← Назад к обзору

вместе навсегда

Призраки в коридорах

– Тэхён, он здесь, – голос Чимина дрожал, когда он ворвался в пустую столовую, где Тэхён пытался скормить Чонгуку хотя бы ложку горячего супа.

Тэхён медленно поднял взгляд. Его пальцы, сжимавшие ложку, побелели. Чонгук, сидевший рядом, мгновенно отреагировал на смену атмосферы: он вцепился в рукав черного худи Тэхёна так сильно, что костяшки пальцев затрещали. Его глаза, когда-то ясные и полные решимости, теперь напоминали глаза затравленного зверька, мечущегося в клетке.

– Кто «он», Чимин-а? – тихо спросил Тэхён, хотя уже знал ответ. Запах горькой полыни начал просачиваться сквозь щели закрытых дверей, отравляя воздух.

– Юнги. Он стоит на школьном дворе. Говорит, что не уйдет, пока ты не выйдешь к нему. Он требует «честного боя», Тэ. Говорит, что в прошлый раз ты напал со спины, как трус.

Тэхён почувствовал, как Чонгук рядом с ним начал мелко дрожать. Альфа уткнулся лбом в плечо Тэхёна, издавая тихий, едва слышный скулёж. Это было невыносимо видеть. Чон Чонгук, который раньше мог усмирить целую толпу одним взглядом, теперь распадался на части от одного упоминания имени своего мучителя.

– Тише, Гук-и, тише... – Тэхён ласково погладил Чонгука по волосам, игнорируя присутствие Чимина. – Я никуда не уйду. Я здесь.

– Не уходи... – прошептал Чонгук, и его голос был пропитан таким отчаянием, что у Тэхёна защемило в груди. – Пожалуйста, не оставляй меня. Он придет. Он заберет меня обратно в подвал. Тэхён, пожалуйста...

Тэхён посмотрел на Чимина. Тот выглядел не лучше: разбитая губа еще не зажила, а под глазами залегли темные тени.

– Чимин, присмотри за ним. Закройте дверь изнутри. Если кто-то попытается войти — бей на поражение. Ты меня понял?

– Тэхён, ты не можешь... – начал было Чимин, но Тэхён перебил его резким, холодным взглядом.

– Я закончу это сегодня. Раз и навсегда.

Тэхёну пришлось буквально отцеплять пальцы Чонгука от своей одежды. Каждый оторванный палец сопровождался тихим всхлипом альфы. Когда Тэхён наконец встал, Чонгук забился в угол дивана, обхватив колени руками и раскачиваясь из стороны в сторону.

– Я скоро вернусь, – бросил Тэхён, выходя из столовой. Его лицо превратилось в маску из застывшего бетона.

На школьном дворе было людно. Ученики облепили окна, предвкушая зрелище. Мин Юнги стоял в центре, окруженный своими верными псами. Его лицо было заклеено пластырями, челюсть заметно опухла, но в глазах всё еще горело то же высокомерное безумие.

– О, явился, – сплюнул Юнги, завидев Тэхёна. – Ну что, «принц», покажешь, на что ты способен в честной драке, без своих внезапных нападений? Или ты только и умеешь, что прятаться за спинами своих сломленных альф?

Тэхён шел к нему медленно, методично снимая куртку и бросая её прямо в грязь. Он не чувствовал страха. Только холодную, расчетливую ярость. Юнги не просто избил его друзей — он украл у Чонгука его личность, его гордость, его свет. И за это Тэхён был готов вырвать ему сердце.

– Правила просты, Юнги, – голос Тэхёна разнесся над двором, ледяной и четкий. – Никакого оружия. Только ты и я. И когда я закончу, ты исчезнешь из этой школы. Навсегда. Твои люди забудут дорогу сюда. Твое имя станет здесь запретным.

Юнги рассмеялся, обнажая окровавленные десны.

– Идет. Но если выиграю я — Чонгук возвращается ко мне. И на этот раз я сделаю из него не просто собаку, а коврик для ног.

В ту же секунду Тэхён сорвался с места. Это не была драка в привычном понимании — это была казнь. Юнги был силен, он умел наносить тяжелые удары, но Тэхён двигался быстрее. Он был как ртуть, ускользая от выпадов альфы и отвечая сериями сокрушительных ударов по корпусу и лицу.

Тэхён не чувствовал боли, когда кулак Юнги рассек ему бровь. Он видел только лицо Чонгука, полное ужаса. Он слышал его плач. И каждый удар Тэхёна был ответом за ту боль, которую причинили его близким.

Через десять минут всё было кончено. Юнги лежал на асфальте, его лицо превратилось в кровавое месиво. Он пытался что-то сказать, но из его рта вырывался только клокочущий хрип. Тэхён стоял над ним, тяжело дыша, его костяшки были разбиты в кровь.

– Увезите его, – бросил Тэхён приспешникам Юнги, которые стояли в оцепенении. – И если я увижу хоть одного из вас ближе чем на километр от этих ворот — я не буду так милосерден.

Тэхён не стал дожидаться, пока Юнги погрузят в машину. Он развернулся и почти бегом бросился обратно в здание. Победа не принесла ему облегчения. В голове пульсировала только одна мысль: «Чонгук».

Когда он ворвался в столовую, сердце его едва не остановилось.

Чимин сидел на полу, растерянно озираясь. Чонгука на диване не было.

– Где он?! – рявкнул Тэхён, чувствуя, как паника ледяными когтями сжимает горло.

– Он... он услышал крики с улицы, – Чимин заикался, его лицо было бледным. – Он решил, что тебя убили. Я не смог его удержать, Тэ, он... он просто сорвался с места. Он в туалете, закрылся там.

Тэхён пулей вылетел в коридор. Он добежал до мужского туалета и дернул ручку — закрыто.

– Гук-и? Чонгук, это я! Открой, пожалуйста!

Тишина. А затем — приглушенный, захлебывающийся всхлип.

– Уходи... – раздался из-за двери дрожащий голос. – Юнги, уходи... Пожалуйста, не бей... я буду хорошим... я буду молчать...

Тэхёна будто током ударило. Чонгук даже не узнал его голоса. Травма была настолько глубокой, что любой шум, любая угроза возвращали его в те кошмарные недели подвала.

– Чонгук, это Тэхён! Посмотри на меня, вспомни мой запах! – Тэхён прижался лбом к холодному дереву двери. – Я победил его, Гук-и. Он больше не придет. Никогда. Слышишь? Я выгнал его.

Послышался щелчок замка. Дверь медленно, со скрипом приоткрылась. Из темноты на Тэхёна смотрели огромные, полные слез глаза. Чонгук выглядел так, будто постарел на десять лет. Его губы синели, а руки так сильно дрожали, что он не мог удержать дверную ручку.

Увидев Тэхёна — живого, хоть и в крови — Чонгук издал звук, похожий на крик раненого зверя, и буквально вывалился в его объятия. Он вцепился в Тэхёна мертвой хваткой, зарываясь носом в его шею, вдыхая запах шоколада, который теперь был единственным якорем в его разрушенном мире.

– Живой... живой... – повторял он, как мантру.

Тэхён подхватил его под бедра, поднимая, как ребенка, и понес обратно в их временное убежище. Чонгук не отпускал его ни на секунду.

Весь оставшийся день Чонгук не отходил от Тэхёна ни на шаг. Это стало пугающей манией. Если Тэхён просто вставал, чтобы взять стакан воды, Чонгук мгновенно вскакивал, его дыхание сбивалось, а в глазах появлялся тот самый «стеклянный» блеск.

– Гук-и, мне просто нужно в туалет, – мягко сказал Тэхён, когда они сидели в комнате отдыха. – Я вернусь через две минуты.

Чонгук ничего не ответил, он просто молча встал и пошел следом. Он стоял у самой двери кабинки, прислушиваясь к каждому звуку, и как только Тэхён выходил, он тут же хватал его за руку, проверяя, настоящий ли он.

Чимин наблюдал за этим с нескрываемой болью.

– Тэхён, это ненормально, – прошептал он вечером, когда Чонгук на мгновение задремал, вцепившись в край футболки Кима. – Юнги сломал его изнутри. Он боится остаться один даже в пустой комнате.

– Я знаю, Чимин. Я знаю, – Тэхён осторожно погладил спящего альфу по щеке. – Ему нужно время. И много любви. Я не оставлю его, пока он снова не научится дышать самостоятельно.

Но реальность оказалась куда суровее.

На следующее утро Тэхён проснулся от того, что в горле пересохло. Солнце едва начало вставать, в школе было тихо. Чонгук спал рядом, свернувшись калачиком и прижимаясь к боку Тэхёна. Омега осторожно, стараясь не дышать, высвободился из объятий. Ему нужно было просто дойти до кулера в конце коридора.

Он вышел из комнаты, стараясь не шуметь. Коридоры школы в предрассветных сумерках выглядели мирно, но Тэхён всё равно чувствовал напряжение. Он быстро набрал стакан воды, жадно выпил его и уже собирался вернуться, как вдруг услышал крик.

Это был не просто крик — это был вопль человека, которого заживо сдирают кожу.

Тэхён бросил стакан и рванул обратно.

В комнате отдыха царил хаос. Чонгук сидел на полу, забившись под тяжелую дубовую парту в самом углу. Он закрыл голову руками, его всё тело сотрясалось в конвульсиях от рыданий.

– Нет! Нет! Заберите меня! Только не убивайте его! – кричал Чонгук, не видя ничего перед собой. – Юнги, забери меня, я всё сделаю, только оставь Тэхёна! Пожалуйста!

– Чонгук! – Тэхён упал на колени перед партой, пытаясь дотянуться до него. – Чонгук, посмотри на меня! Я здесь! Я просто ходил за водой!

Но альфа его не слышал. Он был в плену своего личного ада. Для него тишина в комнате и отсутствие Тэхёна означали только одно: Ким мертв, и теперь Юнги пришел за ним.

– Гук-и, посмотри на меня... – Тэхён залез под парту вслед за ним, несмотря на тесноту. Он обхватил лицо Чонгука ладонями, заставляя его сфокусировать взгляд. – Смотри мне в глаза. Я живой. Видишь? Я дышу. Потрогай моё сердце.

Он прижал руку Чонгука к своей груди. Альфа замер. Его рыдания медленно начали переходить в икоту. Он сфокусировал взгляд на лице Тэхёна, ощупывая его черты дрожащими пальцами, будто проверяя, не галлюцинация ли это.

– Ты... ты ушел... – выдохнул Чонгук, и новая волна слез брызнула из его глаз. – Я проснулся, а тебя нет. Я думал, они тебя забрали. Я думал, ты в крови... как тогда...

– Тише, маленький мой... – Тэхён притянул его к себе, игнорируя то, как неудобно им сидеть под столом. – Я никогда больше не уйду, не предупредив тебя. Никогда. Я обещаю.

Они просидели под партой больше часа. Чонгук постепенно успокаивался, его запах — обычно терпкий кедр — теперь был слабым и болезненным, как увядающая хвоя.

В дверях появился Чимин с подносом еды. Увидев их под столом, он не удивился. Он просто молча поставил поднос на пол и сел рядом.

– Юнги в больнице, – тихо сказал Чимин. – У него множественные переломы и сотрясение. Его отец в ярости, но когда узнал, кто такой Тэхён, решил замять дело. Юнги больше не вернется в Сеул. Его отправляют на принудительное лечение.

Тэхён кивнул, не выпуская Чонгука из объятий.

– Это хорошо. Но это не вернет Чонгуку его покой.

– Мы вернем, – твердо сказал Чимин. – Мы все вместе.

Прошли недели. Школа постепенно возвращалась к нормальной жизни, но для их троицы мир изменился навсегда. Тэхён официально взял на себя роль опекуна Чонгука. Он добился того, чтобы им разрешили жить в отдельном крыле общежития, подальше от шума и лишних глаз.

Чонгук по-прежнему оставался пугливым. Громкие звуки, резкие движения или запах полыни вызывали у него панические атаки. Но рядом всегда был Тэхён. Омега, который когда-то был символом агрессии, теперь стал воплощением терпения. Он часами сидел с Чонгуком, читая ему книги или просто держа за руку.

Чимин же стал их связью с внешним миром. Он приносил еду, новости и ту самую мягкую, персиковую доброту, которая была необходима им обоим как воздух.

Однажды вечером, когда они втроем сидели на крыше — том самом месте, где когда-то начиналась их история — Чонгук впервые за долгое время сам отпустил руку Тэхёна. Он подошел к краю ограждения и посмотрел на закат.

– Знаешь, Тэ... – его голос был всё еще тихим, но в нем появилось что-то от прежнего Чонгука. – Я раньше думал, что сила — это когда ты можешь защитить других. А теперь я понял... сила — это когда ты можешь позволить другим защитить себя.

Тэхён подошел к нему со спины и обнял за талию, положив подбородок на плечо.

– Ты самый сильный альфа, которого я знаю, Чон Чонгук. Потому что ты выжил.

Чимин подошел к ним с другой стороны, протягивая обоим горячий чай в термосе.

– Смотрите, – Чимин указал на небо, где облака окрасились в нежно-розовый цвет. – Вон там, справа. Похоже на кита?

Чонгук присмотрелся и вдруг... улыбнулся. Это была слабая, едва заметная улыбка, но для Тэхёна она была ярче любого солнца.

– Да, Чимин-а. Это определенно кит.

Тэхён закрыл глаза, вдыхая прохладный вечерний воздух. Он знал, что впереди еще много бессонных ночей, много слез и страха. Но он также знал, что они справятся. Потому что теперь они не были просто омегой и двумя альфами, связанными обстоятельствами. Они были семьей. Израненной, сломленной, но живой.

И в этой школе, которая видела столько жестокости, теперь жила легенда не о «жестоком омеге» или «слабом альфе», а о трех людях, которые смогли превратить свои шрамы в крылья.

Тэхён крепче прижал к себе Чонгука, чувствуя, как его сердце бьется ровно и спокойно.

– Мы дома, – прошептал он.

И небо над Сеулом, полное розовых китов, казалось, согласно кивнуло им в ответ.