в зеркале шкафа — бледное лицо, лихорадочно блестящие глаза и дрожащие губы.

– Слабак, – прошептал он сам себе, и этот шёпот разрезал тишину, как скальпель.

Зачем ему их одобрение? Зачем ему нежность Чимина, которая только размягчала его кости, превращая в такое же бесхребетное существо? Зачем ему признание Чонгука, который ценил только правила и дисциплину? Они оба хотели его переделать. Один хотел сделать его добрым, другой — послушным. Но никто не хотел его настоящего.

Тэхён резко встал и со всей силы ударил кулаком по зеркалу. Стекло треснуло, расходясь паутиной, и один из острых осколков глубоко рассёк ему кожу на костяшках. Глядя на капающую на ковёр кровь, Тэхён почувствовал не боль, а странное, дикое облегчение. Ему не нужны были защитники. Ему не нужны были друзья.

– Я омега, – прорычал он, слизывая кровь с руки, и его глаза вспыхнули недобрым, почти животным блеском. – Но вы все будете ползать у моих ног.

На следующее утро в школу пришёл другой Ким Тэхён. Если раньше его ярость была похожа на костёр, который можно было хотя бы заметить издалека, то теперь она превратилась в ледяной шторм. Он больше не скрывал свой запах — горький шоколад с нотками жжёного сахара заполнил коридоры, но в нём не было и капли призывности. Это был запах угрозы.

Первой жертвой стал альфа из футбольной команды, который случайно задел Тэхёна плечом в дверях. Раньше Тэхён бы просто огрызнулся, но сейчас он, не говоря ни слова, схватил парня за загривок и с размаху впечатал его лицом в дверной косяк.

– Ты... ты что творишь, придурок?! – взвыл альфа, хватаясь за разбитый нос.

Тэхён наклонился к нему, и его голос был тихим, лишённым всяких эмоций:

– Если ты ещё раз окажешься в радиусе метра от меня, я вырву тебе кадык. Мне плевать, какой ты там доминант. Здесь доминирую я. Понял?

Парень, который был в полтора раза шире Тэхёна, в ужасе закивал, пятясь назад. Вокруг собралась толпа, но как только Тэхён обвёл их тяжёлым взглядом, ученики поспешили разойтись.

Чимин стоял в конце коридора, прижимая к груди свои вечные учебники. Он видел всё. Его лицо было бледным, а в глазах застыл немой вопрос. Он сделал робкий шаг вперёд, надеясь, что это просто дурной сон.

– Тэхён-сси... – позвал он, и его голос дрогнул.

Тэхён медленно повернул голову. В его взгляде не осталось ни капли того тепла, которое промелькнуло на крыше. Там была лишь пустота.

– Пак, – процедил он, и Чимин невольно вздрогнул от того, как холодно прозвучало его имя. – Исчезни с моих глаз. И не смей больше открывать свой рот в моём присутствии. Твоя доброта вызывает у меня рвотные позывы.

– Но я... я просто хотел...

– Мне плевать, чего ты хотел! – Тэхён вдруг сорвался на крик, и воздух вокруг него, казалось, завибрировал от переизбытка агрессивных феромонов. – Ты — пустое место. Слабый альфа, который ищет защиты у омеги. Ты позорище. Если я ещё раз увижу, что ты смотришь в мою сторону, я сделаю так, что ты сам захочешь перевестись из этой школы.

Чимин замер, его губы задрожали. Он не плакал, но его взгляд был таким, будто ему в сердце вогнали ржавый нож. Он молча развернулся и ушёл, ссутулившись так, будто на его плечи свалилась тяжесть всего мира.

Тэхён проводил его взглядом и почувствовал мимолётный укол где-то под рёбрами, но тут же подавил его. Ему не было жаль. Жалость — это яд.

К середине дня школа была на грани истерики. Учителя боялись заходить в классы, где находился Тэхён. Он сорвал урок литературы, просто швырнув стул в окно, когда учительница сделала ему замечание. Директор вызвал его к себе, но Тэхён даже не пошёл в кабинет, просто пройдя мимо и хлопнув дверью так, что задрожали стёкла.

Чонгук нашёл его после обеда за школой, в старой беседке, где обычно никто не ходил. Староста выглядел измотанным, его идеальная форма была слегка помята.

– Тэхён, остановись, – Чонгук подошёл к нему, стараясь сохранять спокойствие, но его руки, сжатые в кулаки, выдавали его состояние. – Ты сошёл с ума? Ты избил троих за одно утро. На тебя готовят документы на отчисление. Учителя в ужасе.

Тэхён, сидевший на перилах беседки, лениво повернул голову.

– О, наш доблестный рыцарь пришёл спасать положение? – Он спрыгнул на землю, медленно приближаясь к Чонгуку. – А я-то думал, ты занят составлением отчётов о моём «ужасном» поведении.

– Я пытаюсь тебе помочь! – Чонгук сорвался на крик, хватая Тэхёна за плечи. – Что с тобой произошло за одну ночь? Ты превратился в монстра! Ты запугал Чимина так, что он заперся в туалете и не выходит!

Тэхён резко сбросил руки Чонгука и, прежде чем тот успел среагировать, нанёс быстрый удар в живот. Чонгук охнул, сгибаясь пополам. Он был сильным альфой, но он не ожидал, что Тэхён действительно поднимет на него руку.

– Помочь мне? – Тэхён схватил Чонгука за волосы, заставляя его поднять голову и посмотреть на себя. – Ты никогда не помогал мне, Чонгук. Ты только дрессировал меня. Ты хотел, чтобы я был твоим ручным омегой, послушным и тихим. Но у тебя не выйдет.

Тэхён ударил его ещё раз, на этот раз локтем в челюсть. Чонгук отлетел к столбу беседки, из его разбитой губы потекла кровь. Он поднял на Тэхёна взгляд, в котором теперь мешались боль, шок и... страх. Впервые в жизни Чон Чонгук по-настоящему испугался омегу.

– Ты... ты не понимаешь, что делаешь, – прохрипел Чонгук, вытирая кровь тыльной стороной ладони. – Ты разрушаешь себя.

– Я создаю себя заново, – Тэхён подошёл вплотную, наступая ботинком на ладонь Чонгука, прижатую к полу. Он надавил всем весом, наслаждаясь тихим стоном боли, сорвавшимся с губ альфы. – Посмотри на себя. Великий староста, идеал школы, лежит у моих ног. И ты ничего не можешь сделать. Потому что ты боишься меня. Вы все меня боитесь. И это лучшее чувство в мире.

Тэхён наклонился ниже, его лицо было в паре сантиметров от лица Чонгука.

– Больше не подходи ко мне, Чонгук-и. И не пытайся меня учить жизни. Ты для меня больше никто. Вы оба для меня — просто мусор под ногами.

Тэхён развернулся и пошёл прочь, оставив Чонгука в пыли беседки. Он чувствовал невероятный прилив сил. Ему казалось, что он наконец-то обрёл истинную свободу. Ему не нужны были привязанности, не нужны были чувства. Только власть и страх.

Вечером он шёл по школьному двору, и ученики буквально вжимались в стены, освобождая ему путь. Он чувствовал их ужас, их шёпот за спиной, и это было слаще любого комплимента.

Но когда он проходил мимо музыкального зала, он услышал тихие звуки пианино. Мелодия была грустной, надрывной, она резала слух своей чистотой. Тэхён замер у двери. Он знал, кто там. Только один человек в этой школе мог играть так — вкладывая в каждую ноту свою израненную душу.

Он хотел войти и разгромить инструмент. Хотел заставить эту музыку замолчать навсегда. Он взялся за ручку двери, но... рука не повернулась.

Внутри него, где-то глубоко под слоями льда и ярости, что-то болезненно сжалось. Образ Чимина, который смотрел на него с надеждой, образ Чонгука, который, несмотря на всю свою строгость, всегда был рядом... Эти тени прошлого пытались пробиться сквозь его новую броню.

– Нет, – прошептал Тэхён, отпуская ручку двери. – Мне никто не нужен. Я сам по себе.

Он резко развернулся и зашагал к выходу из школы. Дождь снова начал накрапывать, смывая с асфальта пыль и следы дневных драк. Тэхён шёл с высоко поднятой головой, не замечая, что его собственные руки всё ещё дрожат, а в груди, вопреки всем его стараниям, зияет огромная, чёрная дыра, которую не под силу заполнить ни страху окружающих, ни его собственной жестокости.

Он стал королём этой школы. Королём, которого все боялись. Но в эту ночь, возвращаясь в свою пустую квартиру, Ким Тэхён впервые осознал, что у королей на троне из разбитого стекла всегда очень холодные и окровавленные ноги.

На следующее утро ситуация стала ещё хуже. Тэхён пришёл в школу с повязкой на руке — вчерашняя рана от зеркала воспалилась, но он не обращал на это внимания. Он чувствовал, как внутри него копится новая порция злобы, требующая выхода.

В классе было неестественно тихо. Когда Тэхён вошёл, все разговоры мгновенно прекратились. Он прошёл к своей парте, пнув по дороге чей-то рюкзак.

– Чей это мусор? – спросил он, оглядывая класс.

Хозяин рюкзака, щуплый омега с первого ряда, вскочил, дрожа всем телом.

– И-извини, Тэхён-сси... я сейчас уберу...

– «Тэхён-сси»? – Тэхён усмехнулся, подходя к парню. – Мы что, друзья?

Он схватил рюкзак и вытряхнул всё его содержимое на пол. Тетради, ручки, личные вещи рассыпались по полу. Тэхён начал методично топтать их своими тяжёлыми ботинками.

– Тэхён, прекрати!

Это был Чимин. Он стоял в дверях класса, и на этот раз в его взгляде не было печали. Там была решимость. Он быстро подошёл к Тэхёну и попытался оттолкнуть его от рассыпанных вещей.

– Ты ведешь себя как трус! – выкрикнул Чимин, и весь класс ахнул. Назвать Тэхёна трусом было равносильно смертному приговору. – Ты нападаешь на тех, кто слабее, потому что боишься посмотреть в глаза тем, кто тебя действительно любит!

Тэхён замер. Его лицо исказилось от ярости. Он медленно повернулся к Чимину, и его феромоны ударили по классу с такой силой, что некоторым стало трудно дышать.

– Что ты сказал? – прошипел он, сокращая расстояние между ними.

– Я сказал, что ты трус, – повторил Чимин, хотя его голос заметно дрожал. – Ты прячешься за этой жестокостью, потому что тебе страшно быть настоящим. Тебе страшно, что кто-то увидит, какой ты на самом деле.

Тэхён замахнулся для удара, но в этот момент в класс вошёл Чонгук. Его лицо было бледным, на щеке виднелся синяк, оставленный Тэхёном вчера, но взгляд был холодным и решительным.

– Чимин, отойди от него, – приказал Чонгук. – Тэхён, директор вызвал полицию. Твои выходки закончились.

Тэхён рассмеялся — громко, безумно, пугая всех присутствующих.

– Полицию? Ты думаешь, это меня остановит? – Он посмотрел на Чонгука, затем на Чимина. – Вы оба... вы такие жалкие со своей верой в правила и доброту. Вы думаете, что можете меня спасти? Мне не нужно спасение!

Он схватил со стола тяжёлую вазу с цветами и швырнул её в стену рядом с головой Чонгука. Осколки разлетелись во все стороны.

– Я ненавижу вас! – закричал Тэхён, и в его голосе впервые прорезалась настоящая, неприкрытая боль. – Ненавижу за то, что вы заставляете меня чувствовать себя слабым! Ненавижу за то, что вы лезете в мою душу!

Он выскочил из класса, расталкивая всех на своём пути. Он бежал по коридорам, не разбирая дороги, пока не оказался на заднем дворе школы, у того самого забора, через который он часто сбегал с уроков.

Тэхён остановился, тяжело дыша. Дождь, начавшийся ещё утром, теперь лил стеной. Он посмотрел на свои руки — они были в крови, вперемешку с грязью и дождевой водой.

– Я сам... – прошептал он, опускаясь на колени прямо в грязь. – Я сам справлюсь... мне никто не нужен...

Но в тишине пустого двора его слова звучали неубедительно. Он достиг того, чего хотел — его боялись, под него «ложились», его обходили стороной. Он доказал, что омега может быть сильнее всех альф в этой школе. Но почему тогда внутри было так пусто и холодно? Почему победа ощущалась как самое сокрушительное поражение в его жизни?

Тэхён закрыл лицо руками и впервые за много лет зарыдал — навзрыд, громко, выплёскивая всю ту боль и ярость, которые он копил в себе так долго. Он был сильным. Он был жестоким. Он был один. И эта правда наконец-то добила его окончательно.

Вдалеке послышался вой сирен, приближающийся к школе. Тэхён не шевельнулся. Ему было всё равно. Он сидел в грязи под проливным дождём, маленький, сломленный омега, который так и не научился принимать любовь, предпочитая ей войну, в которой невозможно победить.

А из окна второго этажа за ним наблюдали двое. Чимин, чьё сердце разрывалось от жалости, и Чонгук, который наконец-то понял, что некоторые раны не залечить никакими правилами. Они стояли рядом, два альфа, которые так и не смогли укротить шторм по имени Ким Тэхён, но которые, несмотря ни на что, не могли перестать на него смотреть.

Школа «Сеул Гинз» навсегда запомнит этот день. День, когда омега поставил на колени всех, но в итоге сам оказался на коленях перед собственной пустотой. И в этой пустоте, среди шума дождя и воя сирен, рождалось что-то новое — страшное, неопределённое и бесконечно одинокое. Глава Ким Тэхёна как защитника закончилась. Началась глава Ким Тэхёна — разрушителя. И первой жертвой в этой главе стал он сам.