← Назад к обзору

Внучка

Сталь и фарфор

– Алекс, сынок, дай ему шанс. Он любит тебя, и ты любишь его, – голос Юми звучал мягко, но в нем чувствовалась та непоколебимая уверенность, которая всегда была ее главной силой.

Она стояла у окна, наблюдая, как первые лучи солнца золотят крыши Сеула. Алекс сидел на диване, сжимая в руках кружку с остывшим кофе. Его атлетичный торс был напряжен, а татуировки на правой руке казались темнее в утреннем свете.

– Мам, он предал меня семь лет назад, – глухо отозвался Алекс. – Он выбрал карьеру, выбрал страх перед этой... «королевой».

Юми подошла к нему и положила руку на плечо. Ее фарфоровая кожа контрастировала с его загорелой, покрытой каплями пота кожей — он только что закончил утреннюю тренировку.

– Не будь как твой отец, Алекс. Джинву тоже запер себя в клетке из долга и чужих ожиданий. Ли Вон совершил ошибку, но он совершил ее, пытаясь защитить тебя. Как только всё это закончится, поговори с ним. Сходите на свидание. Просто... попробуй снова.

Алекс долго молчал, глядя на свои руки — руки инженера, привыкшие к металлу и маслу, а не к тонким интригам юристов.

– Хорошо, мам, – наконец выдохнул он. – Я попробую. Но если он снова начнет говорить цитатами из кодекса вместо правды, я за себя не ручаюсь.

***

Встреча была назначена в закрытом конференц-зале одного из дочерних предприятий Ассоциации охотников. Это было стерильное, лишенное жизни помещение с тяжелыми звуконепроницаемыми дверями. Здесь не было камер, не было лишних глаз — только те, чьи судьбы сейчас переплетались в тугой узел.

Сон Джинву сидел во главе стола. Его черные волосы были аккуратно зачесаны, а серые глаза казались бездонными колодцами. Рядом с ним, словно статуя из льда, сидела Ча Хэ Ин. Она была в безупречном белом костюме, ее лицо не выражало ни единой эмоции, но пальцы, сжимавшие дорогую сумочку, выдавали ее напряжение.

Напротив них расположились Юми и Алекс. Алекс выглядел вызывающе: простая черная майка, открывающая рельефные мышцы и татуировки, серьги-кольца в ухе и этот пронзительный, холодный взгляд голубых глаз, который он унаследовал от матери.

Чон Ли Вон стоял у края стола. Он поправил очки, и в их стеклах отразился холодный свет ламп. В его руках была та самая папка, которая могла превратить жизнь семьи Сон в руины.

– Итак, начнем, – голос Ли Вона был сухим и профессиональным, но он ни разу не взглянул на Алекса, словно боялся сбиться с ритма. – Мы собрались здесь, чтобы урегулировать вопросы, касающиеся прав Сон Алекса и его дочери, Мии, на наследство и юридическую неприкосновенность. Однако, прежде чем мы перейдем к пунктам договора, у нас есть дополнительные материалы, которые напрямую влияют на репутационные риски сторон.

Ча Хэ Ин слегка приподняла подбородок.

– Господин Чон, я надеюсь, вы понимаете, что любые попытки шантажа в адрес национального героя и его семьи караются по всей строгости закона, – ее голос был мелодичным, но в нем слышался скрежет металла.

– Это не шантаж, госпожа Сон, – Ли Вон спокойно выложил на стол первую фотографию. – Это факты. Здесь зафиксированы ваши встречи с господином Паком, мужем вашей бывшей коллеги. Встречи, которые носили явно не деловой характер.

В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как гудит система вентиляции. Джинву даже не шелохнулся. Он смотрел на фотографию так, словно изучал отчет о зачистке подземелья.

– И это только начало, – продолжил Ли Вон, выкладывая банковские выписки. – Здесь указаны счета, через которые выводились средства из благотворительного фонда Ассоциации. Средства, которые должны были идти на реабилитацию травмированных охотников E-ранга, но осели на ваших офшорных счетах.

– Достаточно! – Хэ Ин резко встала, ее лицо исказилось от гнева. – Джинву, ты позволишь этому мелкому юристу оскорблять меня?

Джинву медленно поднял взгляд на жену.

– Сядь, Хэ Ин, – произнес он тихим, вибрирующим голосом. От этого звука тени в углах комнаты начали удлиняться и дрожать. – Я знал о Паке. Но я не знал о деньгах фонда.

– Отец, – Алекс впервые подал голос, и его тон был полон неприкрытого презрения. – Ты знал, что она тебе изменяет, и продолжал играть в «идеальную семью»? Ты серьезно? Ты, Теневой Монарх, позволял этой женщине вытирать о тебя ноги ради имиджа?

Джинву посмотрел на старшего сына. В его глазах промелькнула такая боль, что даже Алекс на мгновение отвел взгляд.

– Это было... соглашение, – ответил Джинву. – Мир нуждался в символе. Мы были этим символом.

– Символ, построенный на лжи, гниет изнутри, – отрезала Юми. Она сидела, сложив руки на коленях, и ее спокойствие было страшнее гнева Хэ Ин. – Джинву, ты предал Алекса еще тогда, когда позволил этой женщине диктовать условия его жизни. Ты позволил ей угрожать Ли Вону, вынудив его уйти.

Джинву резко повернул голову к Ли Вону.

– Что?

Ли Вон побледнел, но не отвел глаз.

– Семь лет назад госпожа Сон навестила меня. Она пообещала уничтожить мою карьеру и лишить мою мать средств к существованию, если я не исчезну из жизни Алекса. Она сказала, что «нестабильный элемент» вроде меня испортит биографию будущего наследника.

– Я этого не делала! – выкрикнула Хэ Ин, но ее голос дрогнул.

– У меня есть запись того разговора, – Ли Вон достал из кармана небольшое устройство. – Я адвокат, госпожа Сон. Я фиксирую всё.

Джинву медленно встал. Воздух в комнате стал тяжелым, как свинец. Сухо, который до этого сидел в углу, стараясь быть незаметным, вскочил, чувствуя давление маны отца.

– Хэ Ин, – Джинву посмотрел на жену, и в его глазах больше не было ничего человеческого. Только холод бездны. – Ты угрожала моему сыну? Ты манипулировала людьми за моей спиной, используя мое имя?

– Я делала это для нас! – Хэ Ин отступила на шаг. – Посмотри на него! Он механик! Он татуированный бунтарь, который ненавидит всё, за что мы сражались! Разве такой сын нужен величайшему охотнику?

– Мне нужен мой сын, – Джинву сделал шаг к ней, и пол под его ногами треснул. – А не твой имидж.

– Прекратите это, – голос Алекса прорезал густую ману отца, как нож. Он встал, возвышаясь над столом. Его рост и мощь были впечатляющими даже без капли магической силы. – Мы здесь не для того, чтобы устраивать семейные разборки с применением суперспособностей. Ли Вон, зачитывай условия.

Ли Вон сглотнул и открыл папку.

– Условия следующие. Первое: Сон Алекс получает полную юридическую и финансовую независимость. Второе: его дочь, Мия, признается единственной законной внучкой Сон Джинву с правом наследования всех активов, не связанных с Ассоциацией. Третье: госпожа Ча Хэ Ин подписывает соглашение о неразглашении и обязуется никогда не приближаться к Алексу, Юми или Мие ближе, чем на пять километров. В противном случае весь компромат будет передан в прессу и прокуратуру.

– Ты не посмеешь, – прошипела Хэ Ин, глядя на Ли Вона.

– Посмею, – Ли Вон поправил очки, и на его губах появилась холодная, торжествующая улыбка. – И поверьте, госпожа Сон, я получу от этого огромное удовольствие.

Джинву подошел к столу и взял ручку. Он подписал документы, не глядя на их содержание. Затем он передал ручку Хэ Ин.

– Подписывай. Или завтра ты проснешься самой ненавидимой женщиной в Корее. И я не пошевелю пальцем, чтобы защитить тебя.

Хэ Ин, дрожа от ярости и унижения, поставила свою подпись. Она схватила свою сумку и вылетела из зала, не оглядываясь. Дверь за ней захлопнулась с тяжелым стуком.

В комнате осталось пятеро. Джинву тяжело опустился в кресло.

– Алекс... – начал он, но сын прервал его жестом.

– Не сейчас, отец. Нам всем нужно время. Ты сделал свой выбор сегодня, и это... это начало. Спасибо, что хотя бы в этот раз ты не промолчал.

Алекс повернулся к Ли Вону. Тот стоял, прижимая папку к груди, и выглядел так, будто только что пробежал марафон.

– Ли Вон, – позвал Алекс.

Адвокат поднял глаза.

– Да, Алекс?

– Ты закончил свои «юридические консультации»?

– На сегодня — да.

– Тогда сними этот чертов пиджак, – Алекс подошел к нему вплотную, и в его взгляде больше не было холода. – Мы идем ужинать. И это не деловая встреча. Это свидание. И если ты хоть раз за вечер упомянешь какую-нибудь статью кодекса, я заставлю тебя перебирать двигатель моего байка до самого утра.

Ли Вон на мгновение замер, а потом его лицо осветилось искренней, теплой улыбкой.

– Я... я согласен на двигатель, если это поможет мне искупить вину.

Юми подошла к Джинву и положила руку ему на плечо.

– Идем, Сухо, – сказала она младшему сыну. – Поможешь мне с Мией. А твой отец... ему нужно побыть в тишине.

Когда они вышли, Джинву остался один в пустом зале. Он смотрел на свои руки, которыми он мог двигать горы, но которыми так долго не мог обнять собственного сына. Тени вокруг него медленно успокаивались.

– Игрис, – прошептал он.

– Да, мой государь, – рыцарь возник из тени, склонив голову.

– Кажется, я начинаю понимать, что такое настоящая сила.

– Вы на верном пути, господин, – ответил верный слуга.

А в это время на улицах Сеула Алекс и Ли Вон шли рядом. Алекс что-то увлеченно рассказывал, размахивая татуированными руками, а Ли Вон слушал его, не сводя глаз с человека, которого он когда-то потерял и которого наконец-то обрел снова.

Вечерний город сиял огнями, и в этом свете больше не было места для фальшивых масок. Сталь и фарфор, магия и механика — всё это смешалось, создавая новую историю, в которой правда наконец-то стала важнее имиджа.