← Назад к обзору

вместе навсегда

Узел из шелка и стали

Утро в пентхаусе Ким Тэхёна начиналось не с кофе и не с просмотра деловых новостей. Оно начиналось с тяжелого, прерывистого дыхания рядом и пальцев, которые судорожно сжимали край его шелковой пижамы. Тэхён открыл глаза и первым делом увидел макушку Чонгука. Альфа спал, уткнувшись носом в его ключицу, и даже во сне его брови были напряженно сдвинуты к переносице.

Прошло два года с тех пор, как Тэхён официально взял на себя управление корпорацией Чонгука, объединив её со своими активами. Он стал одним из самых молодых и влиятельных генеральных директоров в стране, «Железным Кимом», чьего взгляда боялись акулы бизнеса. Но каждое утро этот «железный» человек превращался в тихую гавань для того, кто когда-то был его защитником.

Тэхён осторожно попытался высвободиться, чтобы потянуться к телефону на тумбочке, но хватка Чонгука мгновенно усилилась.

– Нет... – пробормотал Чонгук, не открывая глаз. – Тэ, не уходи. Еще пять минут.

– Гук-и, мне нужно проверить график, – прошептал Тэхён, целуя его в лоб. – Сегодня важное совещание с акционерами. Ты же знаешь, я не могу опоздать.

Чонгук медленно поднял веки. Его глаза были затуманены сном и той вечной, неистребимой тревогой, которая стала его тенью. Он сел в кровати, не выпуская руки Тэхёна, и его взгляд сразу же стал колючим и подозрительным.

– Совещание. Опять. И этот твой секретарь... Пак Минхо. Он снова будет там?

Тэхён вздохнул, чувствуя, как внутри нарастает привычное чувство вины вперемешку с усталостью. Минхо был отличным сотрудником — исполнительным, тихим и невероятно эффективным. Но для Чонгука он был угрозой. Впрочем, как и любой человек, который проводил с Тэхёном больше пяти минут.

– Минхо — мой секретарь, Чонгук. Конечно, он будет там. Он ведет протокол.

– Он смотрит на тебя, – Чонгук резко подался вперед, сокращая расстояние между их лицами. В его голосе прорезались те самые рычащие нотки, которые когда-то заставляли всю школу трепетать. – Я видел, как он подает тебе кофе. Он касается твоих пальцев. Он альфа, Тэхён. Он чувствует твой запах. Он хочет забрать тебя.

– Чонгук, это паранойя, – Тэхён мягко коснулся его щеки. – Он просто выполняет свою работу. Мы уже обсуждали это с доктором Кимом на прошлой неделе. Ты должен учиться доверять мне и окружающему миру.

– Доктор Ким ничего не понимает! – выкрикнул Чонгук, и его феромоны — запах горькой хвои и чего-то острого, тревожного — заполнили спальню. – Мир опасен. Стоит мне отвернуться, и кто-нибудь вроде Юнги или этого Минхо причинит тебе боль. Я не могу этого допустить. Уволь его.

Тэхён замер. Это было не в первый раз. За последний год он уволил трех водителей, двух поваров и личного тренера, потому что Чонгуку казалось, что они «неправильно смотрят».

– Гук-и, я не могу увольнять людей без причины. Это вредит репутации компании.

– Репутация важнее моей безопасности? – Чонгук прижал руку Тэхёна к своей груди, туда, где бешено колотилось сердце. – Я не смогу дышать на этом совещании, если буду знать, что он стоит за твоей спиной. Пожалуйста, Тэ. Сделай это для меня. Если ты его уволишь, я обещаю... я попробую завтра выйти на прогулку в парк. Сам.

Это была сделка с дьяволом, и Тэхён знал это. Чонгук манипулировал своим состоянием, но Ким был готов на всё, лишь бы увидеть хотя бы крупицу самостоятельности в этом человеке.

– Хорошо, – тихо сказал Тэхён. – Я попрошу отдел кадров подготовить документы о расторжении контракта с выходным пособием. Доволен?

Чонгук мгновенно преобразился. Его лицо осветилось почти детской радостью, он притянул Тэхёна к себе и начал покрывать его лицо быстрыми, жадными поцелуями.

– Спасибо... спасибо, мой Тэ. Ты лучший. Я так сильно тебя люблю.

Тэхён закрыл глаза, позволяя себя обнимать. Он чувствовал себя предателем по отношению к Минхо, но страх в глазах Чонгука был для него весомее любой справедливости.

Через два часа они уже были в офисе. Чонгук, как обычно, сидел в кабинете Тэхёна в глубоком кресле у окна. Формально он числился консультантом, но на деле он просто присутствовал. Он не читал документы, не отвечал на звонки. Он просто смотрел на Тэхёна. Весь день. Каждую минуту.

Раздался негромкий стук в дверь. Вошел Минхо — молодой человек с приятной внешностью и стопкой папок в руках.

– Господин Ким, акционеры уже собрались в конференц-зале. Вот последние отчеты по слиянию.

Тэхён почувствовал, как воздух в кабинете похолодел. Чонгук, сидевший до этого расслабленно, выпрямился, его взгляд впился в секретаря, словно два лазера.

– Спасибо, Минхо, – Тэхён взял папки, стараясь не смотреть сотруднику в глаза. – Послушай... зайди в отдел кадров после совещания. Там для тебя есть документы.

Минхо нахмурился, в его глазах отразилось непонимание.

– Документы? Какие-то дополнительные соглашения?

– Нет, – Тэхён сглотнул ком в горле. – Мы... мы решили прекратить сотрудничество. Ты получишь рекомендации и компенсацию за полгода вперед. Извини, это личное решение руководства.

Минхо замер. Он перевел взгляд на Чонгука, который теперь открыто ухмылялся, не скрывая своего торжества. Секретарь всё понял. Он работал здесь достаточно долго, чтобы видеть эту нездоровую динамику.

– Я понял, господин Ким, – тихо сказал Минхо. – Жаль. Мне казалось, мы хорошо сработались. Я соберу вещи.

Когда дверь за ним закрылась, Чонгук вскочил с кресла и подлетел к Тэхёну, обнимая его со спины.

– Видишь? Всё стало намного лучше. Воздух стал чище, правда?

– Иди к себе, Чонгук, – Тэхён мягко отстранился. – Мне пора на совещание.

– Нет.

Это слово прозвучало коротко и резко, как выстрел. Тэхён обернулся. Чонгук стоял у двери, преграждая выход.

– Что значит «нет»? – Тэхён нахмурился. – Это совет директоров, Гук-и. Там будут люди из правительства. Я не могу это отменить.

– Ты не пойдешь туда, – Чонгук сделал шаг вперед, и в его глазах снова заплескалась та самая тьма, которая просыпалась в моменты панических атак. – Там будет слишком много людей. Альф. Они будут спорить с тобой, они будут давить на тебя. Я чувствую, что сегодня случится что-то плохое. Моя интуиция никогда не подводит.

– Чонгук, это просто работа! – Тэхён повысил голос, теряя терпение. – Я руковожу огромной империей! Я не могу сидеть запертым в кабинете только потому, что тебе тревожно!

– Ты кричишь на меня? – голос Чонгука дрогнул, он прижал руки к голове. – Ты злишься... из-за них? Тебе эти люди важнее меня? Юнги тоже начинал с того, что кричал...

Тэхён мгновенно осекся. Упоминание Юнги было запрещенным приемом, «ядерной кнопкой», которую Чонгук нажимал всякий раз, когда терял контроль. Тэхён почувствовал, как гнев сменяется липким страхом за состояние партнера.

– Прости... прости, я не хотел кричать.

Он подошел к Чонгуку и взял его за руки. Альфу трясло.

– Послушай, это займет всего час. Чимин приедет через десять минут, он посидит с тобой. Вы попьете чай, обсудите новые танцевальные постановки Хосока...

– Не нужен мне Чимин! – Чонгук сорвался на крик, отталкивая руки Тэхёна. – Мне нужен ты! Ты — мой единственный свет! Если ты уйдешь за эту дверь, я... я не знаю, что я сделаю. Я задохнусь. Ты хочешь, чтобы я умер от нехватки воздуха?

Он сполз по двери на пол, закрывая лицо руками. Это была классическая истерика, которую они проходили десятки раз. Тэхён посмотрел на часы. До начала совещания оставалось пять минут. Телефон в кармане вибрировал от сообщений помощников.

Тэхён посмотрел на Чонгука — сломленного, измученного своими внутренними демонами человека, который когда-то отдал свою гордость и силу, чтобы защитить его. И он посмотрел на дверь, за которой была его карьера, его власть, его свобода.

– Хорошо, – прошептал Тэхён, опускаясь на колени рядом с ним. – Я не пойду. Я всё отменю.

Он достал телефон и быстро набрал сообщение главе совета директоров: «Срочные семейные обстоятельства. Переносим на завтра. Прошу прощения».

Чонгук тут же затих. Он поднял голову, его глаза были красными от слез, но в глубине зрачков светилось безумное, фанатичное обожание. Он притянул Тэхёна к себе, усаживая его на пол между своих ног и крепко обнимая.

– Спасибо... спасибо, мой Тэ. Видишь, как нам хорошо вдвоем? Нам никто не нужен. Только ты и я. Навсегда.

Тэхён сидел на холодном полу своего роскошного кабинета, запертый изнутри человеком, которого он любил больше жизни. Он чувствовал, как его собственная личность медленно растворяется, поглощаемая этой бездонной воронкой чужой боли.

– Гук-и... – тихо позвал Тэхён.

– М-м-м? – Чонгук блаженно вдыхал запах шеи омеги.

– Ты обещал... ты обещал завтра пойти в парк. Сам. Помнишь?

Чонгук замер. Его хватка на мгновение ослабла, а затем стала еще крепче, почти болезненной.

– Завтра... завтра будет плохая погода, Тэ. Доктор Ким сказал, что мне нельзя перенапрягаться. Давай лучше останемся дома? Закажем пиццу, посмотрим тот сериал...

Тэхён закрыл глаза. Он понял. Никакого парка не будет. Ни завтра, ни через неделю. Чонгук не собирался выздоравливать. Ему было слишком удобно в этой клетке, которую они построили на двоих. Клетка, где Чонгук был вечным ребенком-жертвой, а Тэхён — вечным родителем-спасателем.

– Как скажешь, Чонгук-а, – прошептал Тэхён, глядя на солнечный зайчик, играющий на ковре. – Как скажешь.

В этот момент в дверь постучали. Это был Чимин.

– Тэхён? Ты там? Секретари говорят, ты отменил совещание. Что случилось?

Тэхён хотел крикнуть: «Помоги мне! Вытащи меня отсюда!», но Чонгук прижал ладонь к его губам, качая головой. В его глазах была немая мольба и скрытая угроза.

– У нас всё хорошо, Чимин-а! – крикнул Тэхён, и его голос дрогнул. – Просто... небольшое недомогание. Идите с Хосоком в кино, не ждите нас.

Шаги Чимина удалились. Тишина снова накрыла кабинет.

Тэхён смотрел на свои руки. Когда-то он был «жестоким омегой», который мог разнести полшколы. Он был сильным. Он был независимым. Теперь он был призраком самого себя, добровольным узником в золотой тюрьме чужой зависимости.

– Я люблю тебя, – прошептал Чонгук, засыпая на его плече.

– Я знаю, – ответил Тэхён, чувствуя, как по щеке катится одинокая слеза. – Я знаю.

Он понимал, что завтра он уволит еще кого-нибудь. Завтра он снова отменит важную встречу. Он будет водить Чонгука к психологу, зная, что тот врет врачу, лишь бы ничего не менялось. Он будет жить этой половинчатой жизнью, потому что цена свободы — это окончательный разрыв с Чонгуком. А бросить Чонгука для Тэхёна означало убить его.

Тэхён обнял альфу в ответ, переплетая их пальцы. Оковы были невидимыми, но они держали крепче любых стальных цепей. Это была их общая судьба — танцевать на осколках прошлого, боясь сделать шаг в сторону чистого пола.

За окном шумел Сеул, люди спешили по делам, влюблялись, ссорились и были свободны. А в высоком здании из стекла и бетона омега баюкал своего альфу, медленно умирая вместе с ним в тишине абсолютной, удушающей преданности.

– Спи, Гук-и, – прошептал Тэхён в пустоту кабинета. – Я никуда не уйду.

И это была самая страшная правда, которую он когда-либо произносил.