← Назад к обзору

Внучка

Искупление теней и зов крови

В гостиной дома Юми в пригороде Токио пахло домашним уютом, жасмином и крепким кофе. Прошло три дня с тех пор, как я привез Чон Ливона из заснеженного Владивостока. Три дня, которые перевернули остатки моего представления о «правильной» жизни. Наблюдая за тем, как Алекс и Ливон сидят на веранде, негромко переговариваясь и время от времени касаясь друг друга так, словно проверяют, не исчез ли партнер, я чувствовал странное спокойствие. Моя внучка Мия спала в своей колыбели, а Сухо, мой младший сын, сидел рядом со мной, непривычно молчаливый и серьезный.

Я посмотрел на свои руки. Те же руки, что когда-то в одиночку зачищали подземелья S-ранга, теперь казались мне тяжелыми от груза совершенных ошибок.

– Отец, – голос Алекса вывел меня из задумчивости. Он вошел с веранды, его высокая фигура в 190 сантиметров почти перекрывала дверной проем. Его взгляд, обычно холодный и пронзительный, сейчас горел каким-то новым, решительным пламенем. Ливон шел следом за ним, выглядя всё еще немного бледным, но в его глазах больше не было того затравленного выражения, которое я увидел в России.

Я поднял голову, встречаясь взглядом со своим старшим сыном.

– Да, Алекс?

– Нам нужно расставить все точки над «и», – Алекс прошел в центр комнаты и жестом подозвал Сухо. Тот послушно встал и подошел к брату. Юми вышла из кухни, вытирая руки полотенцем, и остановилась в дверях, внимательно наблюдая за сценой.

Алекс положил руку на плечо Сухо.

– Послушайте меня оба. И ты, отец, и ты, Сухо. Эти три дня дали мне понять то, что я должен был сказать вслух давным-давно. Я больше не хочу слышать о «семье Сон» в том контексте, в котором её подает пресса и та женщина в Сеуле.

В комнате повисла тишина. Сухо напрягся, но не отстранился.

– Народ, давайте честно, – продолжал Алекс, и его голос зазвучал жестко, как металл в его кузне. – Сухо, я знаю, что биологически Ча Хэ Ин твоя мать. Но для меня она — никто. Она — человек, который пытался уничтожить мою жизнь и жизнь человека, которого я люблю. С этого момента я официально заявляю: моей матерью является Юми Окумура. Эта женщина воспитала меня одна, пока ты, отец, спасал мир, а твоя «законная супруга» строила козни за твоей спиной.

Юми вздрогнула, её фарфоровая кожа чуть порозовела, но она промолчала, лишь крепче сжала полотенце в руках.

– Мама Юми — примерная женщина, – Алекс посмотрел на неё с такой нежностью, какой я никогда не видел в его глазах, когда речь заходила о семье. – Она дала мне всё, не имея твоих миллионов и твоей славы. Она научила меня быть мужчиной, инженером, отцом. И если кто-то из вас еще раз назовет Хэ Ин «матерью» в моем присутствии, мы закончим этот разговор навсегда.

Сухо медленно кивнул. Его лицо, обычно скрытое за маской безразличия, отразило глубокую внутреннюю работу.

– Я понимаю тебя, брат, – тихо произнес Сухо. – Честно говоря... я всегда завидовал тебе. Тому, что у тебя есть она. Дома, в Сеуле, я видел только манекен в дорогом платье. Я принимаю твой выбор. Для меня Юми-сан тоже стала ближе за эти несколько дней, чем Хэ Ин за всю жизнь.

Я закрыл глаза, чувствуя, как внутри ворочаются тени. Игрис и Бер внутри моего сознания притихли, словно понимая важность момента. Алекс был прав. Каждое его слово било в цель, вскрывая старые нарывы.

– Джинву, – Алекс обратился ко мне напрямую, по имени, отбросив формальное «отец». – Ты закончил с ней? Я хочу знать точно. Ты окончательно оборвал все связи с Ча Хэ Ин?

Я встал, выпрямляясь во весь рост. Моя аура непроизвольно колыхнулась, заставив тени в углах комнаты удлиниться.

– Да, Алекс. Документы подписаны. Она получила дом и деньги, но потеряла право называться частью моей жизни. Я официально подал на развод и расторжение всех совместных контрактов. Ассоциация в ярости, пресса стоит на ушах, но мне плевать.

– Хорошо, – кивнул Алекс. – Потому что я не хочу, чтобы моя дочь, Мия, когда-либо слышала это имя. Я не хочу, чтобы она знала о существовании женщины, которая ценит имидж выше человечности.

Ливон, всё это время стоявший чуть позади, мягко коснулся руки Алекса.

– Алекс, не надо так... Твой отец сделал всё, что мог.

– Он сделал это только сейчас, Ливон! – вспыхнул Алекс, но тут же остыл под мягким взглядом своего партнера. – Прости. Просто... я слишком долго ждал этого дня.

Юми подошла к нам и положила руку на плечо Алекса, а другую — на плечо Сухо.

– Ну всё, довольно драм на сегодня, – сказала она своим обычным, чуть ироничным тоном, хотя глаза её блестели от непролитых слез. – Мия скоро проснется, и ей нужны спокойные родственники, а не совет старейшин клана теней. Сухо, помоги мне накрыть на стол. Ливон, тебе нужно больше есть, ты совсем прозрачный стал в этой своей России.

Когда ребята ушли на кухню, Юми задержалась у моего кресла.

– Ты слышал его, Джинву? – спросила она тихо. – Он не просто так это сказал. Он признал тебя. Своим поступком с Ливоном ты вернул ему веру в то, что в тебе осталось что-то человеческое, кроме твоей бесконечной силы.

– Я знаю, Юми, – я посмотрел на неё. – И я благодарен тебе. За то, что ты воспитала его таким. За то, что не позволила ему стать похожим на меня — холодным и отстраненным.

– Он похож на тебя больше, чем ты думаешь, – улыбнулась она. – Такой же упрямый и готовый снести горы ради тех, кто ему дорог. Просто его горы — это чертежи и двигатели, а не монстры из врат.

Вечер прошел в непривычной для меня атмосфере. Мы сидели за большим столом, ели простую еду, приготовленную Юми, и разговаривали. Не о политике гильдий, не о рангах охотников и не о магической энергии. Мы говорили о механике, о проектах Алекса, о юридических тонкостях, которые Ливон изучал в ссылке, о школе Сухо.

Я наблюдал за Сухо. Мой младший сын, который всегда казался мне копией матери в мужском обличье, теперь расцветал. Он смеялся над шутками Алекса, расспрашивал Ливона о жизни в России и, кажется, впервые за семнадцать лет чувствовал себя не «наследником Монарха», а просто младшим братом.

– Отец, – обратился ко мне Сухо, когда мы вышли на веранду покурить. – Ты ведь не вернешься в тот дом?

Я посмотрел на ночное небо Токио.

– Нет, Сухо. Я куплю квартиру поближе к офису Ассоциации, но тот особняк... он никогда не был домом. Это был выставочный зал.

– Я хочу остаться здесь еще на неделю, – признался он. – С Алексом, Ливоном и Юми-сан. Я хочу научиться чему-то настоящему. Алекс обещал показать мне, как перебирать мотор старого мотоцикла.

Я улыбнулся. Мой сын-охотник S-ранга хочет копаться в масле и железе. И это было прекраснее любого пробуждения силы.

– Оставайся. Я договорюсь со школой. Тебе это нужно больше, чем уроки истории магии.

В этот момент на веранду вышел Алекс. Он нес на руках проснувшуюся Мию. Крошечная девочка терла глазки и забавно морщила носик.

– Эй, дед, – Алекс подошел ко мне и протянул ребенка. – Подержи её. Мне нужно помочь Ливону с вещами.

Я осторожно взял внучку. Она была теплой и пахла молоком. Мия посмотрела на меня своими огромными голубыми глазами — глазами Юми и Алекса — и вдруг улыбнулась, схватив меня за палец.

В этот миг я понял, что Ча Хэ Ин никогда не поймет этой силы. Силы, которая не измеряется маной. Силы безусловной любви и прощения.

– Знаешь, Алекс, – сказал я, не отрывая взгляда от малышки. – Ты прав. Юми — удивительная женщина. И я счастлив, что она воспитала тебя именно таким.

Алекс остановился в дверях и коротко кивнул.

– Рад, что ты это наконец понял, папа.

Слово «папа» прозвучало не как формальность, а как признание. Мой старший сын, мой инженер, мой гордый и независимый Алекс наконец-то впустил меня в свой мир.

Ночью, когда все разошлись по комнатам, я долго стоял в саду. Тени вокруг меня шептались, они чувствовали перемену в своем господине. Теневой Монарх больше не был одинок в своей вечной тьме. У него была семья. Настоящая, шумная, сложная, со своими шрамами и обидами, но живая.

Я достал телефон и отправил сообщение своему помощнику в Сеул: «Все рекламные контракты с участием моей семьи аннулировать. Подготовить пресс-релиз о разводе. Причина: личные обстоятельства. Никаких комментариев. И... найди мне дом в пригороде Токио. Небольшой, с хорошим гаражом под мастерскую».

Я убрал телефон и вдохнул прохладный ночной воздух. Завтра будет новый день. День, когда мне не нужно будет притворяться. День, когда я смогу просто быть отцом двух сыновей и дедом маленькой девочки.

– Мой Король, – послышался шепот Бера из тени. – Вы кажетесь... иным.

– Я просто вернулся домой, Бер, – ответил я, глядя на свет в окне комнаты, где теперь спали Алекс и Ливон. – Я просто вернулся домой.

Внутри дома послышался смех Юми и ответный бас Алекса. Жизнь продолжалась, и на этот раз она была написана не золотыми буквами на глянцевой обложке, а простыми чернилами на страницах настоящей истории. Истории семьи Сон, которая наконец-то обрела свою правду.

Я посмотрел на свои ладони. Теперь они были чисты. Не от крови врагов — её там никогда не было в обычном мире, — а от лжи, которой я позволял душить себя годами. Теневой Монарх обрел покой, и этот покой был самым ценным трофеем во всей его бесконечной коллекции побед.

– Пойдем, Бер, – сказал я, шагая к дверям дома. – Нам еще нужно научиться чинить мотоциклы.

Тень верного муравья дрогнула в недоумении, но послушно последовала за мной. Впереди была целая жизнь — без вспышек камер, без фальшивых улыбок Хэ Ин, в окружении людей, которые любили меня не за силу, а вопреки ей. И это было самое великое подземелье, которое мне когда-либо доводилось покорять. Подземелье собственного сердца.