Внучка
Пламя в остывающей кузне
В свои двадцать три года я считал, что научился контролировать всё: эмоции, слова, законы и даже собственное дыхание. Профессия адвоката в престижной фирме не терпит слабости. Но когда я оказался во Владивостоке, в этой добровольной ссылке, единственное, что я не мог контролировать — это пульсирующую пустоту в груди, оставшуюся после того, как Ча Хэ Ин вырвала меня из жизни Алекса.
Сейчас, спустя годы, я снова был здесь. В Японии. В доме, который пах кедром, машинным маслом и детской присыпкой. Юми-сан, эта удивительная женщина, которая всегда видела людей насквозь, полчаса назад ушла гулять с маленькой Мией, оставив нас с Алексом одних. Сухо тоже куда-то исчез — кажется, отправился исследовать местные окрестности, тактично освободив пространство.
Я стоял посреди мастерской Алекса, окруженный чертежами, разобранными деталями двигателей и запахом раскаленного металла. Алекс работал. Он всегда был таким: сосредоточенным, мощным, невероятно красивым в своей грубой, земной силе. Его рост в сто девяносто сантиметров и разворот плеч заставляли меня чувствовать себя маленьким, хотя я и сам не был слабаком. Но рядом с ним... рядом с ним я всегда был просто Ли Воном. Его Ли Воном.
– Ты всё еще боишься, – не оборачиваясь, произнес Алекс. Его голос, ставший за эти годы глубже, вибрировал в самом воздухе.
– Я не боюсь, – соврал я, поправляя очки. – Просто... всё это кажется сном. Твой отец, правда о твоей матери, этот дом. Я всё жду, когда проснусь в своей холодной квартире во Владивостоке.
Алекс отложил инструмент и медленно повернулся. На его обнаженном торсе блестели капли пота, татуировка на плече казалась живой в полумраке мастерской. Он смотрел на меня своими пронзительными голубыми глазами, и я чувствовал, как внутри меня всё сжимается от невыносимого напряжения. Это не было напряжение страха. Это было предчувствие взрыва.
– Тебе больше не нужно просыпаться там, Ли Вон, – сказал он, делая шаг ко мне. – Я здесь. И я никуда тебя не отпущу. Даже если за тобой придет сам Теневой Монарх.
Я сглотнул, не в силах отвести взгляд от его губ. Мы проговорили всю ночь после моего приезда, мы плакали, мы просили прощения, но между нами всё еще стояла невидимая стена из двух лет разлуки и боли.
– Иди в дом, – тихо добавил он. – Я сейчас закончу и приду. Мне нужно смыть с себя эту копоть.
Я послушно кивнул и вышел из мастерской. В доме было тихо. Я поднялся на второй этаж, в его комнату, и сел на край кровати. Сердце колотилось в ребра, как пойманная птица. Через десять минут я услышал шум воды в ванной, а затем — тишину.
Когда дверь спальни открылась, я замер. Алекс вошел, обернутый в полотенце на бедрах. Его волосы были мокрыми и растрепанными, по коже всё еще стекали капли воды, подчеркивая каждый рельеф его атлетического тела. От него пахло свежестью, мятой и тем самым уникальным мускусным ароматом, который я мечтал почувствовать каждую ночь последние два года.
Я не выдержал. Вся моя адвокатская выдержка, вся гордость и напускное спокойствие рухнули. Я встал и сделал шаг к нему.
– Алекс... – мой голос сорвался.
Он остановился в шаге от меня. Я чувствовал исходящий от него жар. Я уткнулся лицом в его плечо, вдыхая его запах, и меня буквально затрясло. Это было слишком. Слишком много чувств, слишком много памяти.
– Я так скучал, – прошептал я в его кожу. – Я думал, что умру без этого запаха.
Алекс ничего не сказал. Он просто положил свои огромные ладони мне на талию, притягивая к себе. Я поднял голову, и наши взгляды встретились. В его глазах больше не было холода — там бушевал лесной пожар.
Я потянулся к нему первый. Мои губы коснулись его — сначала робко, почти невесомо, но Алекс не дал мне отступить. Он ответил на поцелуй с такой яростью и страстью, словно пытался восполнить каждую секунду тех двух лет, что мы провели порознь. Его язык настойчиво проник в мой рот, и я застонал, чувствуя, как подкашиваются колени.
– Ли Вон... мой Ли Вон, – выдохнул он мне в губы.
Его руки скользнули ниже, он подхватил меня под бедра, легко, словно я ничего не весил, и понес к кровати. Я обхватил его ногами, прижимаясь всем телом к его горячей коже. Мы упали на простыни, не разрывая поцелуя. Одежда мешала, она казалась лишней, чужой.
Когда мы остались полностью обнаженными, я на мгновение зажмурился от остроты чувств. Алекс навис надо мной, его мышцы перекатывались под кожей, как стальные тросы. Он целовал мою шею, ключицы, спускаясь всё ниже, и каждое его прикосновение оставляло на мне невидимый ожог.
– Пожалуйста, Алекс... – я выгнулся навстречу его рукам. – Я больше не могу ждать.
Он замер, глядя мне в глаза. В этом взгляде было столько любви и обладания, что у меня перехватило дыхание. Он медленно, давая мне привыкнуть, начал входить в меня.
Боль на мгновение ослепила, но она тут же растворилась в океане наслаждения. Это была не просто страсть — это было воссоединение двух половин, которые пытались разорвать.
– Ещё, – просил я, впиваясь пальцами в его широкие плечи. – Прошу тебя, Алекс, не останавливайся.
Он начал двигаться — сначала плавно, а затем всё быстрее и мощнее. Каждое его движение отзывалось во мне электрическим разрядом. Я чувствовал его силу, его тяжесть, его абсолютную власть над моим телом в этот момент.
– Быстрее, Алекс... прошу, быстрее! – я сорвался на крик, закидывая голову назад.
Он подчинился. Темп стал неистовым. Комната перестала существовать, исчезли тени прошлого, исчезли угрозы Ча Хэ Ин, исчез страх перед будущим. Остались только мы: его тяжелое дыхание у моего уха, мои пальцы, сжимающие его спину, и эта всепоглощающая страсть, которая копилась в нас сто лет разлуки.
Алекс вскрикнул, когда пик настиг его, и я последовал за ним, содрогаясь в его руках. Он упал на меня, тяжело дыша, и я обнял его, прижимая к себе так крепко, как только мог.
– Теперь ты веришь? – прошептал он спустя вечность, целуя меня в висок.
– Верю, – ответил я, чувствуя, как по щеке катится слеза облегчения. – Теперь я дома.
Мы лежали в тишине, сплетясь телами, пока сумерки за окном не сменились глубокой ночью. Где-то внизу хлопнула дверь — вернулась Юми-сан с Мией. Но здесь, в этой комнате, время остановилось.
– Знаешь, – Алекс приподнялся на локте, рассматривая мое лицо. – Отец сказал, что он защищает этот мир ради нас. Но я понял одну вещь. Мой мир — это ты. И если кто-то еще раз попытается тебя забрать... я не буду ждать помощи теней. Я сам стану их кошмаром.
Я улыбнулся, протягивая руку и касаясь его серьги-кольца.
– Тебе не нужно быть кошмаром, Алекс. Тебе нужно просто быть моим инженером. Тем, кто чинит разбитые сердца.
Он рассмеялся — искренне и чисто, и этот звук стал для меня лучшей музыкой. Мы знали, что впереди еще много битв: развод его родителей, гнев Ча Хэ Ин, внимание прессы. Но сейчас, в этой тихой японской ночи, мы были свободны.
Я закрыл глаза, засыпая на его плече, и впервые за два года мне не снились кошмары. Мне снилось море, солнце и маленькая девочка с голубыми глазами, которая будет расти в мире, где любовь сильнее любого имиджа.