← Назад к обзору

Внучка

Грехопадение в прямом эфире

Вечер в поместье Осборнов обычно напоминал затишье перед бурей, но сегодня тишина казалась почти осязаемой. В воздухе витал аромат дождя, который только что прошел над Холмами, и тяжелый, сладковатый запах ладана, который Крис жгла в своей комнате, чтобы заглушить стерильную чистоту калифорнийского воздуха.

В спальне на втором этаже царил полумрак, разбавленный лишь багровым светом неоновой вывески «Hell», висевшей над изголовьем огромной кровати. Чонгук лежал на спине, раскинув руки по простыням из черного шелка. Его торс был обнажен, и в неверном свете татуировки на правой руке казались живыми змеями, переплетающимися в причудливом танце. Он выглядел умиротворенным — редкое состояние для человека, чье лицо знала каждая вторая планета.

Крис сидела верхом на его бедрах, и ее кожа на фоне его тела казалась фарфорово-бледной. На ней было только черное кружевное белье, которое больше подчеркивало ее дерзость, чем скрывало наготу. Она смотрела на него сверху вниз, и в ее глазах, подведенных темным кайалом, искрилось то самое фамильное безумие, которое когда-то покорило стадионы.

– Знаешь, – прошептала она, наклоняясь ниже, так что кончики ее волос защекотали его грудь. – Дедушка сегодня подозрительно притих. Это обычно означает, что он либо заснул в ванне, либо планирует международный инцидент.

Чонгук усмехнулся, и его ладони, широкие и горячие, уверенно легли на ее бедра, чуть сжимая нежную кожу. Его пальцы коснулись края кружева, и Крис почувствовала, как по позвоночнику пробежал электрический разряд.

– Твой дедушка — легенда, Крис, – голос Чонгука стал ниже, вибрируя где-то в грудной клетке. – Но сейчас мне абсолютно всё равно, что он замышляет. Даже если он решит запустить ракету на Луну, я не сдвинусь с этого места.

– О, ты стал таким смелым, – Крис провела ногтями по его прессу, заставляя мышцы парня непроизвольно сократиться. – А помнишь, как ты бледнел, когда он предлагал тебе «закусить летучей мышью» в первый вечер?

– Я не бледнел, – возразил он, приподнимаясь на локтях, чтобы быть ближе к ее лицу. – Я просто размышлял, какой соус к ней лучше подойдет. В Корее мы серьезно относимся к еде.

Крис тихо рассмеялась, и этот звук был для Чонгука дороже любой награды. Он притянул ее к себе, заставляя полностью лечь на него, и их губы встретились в ленивом, тягучем поцелуе, который обещал долгое и очень интересное продолжение.

В этот момент за дверью послышались тяжелые, шаркающие шаги, сопровождаемые бормотанием, которое невозможно было спутать ни с чем другим.

– ...и я говорю ему: «Слушай, парень, если ты хочешь рок-н-ролла, ты должен сначала научиться не моргать, когда в тебя летит сырое мясо!». Вы меня слышите, грешники? Мы в эфире! Пятьсот тысяч зрителей? Маловато! Зовите своих бабушек, сейчас будет эксклюзив!

Глаза Крис расширились. Она замерла, прислушиваясь.

– Нет... – выдохнула она, пытаясь отстраниться. – Он не посмеет.

– Кто? – Чонгук еще не до конца осознал масштаб надвигающейся катастрофы, его руки всё еще покоились на ее талии.

– Оззи! – Крис рванулась в сторону, но было поздно.

Дверь спальни распахнулась с таким грохотом, будто ее выбили тараном. В проеме стоял Оззи Осборн. В одной руке он сжимал свой неизменный телефон, закрепленный на селфи-палке, а в другой — наполовину пустой стакан с соком. Его глаза за линзами очков лихорадочно блестели.

– А вот и логово порока! – завопил Оззи, вваливаясь в комнату и направляя камеру прямо на кровать. – Смотрите, детишки! Вот как проводят время те, кто думает, что они умнее старого Оззи!

Счетчик зрителей в прямом эфире сошел с ума. Пятьсот тысяч превратились в миллион за секунду. Комментарии летели с такой скоростью, что их невозможно было прочитать: «БОЖЕ МОЙ!», «ЧОНГУК?!», «ЭТО КРИС?!», «ОЗЗИ, ТЫ ЛУЧШИЙ!».

Чонгук, проявив чудеса реакции, мгновенно натянул край черного одеяла, прикрывая Крис и свои бедра, но картинка уже улетела в сеть. Мир увидел всё: татуированный торс айдола, бледные плечи Крис и атмосферу, которую нельзя было назвать иначе как «за секунду до грехопадения».

– Дедушка! – закричала Крис, запуская в Оззи подушку. – Пошел вон! Удали это немедленно!

– Удали? – Оззи ловко увернулся от подушки, продолжая кружиться по комнате с телефоном. – Ты слышишь ее, народ? Она хочет лишить вас правды! Посмотрите на этого парня! Чонгук, ты выглядишь так, будто тебя застукали за кражей печенья, только печенье — это моя внучка!

Чонгук сидел, прислонившись к изголовью, и рукой закрывал лицо, не зная, смеяться ему или выпрыгнуть в окно.

– Мистер Осборн, – голос Чонгука звучал приглушенно. – При всем уважении... там миллион человек. Мои менеджеры сейчас, скорее всего, коллективно прыгают с крыши здания HYBE.

– Пусть прыгают! – Оззи подошел ближе к кровати, наводя камеру почти в упор. – Мы устроим им похороны в стиле викингов! Слушай, парень, у тебя отличные татуировки, но почему нет ни одной летучей мыши? Это неуважение к семье!

Крис, окончательно придя в себя, выпуталась из одеяла, накинула валявшуюся рядом шелковую рубашку Чонгука и вскочила на ноги. Она была в ярости.

– Оззи! – она выхватила селфи-палку из его рук. – Если ты сейчас же не выключишь это, я клянусь, я расскажу Шэрон, что ты прячешь заначку сигар в старой гитаре в подвале!

Оззи замер. Его лицо вытянулось.

– Ты не сделаешь этого, – прошептал он. – Это удар ниже пояса. Это не по-рокерски, Кристина!

– Еще как сделаю! – она нажала на кнопку завершения эфира и с облегчением выдохнула. – Всё. Конец связи.

В комнате повисла тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием Оззи и приглушенным смехом Чонгука, который всё еще сидел на кровати, обхватив колени руками.

– Ну и ну, – Чонгук наконец поднял голову. Его лицо было пунцовым, но в глазах плясали чертики. – Кажется, завтра нам придется покупать новый интернет. Старый мы только что сломали.

– Ты видел комментарии? – Оззи попытался забрать телефон обратно, но Крис спрятала его за спину. – Там кто-то из Кореи написал, что готов объявить мне войну! Ха! Пусть приходят! У меня есть армия тьмы и зять, который умеет танцевать!

– Оззи, уходи, – Крис указала пальцем на дверь. – Сейчас же. Иначе я позову бабушку.

– Ухожу, ухожу... – Оззи попятился к выходу, ворча под нос. – Никакого уважения к искусству. Я пытался сделать из вас икон, а вы... Эх!

Когда дверь наконец закрылась, Крис обессиленно опустилась на край кровати. Она закрыла лицо руками, чувствуя, как гнев сменяется истерическим смехом.

– Это конец, – простонала она. – Завтра в Сеуле объявят траур.

Чонгук пододвинулся к ней и обнял за плечи, притягивая к себе.

– Знаешь, – тихо сказал он, целуя ее в макушку. – В какой-то степени это даже облегчение.

– Облегчение? – Крис подняла на него глаза. – Ты понимаешь, что они видели нас... ну, почти совсем?

– Именно, – Чонгук улыбнулся своей самой обворожительной улыбкой. – Теперь никто не сможет сказать, что наши отношения — это пиар или фальшь. Твой дедушка только что выдал нам самый громкий сертификат подлинности в мире.

Крис посмотрела на него, и ее губы невольно дрогнули в ответной улыбке.

– Ты неисправим, Чон Чонгук.

– Я просто живу с Осборнами, – он повалил ее обратно на подушки, нависая сверху. – У меня не было шансов остаться нормальным.

– И что теперь? – она обвила его шею руками, чувствуя, как сердце снова начинает ускорять бег. – Будем ждать звонков от адвокатов?

– Пусть звонят, – Чонгук наклонился к ее уху, обжигая дыханием. – Я отключил телефон еще два часа назад. И, кажется, у нас прервалось одно очень важное дело.

Крис рассмеялась, притягивая его ближе.

– Дедушка будет в восторге, если узнает, что его эфир нас только подстегнул.

– А мы ему не скажем, – прошептал Чонгук, накрывая ее губы своими.

За окном поместья Осборнов Лос-Анджелес продолжал гудеть, интернет разрывался от репостов и теорий, а в офисах крупных корпораций лихорадочно писали пресс-релизы. Мир менялся, переваривая самый громкий скандал десятилетия. Но здесь, в комнате под неоновым светом, время остановилось.

Здесь не было звезд, наследниц и легенд. Были только двое людей, которые нашли друг друга в хаосе славы и решили, что их маленькая вселенная стоит любого безумия, которое может предложить им Князь Тьмы.

А Оззи, стоя за дверью и прислушиваясь к тишине, довольно кивнул сам себе.

– Хороший парень, – пробормотал он, направляясь на кухню. – Надо всё-таки научить его есть летучих мышей. Под соусом терияки это должно быть не так уж плохо.

В ту ночь в Беверли-Хиллз никто не спал. Но только в одной спальне бессонница была по-настоящему сладкой. И никакие прямые эфиры мира не могли сравниться с тем, что происходило за закрытой дверью, где корейский шелк и черная кожа наконец-то стали одним целым.