← Назад к обзору

Внучка

Запах пороха и лепестки роз

– Крис, что ты творишь? – голос Джейсона был похож на рокот приближающегося шторма.

Но она не ответила. Крис чувствовала, как под её ладонью бешено колотится его сердце — ритм, который не смог бы скрыть ни один актёрский талант. Она наклонилась ещё ниже, так что кончик её носа почти коснулся его щетины. В объективе телефона, который она продолжала держать под нужным углом, они выглядели как сцена из запрещённого к показу фильма: хрупкая, порочная девчонка в его огромной одежде и мужчина, который выглядел так, будто готов сорваться с цепи.

– Я делаю контент, Джейсон, – прошептала она ему прямо в губы, обдавая его дыханием с ароматом мятной жвачки. – Разве не видишь? Это искусство.

Музыка в телефоне достигла своего пика — тяжёлый бас ударил по перепонкам, и Крис, выдержав паузу, нажала кнопку «Стоп». Она тут же отстранилась, ловко соскользнув с его колен, и победно вскинула гаджет над головой.

– Готово! Это будет легендарно. Дед поставит лайк первым, вот увидишь.

Джейсон не шевелился несколько секунд. Он продолжал сидеть в кресле, глядя в пустоту перед собой, и только медленно сжимающиеся кулаки выдавали его внутреннее состояние. Затем он медленно поднялся. В его движениях больше не было ленивой расслабленности — теперь это был хищник, который наконец осознал, что его дразнят слишком долго.

– Иди сюда, – произнёс он негромко.

– Ой, неужели я задела чувства великого и ужасного Стейтема? – Крис попятилась к кухонному острову, дразняще прикусив губу. – Ты сам сказал, что я должна быть искренней. Вот я и проявила инициативу.

– Подойди. Сюда. Сейчас же, – повторил он, делая шаг в её сторону.

Крис поняла, что черта перейдена. В ней боролись два чувства: привычное желание сбежать, подмигнув на прощание, и дикое, первобытное любопытство — что будет, если она не остановится? Она остановилась у мраморной столешницы, вызывающе вскинув подбородок.

Джейсон подошёл вплотную. Он не стал хватать её за руки или кричать. Он просто упёрся ладонями в столешницу по обе стороны от её бедер, запирая её в клетку из своего тела.

– Ты думаешь, что это игра, Крис? – спросил он, наклоняясь к самому её уху. – Думаешь, что если ты внучка Оззи, то можешь дёргать тигра за усы и тебе ничего за это не будет?

– Я думаю, что тигр слишком долго притворялся домашним котом, – парировала она, хотя сердце в груди совершало кульбиты. – Тебе ведь понравилось. Я видела твои глаза в камере.

– То, что ты видела, называется не «понравилось», – он перевёл взгляд на её губы, и Крис почувствовала, как по коже пробежал электрический разряд. – Это называется «терпение на исходе». Я пообещал твоему деду, что верну тебя в целости и сохранности. Но я не обещал, что буду святым.

– А кто просит тебя быть святым? – она смело положила ладони ему на плечи. – Моя семья построена на грехах и рок-н-ролле. Святость — это последнее, что меня привлекает.

Джейсон издал короткий, хриплый смешок. Он внезапно протянул руку и забрал у неё телефон, который она всё ещё сжимала в пальцах.

– Эй! Верни! – возмутилась она.

Он, не глядя, нажал пару кнопок и отложил гаджет в сторону.

– Видео удалено.

– Ты... ты чудовище! – Крис попыталась оттолкнуть его, но он даже не пошатнулся. – Я потратила на этот ракурс десять минут!

– Ты потратила эти десять минут на то, чтобы проверить, где находится край пропасти, – Джейсон вдруг подхватил её за талию и одним движением усадил на столешницу, так что их лица оказались на одном уровне. – Поздравляю, ты его нашла.

В гостиной повисла густая, осязаемая тишина. Крис видела каждую золотистую искру в его глазах. Она знала, что сейчас должна что-то сказать, съязвить, перевести всё в шутку, но слова застряли в горле. Впервые в жизни ей не хотелось доминировать. Ей хотелось подчиниться этой силе, которая исходила от него волнами.

– И что теперь? – прошептала она. – Накажешь меня? Отправишь в угол?

– Нет, – Джейсон коснулся большим пальцем её нижней губы, там, где остался едва заметный след от вчерашней тренировки. – Я сделаю то, что должен был сделать ещё в ту ночь в клубе, когда ты влепила мне пощёчину.

Он не стал ждать ответа. Его поцелуй не был нежным или осторожным — это было продолжение их спарринга на ринге, только теперь ставки были гораздо выше. В нём был вкус виски, металла и абсолютной, неконтролируемой страсти. Крис ответила мгновенно, запустив пальцы в его короткие волосы, притягивая его к себе так близко, как только позволяли законы физики.

Это было похоже на крушение поезда. Весь мир вокруг перестал существовать — остались только его жёсткие руки на её талии, холодный мрамор под ногами и жар, который, казалось, мог расплавить стены дома.

Когда они наконец оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Крис смотрела на него широко открытыми глазами, её макияж был слегка размазан, а губы припухли.

– Ого... – это было всё, что она смогла выдавить.

– Это было предупреждение, Крис, – Джейсон медленно отстранился, поправляя свою футболку, хотя его взгляд всё ещё горел. – Если ты ещё раз решишь использовать меня для своих «роликов», последствия будут куда серьёзнее. Поняла?

– Ты только что подтвердил, что я отличный режиссёр, – она попыталась вернуть себе дерзкий тон, но голос предательски дрожал. – Раз добилась такой реакции.

Джейсон покачал головой, на его лице проступила та самая скупая улыбка, которая сводила с ума миллионы женщин, но сейчас она предназначалась только ей.

– Иди переодевайся. Мы едем ужинать. И на этот раз надень что-то, что не принадлежит мне.

– Но мне нравится твоя одежда, – Крис спрыгнула со стола, чувствуя приятную слабость в ногах. – Она пахнет победой.

– Она пахнет проблемами, Осборн. Иди уже.

Когда она скрылась на втором этаже, Джейсон подошёл к окну и тяжело опёрся на подоконник. Он понимал, что вляпался. Оззи доверил ему самое ценное, что у него было, а он только что нарушил главное правило профессионала — не смешивать работу и личное. Но, глядя на свои дрожащие руки, он знал, что не жалеет ни об одной секунде.

Через сорок минут Крис спустилась вниз. На ней было облегающее платье цвета тёмного вина и массивные ботинки на платформе — фирменный стиль «рок-принцессы». Она выглядела великолепно и опасно одновременно.

– Я готова, – заявила она. – Куда едем? Надеюсь, не в библиотеку?

– В «The Ivy», – ответил он, открывая перед ней дверь. – И постарайся сегодня никого не бить. Хотя бы до десерта.

Ужин проходил в странном напряжении. Они говорили о мелочах, но каждый жест, каждое случайное касание рук над столом отдавалось разрядом тока. Крис понимала, что их отношения изменились навсегда. Больше не было «учителя» и «ученицы», была только химия, с которой не справилась бы ни одна лаборатория мира.

Когда они вернулись домой, ночь уже полностью вступила в свои права над Лондоном. У порога Крис остановилась.

– Джейсон?

– Да? – он повернулся к ней, уже держа ключи в руках.

– Ты ведь знаешь, что я не остановлюсь? – она подошла ближе, глядя ему прямо в глаза. – Я — Осборн. Мы всегда идём до конца. Даже если впереди обрыв.

Джейсон посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом. Он видел в ней ту самую искру, о которой говорил Оззи, — неукротимую, дикую и прекрасную в своём безумии.

– Я знаю, – тихо ответил он. – Именно поэтому я всё ещё здесь.

Он наклонился и на этот раз почти невесомо коснулся губами её лба.

– Спокойной ночи, дикая кошка. Завтра в семь утра. И не опаздывай — будем отрабатывать защиту от захватов.

Крис смотрела, как он уходит в свою комнату, и чувствовала, что этот месяц станет началом самой большой главы в её жизни. Она зашла к себе, упала на кровать и достала телефон. В папке «Недавно удалённые» висело то самое видео.

Она посмотрела на него ещё раз. На то, как Джейсон смотрел на неё в ту секунду, когда она положила руку на его ремень.

– Ты ошибаешься, Джейсон, – прошептала она, нажимая кнопку «Восстановить». – Это не просто контент. Это начало войны. И я не собираюсь её проигрывать.

Она закрыла глаза, засыпая с улыбкой на губах. А за стеной, в своей комнате, Джейсон Стейтем впервые за много лет не мог уснуть, слушая шум дождя за окном и понимая, что его жизнь больше никогда не будет прежней. Потому что когда в твой мир врывается Осборн, у тебя есть только два пути: либо сгореть вместе с ней, либо стать тем самым огнём, который она так отчаянно ищет. И он, кажется, уже сделал свой выбор.