← Назад к обзору

вместе навсегда

Пепел на белом снегу

Полгода — это срок, достаточный для того, чтобы стереть старые легенды и воздвигнуть на их костях новые, куда более кровавые. Старшая школа «Сеул Гинз», когда-то содрогавшаяся от одного взгляда Ким Тэхёна, теперь погрузилась в тишину иного рода. Это была не тишина уважения или страха перед силой, а тишина скотобойни, где каждое живое существо ждёт своего часа, затаив дыхание.

Мин Юнги появился в школе спустя два месяца после отъезда Тэхёна. Альфа с запахом горькой полыни и ледяной стали, он не просто устанавливал свои правила — он выжигал всё человеческое в каждом, кто попадался ему на пути. В отличие от Тэхёна, у Юнги не было «принципов» или «справедливости». Ему было плевать на иерархию, на учителей и на законы. Он бил не для того, чтобы проучить, а для того, чтобы сломать.

Коридоры школы теперь выглядели иначе. Стены были испачканы бурыми пятнами, которые никто не спешил отмывать, а в воздухе застыл запах подавителей и застарелого ужаса.

Чон Чонгук, когда-то гордый староста и оплот дисциплины, теперь сидел за своей партой, низко опустив голову. Его некогда идеально отглаженная форма была мятой, а под глазами залегли глубокие тени. Он больше не носил очки — их разбили в первую же неделю правления Юнги, и Чонгук просто перестал их надевать, предпочитая видеть мир размытым и нечетким. Рядом с ним, словно приклеенный, сидел Пак Чимин. Добрый альфа, который и раньше не умел драться, теперь превратился в живой щит для Чонгука, хотя сам едва держался на ногах от постоянных побоев.

– Чонгук-а, выпей воды, – тихо прошептал Чимин, протягивая другу пластиковую бутылку. Его пальцы дрожали, а на запястье красовался свежий ожог от сигареты.

Чонгук вздрогнул от звука голоса и инстинктивно втянул голову в плечи.

– Не надо... Чимин, тише, – его голос, когда-то звучный и уверенный, теперь напоминал шелест сухой листвы. – Он может услышать.

«Он» всегда был где-то рядом. Мин Юнги не признавал личного пространства. Он мог войти в класс посреди урока, вышвырнуть учителя из кабинета и делать всё, что ему вздумается. Никто — ни директор, ни полиция — не могли его остановить. Говорили, что его семья владеет половиной теневого бизнеса страны, и их власть была куда более осязаемой, чем политические связи отца Тэхёна.

Дверь класса с грохотом распахнулась. Ученики синхронно вжали плечи, а учитель математики, пожилой мужчина, замер с мелом в руках. В кабинет вальяжной походкой вошёл Юнги. Его кожа была бледной, почти прозрачной, а глаза — узкими щелками, в которых плескалось холодное безумие.

– Скучно, – бросил он, обводя класс взглядом. – Почему здесь так тихо? Мне не нравится, когда так тихо.

Он подошёл к парте Чонгука и Чимина. Чонгук зажмурился, его дыхание стало прерывистым.

– О, наши неразлучные пёсики, – Юнги схватил Чонгука за волосы и резко дернул назад, заставляя его посмотреть на себя. – Чонгук-и, ты сегодня какой-то бледный. Тебе не хватает витаминов? Или, может, тебе не хватает внимания?

– Пожалуйста, Юнги-сси, оставьте его, – Чимин попытался встать, но Юнги, не глядя, нанёс ему сокрушительный удар наотмашь.

Чимин отлетел в сторону, врезавшись в парту. Из его носа брызнула кровь, окрашивая тетрадь в ярко-красный цвет. Учитель на переднем плане зажмурился и отвернулся к доске, делая вид, что ничего не происходит.

– Я разрешал тебе гавкать, щенок? – Юнги снова повернулся к Чонгуку. – Смотри на него. Твой верный альфа валяется в пыли. А ты? Ты даже не рычишь. Ты стал таким жалким, Чонгук. Помнишь, как ты строил из себя героя?

Чонгук молчал, его глаза наполнились слезами, которые он отчаянно пытался сдержать. Он боялся любого прикосновения. Даже когда Чимин пытался обнять его в коридоре, Чонгук отпрыгивал, ожидая удара. Юнги вытравил из него саму суть альфы, превратив в напуганное существо, лишенное воли.

– Знаешь, что мы сегодня сделаем? – Юнги ухмыльнулся, и эта улыбка была страшнее любого оскала. – Я слышал, в этой школе раньше был какой-то крутой омега. Ким Тэхён, кажется. Говорят, он держал вас всех в страхе.

При упоминании этого имени сердце Чонгука пропустило удар. Тэхён. Его Тэхён, который уехал полгода назад, оставив после себя лишь разбитые надежды и запах жженого сахара.

– Так вот, – продолжал Юнги, усиливая хватку на волосах Чонгука. – Тэхёна здесь нет. Теперь здесь я. И я хочу увидеть, как ты, его любимый староста, будешь умолять меня о пощаде на глазах у всех.

Юнги потащил Чонгука к центру класса. Тот не сопротивлялся, его ноги безвольно волочились по полу. Чимин, превозмогая боль, пытался подняться, но двое приспешников Юнги, стоявшие у двери, тут же прижали его к стене.

– Смотрите все! – крикнул Юнги, обращаясь к притихшим ученикам. – Вот ваш символ порядка. Вот ваша гордость.

Он замахнулся для удара, но в этот момент дверь класса, которую приспешники Юнги подпирали спинами, вылетела вместе с петлями. Один из парней отлетел к доске, второй рухнул на пол, придавленный дверным полотном.

В проёме стоял человек.

Высокий, в длинном черном пальто, которое казалось частью самой ночи. Его волосы стали светлее, почти платиновыми, а взгляд... взгляд был таким, что воздух в кабинете, и без того холодный, превратился в лед.

Ким Тэхён вернулся.

Он медленно вошёл в класс, не глядя ни на кого, кроме Юнги, который всё ещё сжимал волосы Чонгука. Тэхён изменился. В нём больше не было той хаотичной, неконтролируемой злости, которая сжигала его раньше. Теперь это была холодная, расчетливая мощь хищника, который точно знает, зачем он здесь.

– Отпусти его, – голос Тэхёна прозвучал негромко, но он заполнил всё пространство, заставив Юнги невольно ослабить хватку.

Юнги прищурился, на его лице отразилось любопытство.

– О, легенда вернулась? Тот самый Ким Тэхён? – Юнги оттолкнул Чонгука, который мешком рухнул на пол. – Я думал, ты греешь задницу где-нибудь в Швейцарии.

Тэхён не ответил. Он подошёл к Чонгуку и медленно опустился перед ним на одно колено. Его сердце болезненно сжалось, когда он увидел состояние альфы. Чонгук дрожал, он забился под парту, закрывая голову руками. Его запах... от него пахло только страхом и отчаянием.

– Чонгук-и... – Тэхён протянул руку, чтобы коснуться его плеча, но Чонгук сдавленно вскрикнул и отшатнулся, ударившись спиной о металлическую ножку стола.

– Нет! Пожалуйста... не надо... я всё сделаю... – зашептал Чонгук, не открывая глаз.

Тэхён замер. Его рука повисла в воздухе. Он смотрел на человека, которого любил, на сильного, гордого альфу, и не мог понять, что произошло. Почему Чонгук боится его прикосновения? Почему он выглядит так, будто его каждый день пропускали через мясорубку?

Тэхён медленно поднялся. Он повернул голову к Чимину, который стоял у стены, вытирая кровь с лица. В глазах Чимина Тэхён увидел не радость от спасения, а глубокую, бесконечную скорбь.

– Что вы с ними сделали? – спросил Тэхён, и его голос стал похож на скрип ножа по стеклу.

Юнги рассмеялся, делая шаг навстречу.

– Я? Я просто показал им их место. Твой Чонгук оказался на удивление слабым материалом. Пара недель в подвале, пара уроков послушания — и он стал моим любимым домашним животным. А этот, – Юнги кивнул в сторону Чимина, – он просто слишком живучий. Но и его я скоро добью.

Тэхён почувствовал, как внутри него что-то лопается. Та самая тьма, которую он пытался усмирить все эти полгода в пансионе, вырвалась наружу, но теперь она была дисциплинированной.

– Ты совершил ошибку, Мин Юнги, – тихо произнёс Тэхён. – Ты тронул то, что принадлежит мне.

Юнги не успел даже вскинуть руки. Тэхён сократил расстояние в один прыжок. Его удар был не просто сильным — он был профессиональным. Кости челюсти Юнги хрустнули так громко, что этот звук услышали даже в коридоре. Юнги отлетел к окну, разбивая стекло собственным телом.

Тэхён не остановился. Он схватил Юнги за воротник и начал методично вбивать его голову в подоконник. Удары следовали один за другим — четкие, тяжелые, лишенные всякой жалости.

– Ты... думал... что ты... здесь... главный? – каждое слово Тэхёна сопровождалось ударом.

Приспешники Юнги попытались вмешаться, но Чимин, увидев Тэхёна в деле, вдруг обрёл второе дыхание. Он схватил стул и с яростным криком обрушил его на голову ближайшего противника.

– Не смейте! – прохрипел Чимин. – Больше вы к нему не прикоснётесь!

Тэхён отбросил окровавленное тело Юнги в сторону. Тот сполз по стене, оставляя за собой красный след. Он не был мертв, но вряд ли сможет встать в ближайшие несколько недель.

Тэхён тяжело дышал. Он обернулся к классу. Все ученики сидели, не смея шелохнуться. Учитель математики сполз под стол. Тэхён снова подошёл к Чонгуку.

– Чонгук-а... это я. Тэхён. Я вернулся.

Он снова попытался коснуться его, и на этот раз Чонгук не закричал. Он медленно открыл глаза и посмотрел на Тэхёна. В его затуманенном взгляде на мгновение промелькнуло узнавание, а затем — такая лавина боли, что Тэхёну захотелось завыть.

– Тэ... Тэхён-и? – прошептал Чонгук, и его голос сорвался на рыдания.

Альфа потянулся к омеге, как утопающий к соломинке. Тэхён подхватил его, прижимая к себе, чувствуя, какой худой и хрупкий стал Чонгук. Он гладил его по волосам, шептал слова утешения, а внутри него всё выгорало от ненависти к этому месту и к тому, что здесь произошло.

– Всё хорошо, я здесь. Больше никто тебя не тронет. Слышишь? Никто.

Чимин подошёл к ним, прихрамывая. Он опустился рядом и положил руку на плечо Тэхёна.

– Ты вовремя, Тэ. Ещё бы немного... и от него бы ничего не осталось. Юнги... он не просто бил. Он уничтожал всё внутри.

Тэхён поднял взгляд на Чимина.

– Расскажи мне всё. Всё, что он сделал. С каждым из вас.

– Тэхён, здесь нельзя оставаться, – Чимин оглянулся на дверь. – У Юнги много людей. Они придут за ним.

– Пусть приходят, – Тэхён помог Чонгуку подняться. Альфа едва стоял, цепляясь за пальто Тэхёна, словно боялся, что тот снова исчезнет. – Я приехал не для того, чтобы снова бежать. Я приехал, чтобы сжечь это место дотла, если потребуется.

Они вышли из класса. Тэхён вёл Чонгука, придерживая его за талию, а Чимин шёл следом, прикрывая тыл. Ученики расступались перед ними, как перед призраками. В холле школы уже собирались люди Юнги — хмурые альфы с арматурой в руках.

Тэхён остановился в центре вестибюля. Он чувствовал, как Чонгук снова начинает дрожать, прячась за его спину.

– Послушайте меня внимательно, – голос Тэхёна разнёсся по всему зданию, усиленный эхом пустых коридоров. – Меня зовут Ким Тэхён. И я вернулся домой. Те, кто хочет служить Мин Юнги — подходите. Я отправлю вас в ту же больницу, куда сейчас поедет ваш босс. Те, кто хочет жить — уходите. Сейчас.

Альфы переглянулись. Они видели, что случилось с дверью в классе, видели окровавленного Юнги, которого уже выносили на носилках. И они видели глаза Тэхёна — глаза омеги, который перестал бояться своей природы и превратил её в оружие.

Один за другим, они начали опускать руки. Кто-то просто развернулся и вышел на улицу. Страх перед Тэхёном был древнее и глубже, чем страх перед Юнги.

Тэхён вывел Чонгука и Чимина на школьное крыльцо. Свежий воздух ударил в лицо. Чонгук впервые за долгое время поднял голову и посмотрел на небо.

– Облака... – тихо произнёс он. – Чимин-а, смотри... облака.

Чимин улыбнулся сквозь слёзы.

– Да, Чонгук-и. Облака.

Тэхён обнял их обоих, чувствуя, как внутри него наконец-то утихает буря. Он знал, что впереди долгий путь. Ему предстоит заново учить Чонгука доверять людям, заново лечить израненную душу Чимина. Ему предстоит разобраться с последствиями своего возвращения.

Но сейчас, стоя на заснеженном крыльце «Сеул Гинз», он понимал одно: он больше никогда не оставит их одних. Полгода назад он уехал, чтобы найти себя. Сегодня он вернулся, чтобы спасти тех, кто стал его частью.

– Идёмте домой, – сказал Тэхён.

Они спускались по ступеням — омега, ставший щитом, и два альфы, которые в этот день осознали, что истинная сила не в узлах на кулаках и не в доминировании, а в способности остаться человеком даже в самом сердце ада.

А позади них школа «Сеул Гинз» погружалась в сумерки. Эпоха Мин Юнги закончилась так же быстро, как и началась, оставив после себя лишь пепел на белом снегу. Но под этим пеплом уже начинали пробиваться первые ростки чего-то нового — чего-то, что пахло персиками, кедром и весенним дождём.

Тэхён вёл их к своей машине, припаркованной у ворот. Он чувствовал на себе взгляды сотен учеников, наблюдавших из окон. Он знал, что завтра всё будет по-другому. Завтра он начнёт свою войну против тех, кто посмел превратить школу в тюрьму.

Но это будет завтра. А сегодня он просто хотел укрыть Чонгука тёплым пледом и слушать, как Чимин рассказывает свои нелепые истории про китов в небе. Потому что доброта — это действительно роскошь. И Ким Тэхён был готов заплатить любую цену, чтобы его близкие могли себе её позволить.