← Назад к обзору

вместе навсегда

Тень короны

Тишина в кабинете директора была такой густой, что её можно было резать ножом. Ким Тэхён сидел в кожаном кресле, закинув ногу на ногу, и с ленивым интересом рассматривал свои ногти. На его запястьях всё ещё виднелись красные следы от наручников, но это его мало волновало. Напротив него сидел начальник окружной полиции, чьё лицо за последние десять минут сменило все оттенки серого — от пепельного до свинцового.

– Господин Ким... – голос офицера дрогнул, – мы приносим свои глубочайшие извинения. Произошла досадная ошибка. Информация о вашем... статусе не была обновлена в базе данных своевременно.

Тэхён медленно поднял взгляд. В его глазах не было ни торжества, ни радости. Только холодное, выжженное поле. Внебрачный сын президента. Тайна, которую годами хранили за семью замками, оплачивая молчание огромными суммами. Тэхён ненавидел эту кровь в своих жилах, но сегодня она сослужила ему добрую службу.

– Ошибка? – Тэхён усмехнулся, и этот звук заставил директора школы вздрогнуть. – Вы ворвались в школу, надели на меня наручники перед всей толпой и теперь называете это ошибкой?

– Мы сделаем всё, чтобы эта информация не покинула стен этого кабинета, – поспешно добавил начальник полиции, вытирая пот со лба. – Вы свободны. Полностью. Никаких обвинений, никаких записей в личном деле.

Тэхён встал, поправляя воротник пиджака. Он не удостоил их даже кивком. Когда он вышел в коридор школы, шум мгновенно стих. Ученики, столпившиеся у входа, замерли. Они ожидали увидеть его в сопровождении конвоя, сломленного и униженного. Но Тэхён шёл один, его походка была хищной и уверенной, а взгляд — таким, будто он владел этим зданием и каждой душой в нём.

Прошла неделя. Жизнь в «Сеул Гинз» превратилась в сюрреалистичный кошмар. Все ждали исключения, ждали возмездия, но Тэхён просто вернулся за свою парту. Учителя, которые раньше кричали на него, теперь заикались, когда он просто входил в класс. Госпожа Ли, та самая, в чьё окно он швырнул стул, теперь дрожащими руками ставила ему высшие баллы, даже если он весь урок спал, положив голову на парту.

– Тэхён-сси, может быть, вы хотите... пересесть поближе к свету? – робко спросила она однажды в середине лекции.

– Я хочу, чтобы вы замолчали, – не поднимая головы, бросил Тэхён.

И она замолчала. В классе воцарилась гробовая тишина на оставшиеся тридцать минут. Никто не смел даже шелохнуться. Влияние Тэхёна стало абсолютным. Он больше не дрался — в этом не было нужды. Его присутствие давило сильнее любого удара.

Пак Чимин больше не подходил к нему. Он стал тенью самого себя, стараясь слиться со стенами, когда Тэхён проходил мимо. В его глазах больше не было доброты — там поселился парализующий ужас. Но Тэхёну было плевать на Чимина. Его внимание было сосредоточено на другом человеке.

Чон Чонгук. Идеальный староста теперь выглядел как призрак. Он продолжал выполнять свои обязанности, но его голос больше не звучал властно. Он избегал встреч с Тэхёном, опуская глаза всякий раз, когда их пути пересекались. И именно это сводило Тэхёна с ума. Он хотел разрушить эту стену отчуждения. Он хотел, чтобы Чонгук снова смотрел на него — пусть с ненавистью, пусть с яростью, но только не с этим ледяным безразличием.

В среду, после окончания последнего урока, Тэхён подкараулил Чонгука в узком переходе между старым и новым корпусами. Здесь редко кто ходил в это время. Чонгук шёл с кипой бумаг, его шаги гулко отдавались в пустом коридоре.

Тэхён преградил ему путь, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Чонгук остановился, его плечи напряглись, но он не поднял головы.

– Дай пройти, Тэхён, – тихо сказал он.

– А если не дам? – Тэхён сделал шаг вперёд, вторгаясь в его личное пространство. – Что ты сделаешь, староста? Пожалуешься директору? Или, может, вызовешь полицию?

Чонгук промолчал. Его пальцы сильнее сжали бумаги.

– Почему ты молчишь? – Тэхён схватил его за подбородок, заставляя поднять лицо. – Где твои нотации? Где твоя хвалёная дисциплина? Ты ведь теперь знаешь, кто я, верно? И ты боишься. Ты такой же трус, как и все они.

– Я не боюсь тебя, Тэхён, – Чонгук наконец посмотрел ему в глаза, и в его взгляде была такая глубокая, беспросветная печаль, что Тэхён на мгновение задохнулся. – Мне просто жаль тебя.

Это было хуже любого оскорбления. Жалость.

Тэхён рывком прижал Чонгука к стене, бумаги разлетелись по полу белыми птицами. Он вжался всем телом в альфу, чувствуя, как тот замер, перестав сопротивляться. Тэхён подался вперёд, вдыхая запах Чонгука — кедр и холодный металл. Этот запах всегда действовал на него как наркотик.

– Тебе жаль меня? – прошипел Тэхён прямо в губы Чонгука. – А мне жаль тебя, Чонгук-и. Ты ведь так хотел меня приручить. Ну же, посмотри на свой результат. Я здесь. Я принадлежу тебе. Бери меня.

Он начал целовать его — грубо, отчаянно, кусая губы до крови. Его руки лихорадочно шарили под пиджаком Чонгука, сминая тонкую ткань рубашки. Это был не поцелуй любви, это была попытка присвоения, попытка выжечь своё имя на коже другого человека.

Чонгук не отвечал. Он стоял неподвижно, как мраморная статуя, позволяя Тэхёну делать всё, что тот захочет. Только его тяжёлое, прерывистое дыхание выдавало, что он ещё жив.

– Сопротивляйся мне! – закричал Тэхён, отрываясь от его губ. – Ударь меня! Сделай хоть что-нибудь!

– Зачем? – голос Чонгука был едва слышен. – Тебе ведь это и нужно. Ты хочешь, чтобы я стал таким же, как ты. Но я не стану.

Ярость, чёрная и неконтролируемая, захлестнула Тэхёна. Он повалил Чонгука на пол, прямо на разбросанные листы отчётов. Омега навис сверху, его глаза горели безумным огнём. Он начал рвать пуговицы на рубашке Чонгука, его движения были резкими и дикими.

– Ты будешь моим, – шептал Тэхён, прижимая руки Чонгука к полу над его головой. – Ты будешь ненавидеть меня, ты будешь проклинать меня, но ты никогда не забудешь этот день.

Он приник к шее альфы, оставляя багровые засосы, переходящие в укусы. Чонгук вскрикнул от боли, и этот звук только подстегнул Тэхёна. Он уже не соображал, что делает. Граница между страстью и насилием стёрлась, осталась только жажда обладания, жажда разрушить то последнее чистое, что связывало их.

Тэхён потянулся к ремню брюк Чонгука, его пальцы дрожали от нетерпения. Он хотел дойти до конца, хотел уничтожить достоинство этого идеального альфы, растоптать его так же, как он растоптал свою собственную жизнь.

И в этот момент он услышал всхлип.

Тэхён замер. Он медленно поднял голову и посмотрел на Чонгука.

Сильный, всегда сдержанный альфа плакал. Слёзы катились из-под закрытых век, оставляя мокрые дорожки на висках. Его губы были разбиты, рубашка разорвана, а всё тело мелко дрожало. В этой позе — поверженный, униженный тем, кого он когда-то пытался защитить — Чонгук выглядел так, будто его душа только что умерла.

В голове Тэхёна что-то с грохотом рухнуло. Ледяная броня, которую он выстраивал последние дни, дала трещину. Он смотрел на эти слёзы и видел в них своё собственное отражение — чудовище, в которое он превратился.

– Чонгук... – Тэхён отпрянул, его руки в ужасе взлетели к лицу. – Чонгук-и...

Он вскочил на ноги, пятясь назад, едва не спотыкаясь о собственные ботинки. Его трясло так, будто он стоял на морозе в одной рубашке.

– Прости... Боже, прости меня...

Тэхён развернулся и бросился бежать. Он бежал по коридорам, мимо удивлённых учеников, мимо учителей, которые в страхе прижимались к стенам. Он выскочил на школьный двор, жадно глотая холодный воздух, но тот не приносил облегчения. Перед глазами всё ещё стояло лицо плачущего Чонгука.

Он забился в самый дальний угол школьного парка, за густые кусты сирени, и сполз по стволу старого дуба.

Что он наделал? Он хотел силы, хотел власти, а в итоге стал тем самым мусором, о котором сам же и говорил. Он едва не изнасиловал единственного человека, которого когда-либо любил.

Прошло около часа. Дождь начал мелко накрапывать, смешиваясь с грязью на подошвах его ботинок. Тэхён сидел неподвижно, глядя в одну точку. Он чувствовал себя пустым сосудом, из которого вылили всё содержимое.

Шорох листвы заставил его вздрогнуть. Он ожидал увидеть полицию, директора или разгневанного Чонгука. Но из-за кустов показался Пак Чимин.

Альфа выглядел напуганным, он постоянно оглядывался, но всё же решительно подошёл к Тэхёну. В руках он держал куртку Тэхёна, которую тот, видимо, обронил в коридоре.

– Ты... ты забыл это, – тихо сказал Чимин, протягивая вещь.

Тэхён поднял на него взгляд. В его глазах больше не было льда. Только безграничная, смертельная усталость.

– Уходи, Чимин. Ты ведь боишься меня. Все боятся.

– Я боюсь того, кем ты притворяешься, – Чимин присел на корточки в паре метров от него. – Но я видел, как ты бежал. Ты не был похож на монстра. Ты был похож на человека, которому очень больно.

Тэхён издал горький смешок.

– Мне не больно. Я просто... я всё испортил. Окончательно.

– Чонгук-сси пришёл в себя, – добавил Чимин, и Тэхён напрягся. – Он поправил одежду и ушёл домой. Он просил передать, чтобы ты не делал глупостей.

Тэхён закрыл глаза, прислонившись затылком к коре дерева. Чонгук даже сейчас, после всего, что произошло, продолжал заботиться о нём. Это было невыносимо. Это было милосердие, которого Тэхён не заслуживал.

– Почему вы такие? – прошептал омега. – Почему ты пришёл сюда? Почему он не сдал меня? Я ведь... я ведь чуть не...

– Потому что мы помним того Тэхёна, который заступился за меня в первый день, – Чимин положил куртку на траву рядом с ним. – Того, кто умеет драться за справедливость, а не ради того, чтобы причинять боль. Он всё ещё там, внутри. Просто он очень сильно злится.

Чимин постоял ещё мгновение, а затем так же тихо ушёл, оставив Тэхёна наедине с дождём и своими мыслями.

Следующие несколько дней Тэхён вёл себя тише воды, ниже травы. Он перестал издеваться над учителями, перестал цеплять учеников. Он сидел на уроках, глядя в окно, и казался прозрачным. Все в школе недоумевали, что произошло, но дистанцию всё равно держали — страх так быстро не проходит.

Он пытался подойти к Чонгуку, но тот просто проходил мимо, не глядя на него. Не с ненавистью, не с обидой — просто как мимо пустого места. И это было заслуженно.

В пятницу Тэхён принёс в школу небольшую коробочку. Он дождался момента, когда Чонгук останется один в кабинете старост. Тэхён вошёл без стука, но на этот раз он не стал закрывать дверь на замок. Он остановился у самого входа.

Чонгук поднял глаза от документов. На его шее всё ещё был виден след от укуса, едва прикрытый воротником.

– Что тебе нужно, Тэхён? – голос альфы был ровным и сухим.

– Я... я принёс это, – Тэхён положил коробочку на край стола. – Это мазь. Хорошая. От синяков и... укусов. И ещё здесь письмо. Там всё написано.

Чонгук посмотрел на коробочку, но не прикоснулся к ней.

– Я ухожу из школы, – тихо добавил Тэхён. – Отец... президент... он переводит меня в частный пансион за границей. Это случится в понедельник.

Чонгук замер. В его глазах что-то дрогнуло, какая-то тень прежнего чувства, но он быстро взял себя в руки.

– Это, наверное, к лучшему, – ответил он.

– Да, – Тэхён кивнул, чувствуя, как в горле встаёт ком. – Наверное. Я просто хотел сказать... я не прошу прощения. Я знаю, что такое не прощают. Но я буду стараться. Стараться стать таким, каким ты хотел меня видеть.

Тэхён развернулся, чтобы уйти, но голос Чонгука остановил его у самой двери.

– Тэхён.

Омега обернулся, полная надежды и боли.

– Не становись таким, каким я хотел тебя видеть, – Чонгук наконец встал и подошёл к нему, останавливаясь на безопасном расстоянии. – Стань таким, каким ты сам захочешь себя видеть в зеркале. Без разбитых стёкол.

Чонгук протянул руку и на мгновение, всего на одну секунду, коснулся плеча Тэхёна. Это было мимолётное касание, но от него по телу Тэхёна прошла волна тепла, которая впервые за долгое время согрела его изнутри.

– Прощай, Тэхён, – сказал Чонгук.

– Прощай, Чонгук-и.

Тэхён вышел из кабинета. В коридоре он столкнулся с Чимином. Тот стоял, прислонившись к стене, и, кажется, всё слышал.

– Ты правда уезжаешь? – спросил Чимин.

– Да, Чимин-а. Мне нужно... проветрить голову. Далеко отсюда.

Чимин улыбнулся — той самой своей доброй, «персиковой» улыбкой, которую Тэхён когда-то так ненавидел, а теперь ценил больше всего на свете.

– Береги себя. И... не забывай смотреть на облака. Там иногда правда бывают киты.

Тэхён невольно улыбнулся в ответ.

Он шёл по школьному двору в последний раз. Он знал, что его имя ещё долго будут вспоминать в «Сеул Гинз» — кто-то с ужасом, кто-то с облегчением. Но он уносил с собой не власть и не страх. Он уносил с собой горький урок о том, что настоящая сила — это не умение ударить, а умение остановиться.

Садясь в чёрный лимузин, присланный отцом, Тэхён в последний раз посмотрел на окна школы. В окне второго этажа он увидел два силуэта — высокий и пониже. Чонгук и Чимин стояли рядом, провожая его взглядом.

Тэхён приложил ладонь к стеклу. Его путь только начинался. Путь из темноты, которую он сам себе создал, к свету, который он когда-то едва не погасил. И пусть этот путь будет долгим и трудным, Ким Тэхён впервые в жизни не боялся идти по нему один. Потому что теперь он знал: где-то там, за горизонтом, есть люди, которые верят, что даже монстр может снова стать человеком.