← Назад к обзору

Внучка

Искупление в клочьях

Весь следующий день в доме Сон царила атмосфера затишья перед бурей. Моя мать уехала утром, оставив гору пирожков и многозначительные взгляды, которые могли бы прожечь дыру в броне любого охотника S-ранга. Сухо, воодушевленный вчерашней «радиопостановкой» по телефону, то и дело порывался позвонить брату, но мой тяжелый взгляд заставлял его убирать смартфон обратно в карман.

Ари вела себя на удивление тихо. Она словно чувствовала, что её отцу сейчас не до детских капризов. Только к вечеру, когда солнце начало клониться к горизонту, окрашивая гостиную в багровые тона, я услышал шум мотора. Это не был привычный рев спортивного кара Алекса — звук был мягким и вкрадчивым.

Дверь открылась медленно. На пороге стоял мой младший сын.

Если бы я не знал его всю жизнь, я бы, возможно, не узнал его сейчас. На Алексе были совершенно новые черные брюки — без привычных цепей и ремней, простого кроя. Но больше всего поражал «верх». Вместо его любимых плащей и футболок с драконами на нем была надета белая поварская куртка, явно на пару размеров больше, чем нужно. Расхристанный воротник не скрывал того, что Алекс пытался спрятать больше всего.

Его шея была буквально усеяна багровыми отметинами и следами зубов, которые тянулись от самой челюсти и уходили глубоко под ткань куртки. Фарфоровая кожа, которой он так гордился, теперь напоминала карту боевых действий.

– Пап, ни слова. Ясно? – Его голос прозвучал хрипло, почти надтреснуто.

Алекс прошел вглубь комнаты, стараясь не смотреть мне в глаза. Его походка была странной — он двигался осторожно, словно каждое движение причиняло ему дискомфорт. Когда он повернулся боком, чтобы бросить ключи на тумбочку, куртка натянулась, и я увидел, что на спине ткань слегка топорщится. Судя по всему, там живого места не осталось от царапин.

– Я и не собирался ничего говорить, – ответил я, скрестив руки на груди и стараясь удержать лицо беспристрастным. – У тебя на лице и так всё написано.

– Да что ты говоришь... – огрызнулся он, но тут же поморщился, прикоснувшись к шее. – У этого интеллигента, оказывается, хватка как у высшего орка. И когти... откуда у адвоката такие когти?

Я не выдержал и коротко усмехнулся. Вид моего дерзкого сына, который всегда контролировал ситуацию, а теперь выглядел как жертва нападения разъяренного кота (или очень страстного влюбленного), был слишком комичным.

– Как там Ли Вон? – спросил я, подходя ближе.

Алекс замер, его уши покраснели так сильно, что стали одного цвета с отметинами на шее. Он тяжело вздохнул и опустился на край дивана, стараясь сидеть максимально прямо.

– Сгорает от стыда, – буркнул сын, уставившись в пол. – Когда он проснулся в обед и осознал, что наговорил в трубку... я думал, он попытается совершить харакири канцелярским ножом. Мне пришлось отобрать у него все острые предметы.

– И как же вы пришли к... такому результату? – Я кивнул на его шею.

– Он начал извиняться, – Алекс нервно дернул плечом. – Долго, нудно, по-адвокатски. Цитаты из кодексов, пункты о профессиональной этике... А потом он просто замолчал и посмотрел на меня так, будто я — единственное, что удерживает его в этой реальности. Ну и... слово за слово, кулаком по столу. Точнее, не кулаком.

Алекс замолчал, и в гостиной повисла пауза, наполненная его смущенным сопением.

– В общем, – продолжил он тише, – сидеть он неделю точно не сможет. Я переборщил с интенсивностью, кажется. Но он сам напросился. Сказал, что я «безэмоциональный кусок скалы». Пришлось доказать обратное.

В этот момент из кухни вышел Сухо, жующий тот самый пирожок, который оставила бабушка. Он замер, оглядывая Алекса с ног до головы.

– Ого... – Сухо присвистнул, едва не подавившись. – Брат, ты что, через шредер прошел? Или Ли Вон втайне от всех пробудил магию зверя?

– Сухо, если ты сейчас же не исчезнешь, я заблокирую твои магические каналы так, что ты даже чайник взглядом не нагреешь, – прошипел Алекс, и в его небесно-голубых глазах вспыхнул знакомый опасный блеск.

– Всё-всё, ухожу! – Сухо поднял руки вверх, пятясь назад. – Просто хотел сказать, что Ари проснулась. Она там, наверху, с Игрисом в «ладушки» играет. Иди, папаша, дочка заждалась.

Алекс поднялся, придерживая спину рукой. Он посмотрел на меня, и в его взгляде я увидел нечто новое. Это была не просто дерзость или ярость. Это было смирение человека, который нашел свою слабость и решил сделать её своей силой.

– Ли Вон приедет завтра, – сказал он, уже стоя на лестнице. – Нужно закончить с документами на Ари. Он обещал вести себя профессионально, но я ему не верю.

– Я тоже, – подтвердил я. – Но, Алекс... я рад, что ты в порядке.

Он ничего не ответил, лишь коротко кивнул и скрылся в своей комнате. Через минуту оттуда донесся радостный лепет Ари и тихий, непривычно мягкий голос моего сына.

Я подошел к окну и посмотрел на ночной Сеул. Мои тени безмолвно скользили по углам комнаты, охраняя покой этого дома. Жизнь текла своим чередом. У меня был сын-ассасин, который нашел свою любовь в лице безупречного адвоката, внучка, ставшая центром нашей вселенной, и понимание того, что даже Теневой Монарх не может контролировать всё. И, честно говоря, это было лучшее, что могло случиться с нашей семьей.

– Берион, – позвал я негромко.

Тень за моей спиной колыхнулась, и верный слуга материализовался из темноты, склонив голову.

– Завтра, когда приедет господин Чон, приготовь для него самое мягкое кресло в доме. И... убедись, что у нас достаточно льда. Кажется, он нам понадобится.

Тень Игриса, наблюдавшая за сценой из дверного проема детской, согласно кивнула. Даже мои солдаты, кажется, начали понимать тонкости человеческих отношений.

Я сел в свое кресло и закрыл глаза. Впереди было много сложностей — воспитание ребенка, объяснения с Ассоциацией, новые вызовы... Но сейчас, слушая, как за стеной мой суровый сын поет колыбельную, я знал: мы справимся. Ведь в конечном итоге, даже самая густая тень отступает перед светом, который мы создаем сами.