← Назад к обзору

Внучка

Шелковые цепи и домашний уют

Прошло три года с той безумной ночи в Лос-Анджелесе, когда мир впервые увидел внучку Князя Тьмы в объятиях Золотого Макнэ. Тогда заголовки кричали о «скандале века», фанаты жгли плакаты, а акции развлекательных компаний лихорадило, как при землетрясении. Никто не верил, что этот союз продержится дольше недели. Все ждали взрыва, катастрофы, громкого разрыва с судебными исками.

Но катастрофа обернулась тишиной. Громкой, уверенной тишиной двух людей, которые просто решили, что их чувства важнее, чем мнение десяти миллионов анонимов в сети.

Особняк Осборнов в Беверли-Хиллз за эти годы почти не изменился, разве что к запаху старой кожи, дорогого парфюма и сигар Оззи добавился аромат корейских специй и свежесваренного кофе, который Чонгук готовил каждое утро.

Вечер выдался на редкость спокойным. Оззи, которому врачи в очередной раз запретили всё самое интересное, пребывал в состоянии «творческого зуда». Когда дедушке становилось скучно, это означало только одно — мир должен содрогнуться.

– Шэрон! Где мой чертов телефон? – вопил Оззи, ковыляя по длинному коридору. – Я хочу поговорить с моими людьми! Мир заждался правды!

– Оззи, ради всего святого, положи телефон на место и иди пить свои витамины! – донесся голос Шэрон из глубины дома, но было уже поздно.

Оззи Осборн нашел гаджет и, воровато оглянувшись, запустил прямой эфир.

– Привет всей нечисти, которая меня слышит! – прохрипел он в камеру, и счетчик зрителей мгновенно начал крутиться со скоростью света. – Вы думали, я сдох? Не дождетесь! Я просто затаился, как старый летучий мышь перед прыжком. Сегодня я покажу вам, как живет самая безумная семейка в этом пластиковом городе.

Оззи шел по дому, размахивая телефоном, отчего картинка дрожала и дергалась. Он заглянул в кухню, показал пустую мишку пса, прокомментировал цвет обоев и, наконец, направился в малую гостиную — уютную комнату с камином, где обычно собирались только «свои».

– А теперь посмотрите на этих двоих, – Оззи заговорщически подмигнул в камеру и резко перевел объектив на широкий кожаный диван. – Гляньте, во что превратился мой грозный зять! Золотой мальчик Кореи теперь выглядит как обычный оборванец из Беверли-Хиллз!

В кадре появились Чонгук и Крис. Миллионы людей по ту сторону экрана замерли. Это не было постановочное фото для глянца. На Чонгуке был самый обычный серый спортивный костюм, волосы, ставшие чуть длиннее, были небрежно зачесаны назад. Он сидел, широко расставив ноги и откинувшись на спинку дивана. Крис, одетая в такие же домашние серые штаны и короткий черный топ, полностью расслабилась, облокотившись на его плечо. Ее татуировки на руках ярко выделялись на фоне его светлой толстовки.

Они даже не заметили появления Оззи. Крис что-то увлеченно рассматривала в телефоне Чонгука, который он держал одной рукой, а другой лениво перебирал ее пальцы.

– Смотри, – тихо произнесла Крис, указывая на экран. – Если мы закажем этот байк, дедушка точно попытается его угнать в первый же день.

– Я поставлю на него сканер отпечатков пальцев, – так же тихо отозвался Чонгук, и в его голосе слышалась мягкая улыбка. – И ограничение скорости до пяти миль в час, если за рулем будет Оззи.

– Эй! Я всё слышу! – взревел Оззи, подходя ближе. – Я угнал больше байков, чем ты спел песен, сынок!

Чонгук вздрогнул от неожиданности и поднял взгляд на камеру. На секунду в его глазах мелькнула привычная выучка айдола — готовность выпрямиться и улыбнуться, — но она тут же исчезла. Он просто прищурился, глядя на тестя.

– Оззи, ты снова в эфире? – спросил Чонгук, не убирая руки с плеча Крис. – Шэрон знает об этом?

– Шэрон сейчас занята тем, что пытается объяснить юристам, почему я не могу сниматься в рекламе зубной пасты! – Оззи навел камеру почти вплотную к лицу Крис. – Посмотри на нее! Моя внучка, принцесса тьмы, сидит в спортивках и смотрит картинки с мопедами! Крис, где твой драйв? Где твой гнев?

Крис медленно подняла голову. Ее взгляд, такой же тяжелый и пронзительный, как у деда в лучшие годы, заставил бы любого другого человека отступить, но Оззи лишь довольно хмыкнул.

– Дедуля, если ты сейчас не уберешь эту штуку от моего лица, я скормлю твой телефон бассейну, – спокойно пообещала она. – Вместе с твоими новыми очками.

– Видали? – Оззи повернул камеру к себе. – Она всё еще кусается! Чонгук, как ты это терпишь? Я бы уже сбежал обратно в Сеул, к своим милым фанаткам, которые дарят цветы и не угрожают утопить технику!

Чонгук не выдержал и негромко рассмеялся. Он притянул Крис к себе чуть ближе, поцеловав ее в висок, совершенно не заботясь о том, что этот жест сейчас видят миллионы людей.

– В Сеуле слишком шумно, Оззи, – ответил Чонгук. – А здесь у меня есть личный телохранитель с очень плохим характером. Мне это нравится.

– Ты испортил его, Кристина! – Оззи продолжал бесноваться, хотя в его голосе слышалась неприкрытая гордость. – Он стал домашним! Он теперь знает, как выбирать органическую морковь и какой стиральный порошок лучше! Это конец эпохи!

Крис отложила телефон и полностью повернулась к деду, обхватив колено руками.

– Это не конец, дедушка. Это просто нормальная жизнь. Тебе стоит попробовать как-нибудь. Знаешь, сидеть на диване и не пытаться взорвать мир каждые пять минут — в этом есть свой кайф.

– Нормальная жизнь — это для слабаков! – Оззи картинно вздохнул и перевел камеру на Чонгука. – Парень, скажи им что-нибудь. Твои фанаты там, в комментариях, уже строят теории, что мы держим тебя в заложниках и заставляем чистить серебро.

Чонгук посмотрел прямо в объектив. Теперь это был не Золотой Макнэ, а мужчина, который нашел свой дом.

– Я в порядке, – просто сказал он. – Я счастлив. И да, серебро здесь чистит специальный человек, так что не волнуйтесь. Но если Крис попросит — я почищу.

– Боже, какой подкаблучник! – Оззи сделал вид, что его тошнит. – Крис, ты сломала мировую звезду!

– Я не сломала, я отремонтировала, – парировала Крис, снова утыкаясь носом в плечо мужа. – Иди спать, Оззи. Эфир окончен.

– Ничего еще не окончено! – Оззи начал пятиться к выходу, продолжая вещать в телефон. – Завтра мы пойдем в гараж и я покажу этому парню, как звучит настоящий мотор! Оставайтесь с нами, грешники!

Когда дверь за Оззи закрылась и его вопли стихли в коридоре, в гостиной снова воцарилась тишина. Лишь потрескивание дров в камине нарушало покой.

– Он никогда не изменится, – вздохнул Чонгук, откладывая свой телефон на журнальный столик.

– Это Осборн, Чон, – Крис подняла глаза на мужа. – Ты знал, на что шел.

– Знал, – он улыбнулся и коснулся ее щеки. – И я бы прошел через это снова. Даже если бы твой дедушка заставил меня петь дуэтом с его бульдогами.

– Не подавай ему идей, – Крис усмехнулась и прижалась к нему сильнее. – Он ведь правда может.

Чонгук обнял ее, чувствуя тепло ее тела. За эти годы они прошли через всё: через ненависть прессы, через судебные тяжбы с его бывшим агентством, через долгие месяцы разлуки, когда он всё же решил выпустить сольный альбом на своих условиях. Но каждый раз, возвращаясь в этот дом, он понимал, что всё было не зря.

– Ты видела комментарии? – спросил он через некоторое время.

– Я их не читаю, ты же знаешь.

– Там много хорошего, – Чонгук задумчиво смотрел на огонь. – Люди пишут, что мы выглядим... настоящими. Кажется, мир наконец-то привык к тому, что Принцесса Тьмы нашла своего Принца. Или наоборот.

– Скорее, Принц нашел свои стальные крылья, – Крис потянулась и поцеловала его в подбородок. – Знаешь, Чон, я никогда не думала, что смогу вот так просто сидеть в спортивках и не хотеть никого убить. Ты на меня плохо влияешь.

– Я на тебя влияю идеально, – он перехватил ее губы своими.

Поцелуй был долгим и спокойным, пронизанным тем глубоким доверием, которое рождается только после долгих битв с внешним миром. В этом доме, за высокими заборами, они были защищены. Здесь не было айдолов и наследниц, были только парень и девушка, которые любили друг друга вопреки всему.

– Пойдем спать? – прошептал Чонгук ей в губы. – Завтра Оззи действительно потащит нас в гараж, нужно набраться сил.

– Пойдем, – Крис поднялась, потягиваясь, как кошка. – Но если он завтра снова запустит эфир в ванной, я за себя не ручаюсь.

Они вышли из гостиной, выключив свет. В комнате остались только догорающие угли в камине, освещающие забытый на столе телефон Чонгука, на который всё еще сыпались уведомления со всего мира. Но им было всё равно.

Где-то наверху Оззи Осборн всё еще спорил с Шэрон, доказывая ей, что его эфир набрал больше просмотров, чем финал Суперкубка. Шэрон смеялась, а в доме царила та самая атмосфера безумного, неправильного, но абсолютно искреннего счастья.

Чонгук и Крис шли по темному коридору, держась за руки. Их шаги были тихими, почти синхронными. Они нашли свой ритм в этом хаотичном мире. И этот ритм не нуждался в аплодисментах стадионов или вспышках камер. Им было достаточно того, что они слышали сердца друг друга.

– Чон? – позвала Крис, когда они уже подошли к двери своей спальни.

– Да?

– Спасибо, что тогда не испугался дедушку.

Чонгук остановился и внимательно посмотрел на нее. В полумраке ее глаза казались почти черными, глубокими, как сама ночь.

– Крис, – он взял ее лицо в свои ладони. – Твой дедушка — самый безобидный человек из всех, кого я встречал. По-настоящему я боялся только одного — что ты не позволишь мне остаться.

– Я бы не позволила тебе уйти, – она улыбнулась, и в этой улыбке было столько любви, сколько не вместила бы ни одна песня в мире. – Ты же знаешь, Осборны не отдают то, что принадлежит им.

– Я и не собирался уходить, – Чонгук открыл дверь и пропустил ее вперед. – Я дома, Крис. Наконец-то я дома.

В ту ночь Лос-Анджелес продолжал шуметь, интернет продолжал кипеть, а пресса уже вовсю печатала скриншоты из эфира Оззи, называя их «самым уютным кадром десятилетия». Но в особняке на холме было тихо. Там, в темноте и покое, зародилась тишина, которая была громче любой славы. Тишина людей, которые нашли друг друга в самом эпицентре шторма и решили, что больше никогда не отпустят.

А Оззи Осборн, засыпая, уже планировал следующий эфир. Ведь мир должен знать — Князь Тьмы одобряет этот выбор. И горе тому, кто посмеет в этом усомниться.