← Назад к обзору

вместе навсегда

Оковы невидимых нитей

Весна в Сеуле расцветала нежно-розовым безумием вишни, но для Ким Тэхёна этот сезон пах не цветами, а стерильной чистотой кабинетов психотерапии и успокоительными каплями. Прошло больше года с тех пор, как Мин Юнги исчез из их жизни, оставив после себя руины чужих душ. Тэхён верил, что время лечит. Он верил, что если окружить Чонгука заботой, тот снова станет тем статным, уверенным в себе альфой, которым был когда-то.

Как же он ошибался.

Тэхён сидел в коридоре частной клиники, прислонившись затылком к холодной стене. Из-за двери кабинета доносились приглушенные звуки — надрывный голос Чонгука и спокойный, размеренный тон доктора Пака.

– Тэхён-сси, вы снова здесь? – Раздался мягкий голос сбоку.

Тэхён открыл глаза и увидел Пака Чимина. Рядом с ним стоял невысокий омега с лучезарной улыбкой и невероятно добрыми глазами. Это был Чон Хосок — человек, ставший для Чимина спасением. Они познакомились в танцевальной студии несколько месяцев назад, и с тех пор Чимин буквально светился. Хосок принял «неправильного» альфу со всеми его страхами, окружив его теплом, о котором Чимин раньше не смел и мечтать.

– Привет, Чимин-а, – Тэхён попытался улыбнуться, но губы едва слушались. – Да, очередной сеанс. Доктор говорит, что прогресс есть, но я его не вижу.

– Он всё ещё... так же? – спросил Чимин, и в его голосе проскользнула тень прежней боли.

– Хуже, – Тэхён вздохнул, потирая переносицу. – Если я выхожу в магазин дольше чем на десять минут, у него начинается гипервентиляция. Он не спит, если не держит меня за руку. Это не любовь, Чимин. Это какая-то болезненная спайка. Я пытался изолировать его, оставить дома под присмотром сиделки, чтобы он привыкал к самостоятельности, но он чуть не выпрыгнул из окна, решив, что я его бросил.

Хосок осторожно положил руку на плечо Тэхёна.

– Ему нужно почувствовать, что мир безопасен и без вашего присутствия в каждую секунду, Тэхён-сси. Может, попробуем выбраться куда-нибудь вместе? Мы с Чимином хотели предложить двойное свидание. Просто прогулка в парке. Свежий воздух, люди, нормальная жизнь.

– Я не знаю, Хосок-а... – Тэхён замялся. – Он боится толпы.

В этот момент дверь кабинета распахнулась. Чонгук вышел первым. Он выглядел изможденным: скулы стали острее, под глазами залегли темные круги, которые не скрывал даже тональный крем. Его взгляд лихорадочно метался по коридору, пока не замер на Тэхёне. В ту же секунду всё напряжение в теле альфы исчезло, сменившись почти животной потребностью в контакте.

Чонгук подошел вплотную, игнорируя Чимина и Хосока, и вцепился в ладонь Тэхёна. Его пальцы были ледяными.

– Тэ... ты здесь. Ты не ушел.

– Конечно, я здесь, Гук-и, – Тэхён мягко погладил его по руке, стараясь не показывать, как сильно его пугает эта зависимость. – Смотри, кто пришел. Чимин и Хосок зовут нас погулять.

Чонгук перевел взгляд на друзей. На мгновение в его глазах промелькнуло что-то похожее на узнавание прежнего себя, но он тут же сильнее прижался к плечу Тэхёна.

– Только если ты будешь рядом. Ни на шаг, Тэхён. Обещай.

– Обещаю, – выдохнул омега, чувствуя, как невидимая петля на его собственной шее затягивается чуть туже.

Парк Намсан встретил их ярким солнцем и толпами гуляющих пар. Чимин и Хосок шли чуть впереди, о чем-то весело переговариваясь. Хосок постоянно шутил, заставляя Чимина заливисто смеяться, и Тэхён невольно залюбовался ими. Вот как это должно быть. Легко. Свободно. Искренне.

Чонгук же шел, втянув голову в плечи. Его свободная рука постоянно теребила край куртки Тэхёна, а вторая была намертво переплетена с пальцами омеги. Он вздрагивал от каждого случайного выкрика детей или лая собак.

– Смотрите, какое мороженое! – Хосок указал на небольшой фургончик у аллеи. – Тэхён-сси, Чонгук-а, хотите? Мы угощаем.

– Я бы не отказался от фисташкового, – отозвался Тэхён. Он чувствовал, как жажда сушит горло. – Гук-и, тебе взять шоколадное? Твое любимое.

Чонгук кивнул, не отрывая взгляда от земли.

– Я сейчас вернусь, – Тэхён попытался высвободить руку. – Очередь небольшая, я буду в поле твоего зрения. Видишь тот фургон? Это всего десять шагов.

Пальцы Чонгука дрогнули, но он медленно разжал хватку.

– Десять шагов, – повторил он, как мантру. – Я жду здесь. С Чимином.

Тэхён кивнул Чимину, безмолвно прося присмотреть за ним, и направился к фургону. Очередь действительно была короткой, но перед ним оказалась семья с тремя капризными детьми, которые никак не могли выбрать вкус. Тэхён нервно оглядывался. Чонгук стоял там, где он его оставил, между Чимином и Хосоком. Он выглядел как натянутая струна, его взгляд был прикован к спине Тэхёна.

– Фисташковое и шоколадное, пожалуйста, – быстро проговорил Тэхён, когда подошла его очередь.

Продавец не торопился. Он медленно накладывал шарики, потом возился со сдачей. Тэхён чувствовал, как внутри нарастает тревога. Он обернулся снова. В этот момент мимо Чонгука прошла шумная компания подростков с портативной колонкой, из которой на всю мощь орал агрессивный хип-хоп.

Тэхён увидел, как Чонгук вздрогнул. Альфа резко обернулся, его глаза расширились от ужаса. Возможно, этот звук напомнил ему шум в подвале Юнги или крики в школьных коридорах. Он начал озираться, ища Тэхёна, но в этот момент между ними прошла группа туристов, на несколько секунд перекрыв обзор.

– Вот ваше мороженое, – сказал продавец.

Тэхён схватил рожки и, не дожидаясь сдачи, бросился обратно.

– Чонгук!

Но было поздно. За те несчастные тридцать секунд, что Тэхён был скрыт из виду, у Чонгука случился срыв.

Когда Тэхён подбежал к скамейке, он увидел страшную картину. Чонгук сидел на корточках прямо на асфальте, закрыв уши руками и раскачиваясь. Он громко, навзрыд плакал, и этот плач больше напоминал вой раненого зверя. Чимин и Хосок стояли рядом, не зная, что делать — любая попытка Чимина коснуться друга вызывала у Чонгука лишь новый приступ крика.

– Ушел... он ушел... он не вернулся... – хрипел Чонгук, задыхаясь от собственных слез.

– Чонгук! Я здесь! – Тэхён бросил мороженое прямо на землю. Фисташковые и шоколадные шарики мгновенно превратились в грязные лужицы на асфальте.

Тэхён упал на колени перед альфой и крепко обхватил его за плечи.

– Чонгук, посмотри на меня! Я здесь! Я никуда не уходил!

Чонгук поднял голову. Его лицо было мокрым от слез, нос покраснел, а в глазах плескалось такое первобытное горе, будто мир только что рухнул. Увидев Тэхёна, он издал нечленораздельный звук и буквально налетел на омегу.

Удар был такой силы, что Тэхён едва не повалился на спину. Чонгук обхватил его руками и ногами, буквально врастая в него. Его пальцы впились в спину Тэхёна, оставляя синяки сквозь ткань куртки.

– Не уходи... не уходи... не уходи... – повторял он в самое ухо Тэхёна, содрогаясь всем телом. – Ты умер... я видел, как ты исчез... там была темнота... Тэхён, не оставляй меня в темноте!

– Тише, тише... – Тэхён гладил его по дрожащей спине, чувствуя, как его собственные слезы начинают жечь глаза. – Я здесь. Я живой. Прости меня, Гук-и. Я больше не отойду. Никогда.

Чимин и Хосок стояли чуть поодаль. Чимин отвел взгляд, вытирая глаза рукавом. Он знал, что это его вина — он предложил это свидание, он хотел «как лучше». Хосок прижал Чимина к себе, сочувственно глядя на пару на полу.

– Тэхён-сси, может быть, нам... – начал Хосок.

– Идите, – не оборачиваясь, прервал его Тэхён. Его голос был глухим и надтреснутым. – Пожалуйста, просто идите. Мы доберемся сами.

Когда друзья ушли, Тэхён продолжал сидеть на асфальте, баюкая в объятиях крупного альфу, который сейчас казался меньше и слабее любого ребенка. Прохожие оглядывались, кто-то шептался, кто-то снимал на телефон, но Тэхёну было плевать. В этот момент он окончательно осознал страшную истину.

Они не вылечились.

Все эти месяцы терапии, все таблетки и тихие разговоры были лишь пластырем на открытой ране. Чонгук не просто любил его. Чонгук сделал Тэхёна своим единственным органом чувств, своей кожей, своим дыханием. Без Тэхёна он переставил существовать как личность.

– Тэ... – Чонгук немного отстранился, заглядывая ему в глаза. Его дыхание всё еще было неровным. – Ты злишься?

– Нет, Гук-и. Я не злюсь.

– Мороженое... – Чонгук посмотрел на грязные пятна на асфальте. – Я всё испортил. Я опять всё испортил. Ты хотел погулять, как нормальный человек, а я...

– Всё в порядке, – Тэхён взял его за лицо, заставляя смотреть на себя. – Нам не нужно быть «нормальными», Чонгук. Нам нужно быть вместе. Если тебе нужно держать меня за руку двадцать четыре часа в сутки — значит, так и будет.

Чонгук шмыгнул носом и робко улыбнулся — это была тень той самой улыбки, которую Тэхён полюбил когда-то в школе.

– Правда? Ты не бросишь меня, потому что я сломанный?

Тэхён почувствовал, как сердце обливается кровью. Он вспомнил, каким Чонгук был раньше — строгим старостой, который читал ему нотации о дисциплине. Где теперь тот человек? Его больше нет. Его вытравили болью, и на его месте осталось это израненное существо, которое видело в Тэхёне единственного бога.

– Я тоже сломанный, Чонгук, – прошептал Тэхён, прижимаясь своим лбом к его. – Мы просто два разбитых кусочка одного зеркала. Мы будем держаться друг за друга, пока не научимся стоять сами. А если не научимся... значит, будем лежать вместе.

Они сидели так еще долго, пока солнце не начало клониться к закату. Тэхён помог Чонгуку подняться, отряхнул его одежду. Альфа тут же переплел их пальцы, сжимая ладонь Тэхёна так крепко, что та начала неметь.

По дороге к парковке Тэхён поймал их отражение в витрине магазина. Красивый, статный омега с платиновыми волосами и высокий, широкоплечий альфа. Со стороны они выглядели как идеальная пара. Никто из прохожих не знал, что эта связь — не романтическая сказка, а тяжелые цепи, выкованные из общего горя.

Когда они сели в машину, Чонгук сразу же придвинулся вплотную к водительскому сиденью, кладя голову на плечо Тэхёна.

– Тэ?

– Да, Гук-и?

– Я люблю тебя. Больше, чем жизнь.

Тэхён завел мотор, глядя на дорогу сквозь пелену слез.

– Я знаю, Чонгук. Я знаю.

Он понимал, что завтра будет новый сеанс у психолога. Будут новые попытки Чимина помочь. Будут новые приступы паники. Но теперь Тэхён перестал бороться с этой зависимостью. Он принял её как свою судьбу. Если Чонгуку нужен был костыль, чтобы ходить по этой земле — Тэхён станет этим костылем. Если Чонгуку нужен был свет, чтобы не видеть тьму подвала — Тэхён будет гореть для него, пока не превратится в пепел.

Вечерний Сеул зажигал огни. В одной из машин, стоящих в пробке, омега крепко сжимал руку спящего альфы. Чонгук спал спокойно впервые за неделю, потому что даже во сне он чувствовал запах шоколада и тепла. А Тэхён смотрел вперед, в темноту наступающей ночи, и знал: он больше никогда не отойдет за мороженым. Он больше никогда не сделает ни шагу в сторону, где нет Чонгука.

Потому что иногда спасти кого-то означает добровольно запереть себя в той же клетке. И Ким Тэхён, когда-то самый свободный и буйный омега школы, сделал свой выбор. Он выбрал эти невидимые нити, которые связывали их крепче любых клятв.

– Спи, Гук-и, – прошептал он, целуя спящего в висок. – Я здесь. Я всегда буду здесь.

И тишина в салоне машины была единственным ответом, в котором они оба нуждались. Весна продолжалась, вишня осыпалась на асфальт, как розовый снег, а в сердце Тэхёна окончательно воцарилась зима — тихая, спокойная и бесконечно преданная своему единственному альфе.