← Назад к обзору

Внук

Гнев Монарха и шепот теней

Сеул содрогнулся. Это не было землетрясением в привычном понимании этого слова — здания стояли неподвижно, а почва не разверзалась под ногами прохожих. Но каждый человек в радиусе десяти километров почувствовал, как воздух внезапно стал тяжелым, словно свинец, а в груди поселился первобытный, неописуемый страх. Животные замолкли, птицы замертво падали с веток, а слабые маги просто теряли сознание, не в силах вынести давления маны, хлынувшей в мир.

Сон Джин Ву стоял на месте исчезновения монстра, и его фигура больше не казалась человеческой. Тень под его ногами жила своей жизнью: она расползалась по асфальту, взбиралась на стены домов, превращая яркий солнечный день в густые сумерки. Фиолетовое пламя в его глазах горело так ярко, что на него невозможно было смотреть.

– Выйти из тени, – голос Джин Ву прозвучал не громко, но он разнесся по всей округе, отражаясь от стекол небоскребов.

В ту же секунду из черноты материализовались верные маршалы. Беллион, Игрис и Бер стояли на коленях, склонив головы. Они чувствовали ярость своего господина — ярость, которая могла бы стереть это измерение, если бы Джин Ву не сдерживал её остатками самообладания.

– Мой Король, – проскрежетал Бер, чей голос дрожал от возбуждения и гнева. – Позвольте мне... позвольте мне вырвать их сердца! Те, кто посмел пролить кровь молодого господина, не заслуживают даже ада!

– Ищи, Бер, – Джин Ву посмотрел на капли крови Юки, которые уже начали подергиваться инеем. – Найди малейший след той маны, что открыла эти врата. Я хочу знать всех: кто отдал приказ, кто подготовил ритуал, кто стоял в тени.

– Будет исполнено, мой Король! – муравьиный король издал пронзительный крик и исчез в черной вспышке, устремляясь в небо.

Джин Ву медленно присел, коснувшись пальцами замерзшей крови внука. Холод Жнеца. Юки всегда говорил, что его сила — это окончательность. И сегодня эта «окончательность» едва не забрала его самого. Джин Ву вспомнил, как Юки улыбался, когда готовил то злосчастное рагу, как он дерзил, отказываясь идти в Ассоциацию, как он дорожил своим маленьким миром, в котором не было места войнам монархов.

– Ты хотел тишины, Юки, – прошептал Джин Ву, и его голос дрогнул. – Но они заставили тебя кричать.

Маршал Игрис поднял голову, его красные глаза за забралом шлема светились преданностью.

– Господин, молодой господин Юки... он истинный воин. Его дух не сломлен.

– Он ребенок, Игрис, – отрезал Джин Ву. – Сколько бы ему ни было лет, в этом мире он должен был быть в безопасности. Это моя вина. Я позволил врагам думать, что семья Сон стала уязвимой.

Джин Ву поднялся. В этот момент его мана достигла пика. Пространство вокруг него начало трескаться, как разбитое зеркало. Он не просто искал виновных — он прощупывал саму ткань реальности, выискивая чужеродные нити. И он нашел их. Глубоко в подземельях на окраине города, скрытые мощнейшими барьерами, пульсировали остатки энергии, которая не принадлежала этому миру. Это была магия древних фанатиков, тех, кто поклонялся хаосу, оставшемуся после битв правителей и монархов.

– Беллион, возьми три легиона. Окружите сектор К-14. Никто не должен выйти. Никто не должен умереть быстро.

– Как прикажете, господин, – великий маршал исчез вместе с теневой армией, оставив за собой лишь запах озона.

***

В это время в доме Сон царила мертвая тишина, нарушаемая лишь мерным писком медицинских приборов, которые Су Хо притащил из личных запасов Ассоциации. Юки лежал на своей кровати, его лицо было бледным, почти прозрачным. Татуировка на предплечье — тот самый череп — пульсировала тусклым, болезненным светом.

Су Хо сидел рядом, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони до крови. Он видел сотни смертей, он сам был на грани гибели не раз, но видеть собственного сына в таком состоянии... Это была боль, к которой невозможно привыкнуть.

– Папа... – голос Юки был едва слышен.

Су Хо мгновенно подался вперед, накрывая ладонь сына своей.

– Я здесь, Юки. Я здесь. Не пытайся говорить, тебе нужно восстановить ману.

Юки с трудом разлепил веки. Его ярко-голубые глаза были затуманены, но в них всё еще теплился тот самый бунтарский огонек.

– Деда... он ведь злится, да?

Су Хо горько усмехнулся, убирая со лба сына прилипшую прядь черных волос.

– Злится — это мягко сказано, сынок. Я думаю, сейчас половина Сеула мечтает оказаться на другой планете, лишь бы не чувствовать его ауру.

– Скажи ему... пусть не сносит город, – Юки попытался улыбнуться, но поморщился от боли. – Мне еще... здесь жить. И готовить... лазанью.

– Ты только поправься, – голос Су Хо дрогнул. – Юки, почему ты не использовал тень? Почему ты просто подставился под удар?

Юки замолчал на мгновение, глядя в потолок.

– Жнец не прячется за тенями, папа. Жнец принимает удар на себя, чтобы другие могли жить. Это... это мой путь. И вообще, – он перевел взгляд на отца, – ты бы не успел. Ты слишком привык, что ты самый сильный. А я... я всегда смотрю по сторонам.

Су Хо почувствовал, как к горлу подступил ком. Его сын, его «бунтарь», оказался взрослее и мудрее их всех. Юки не просто спас его — он защитил то самое тепло, которое они так долго создавали в этом доме.

– Отдыхай, – прошептал Су Хо. – Я никуда не уйду.

***

Джин Ву стоял перед входом в заброшенный заводской комплекс. Вокруг него кружили тени, а воздух вибрировал от криков тех, кого Бер и Беллион уже нашли внутри. Монарх не торопился. Он шел медленно, и с каждым его шагом бетон под ногами превращался в пыль.

Перед ним возник барьер — сложная магическая структура, созданная на крови и древних заклятиях. Любой другой охотник S-ранга потратил бы часы, чтобы пробить его.

Джин Ву просто протянул руку.

– Исчезни.

Барьер не просто разбился — он испарился, словно его никогда не существовало. Внутри, в огромном цеху, собрались люди в темных мантиях. Их было около тридцати, и все они были магами высокого уровня. В центре круга на алтаре лежало устройство, отдаленно напоминающее сердце монстра, пульсирующее той самой энергией, что открыла врата в центре города.

– Вы... вы не должны быть здесь! – закричал один из них, лидер культа, вскидывая посох. – Пророчество гласило, что Монарх не заметит...

Джин Ву не дал ему закончить. Одним движением мысли он пригвоздил всех присутствующих к полу. Давление было таким мощным, что кости фанатиков начали трещать.

– Вы тронули моего внука, – голос Джин Ву был холоднее, чем лед Юки. – Вы планировали убить моего сына. Вы думали, что ваши «пророчества» защитят вас от меня?

– Мы хотели лишь вернуть баланс! – прохрипел лидер, захлебываясь кровью. – Твой род слишком силен! Существование Жнеца... это аномалия! Он должен был умереть!

Джин Ву оказался перед ним в мгновение ока. Он схватил мага за горло и поднял в воздух.

– Аномалия? – глаза Монарха вспыхнули потусторонним светом. – Юки — это лучшее, что есть в этом мире. Он — жизнь, рожденная из смерти. А вы... вы просто мусор, который залежался на задворках истории.

Джин Ву не стал убивать их сразу. Это было бы слишком милосердно.

– Бер, – позвал он.

– Да, мой Король! – муравей появился из тени, его жвалы щелкали в предвкушении.

– Забери их в мир теней. Пусть они узнают, что такое вечность без света. Каждый день они будут чувствовать ту боль, которую испытал Юки. И когда им покажется, что это конец... начни сначала.

Крики ужаса заполнили цех, когда тени начали затягивать культистов в бездонную пропасть. Джин Ву смотрел на это без тени жалости. Он был защитником человечества, но прежде всего он был дедом.

Когда последний из фанатиков исчез, Джин Ву подошел к алтарю и одним ударом раздавил магическое устройство. Всплеск энергии опалил его одежду, но он даже не моргнул.

Он вышел на улицу, где ледяной ветер всё еще гнал серый пепел по дорогам. Гнев начал утихать, сменяясь тяжелой усталостью. Он чувствовал, как дома, в своей постели, Юки наконец заснул спокойным сном. Рана затягивалась, сила Жнеца стабилизировалась.

***

Прошло несколько дней. В доме Сон снова пахло едой. На этот раз это был аромат свежеиспеченного хлеба и чеснока.

Юки, всё еще немного бледный, но уже твердо стоящий на ногах, копошился у плиты. Его правая рука была забинтована, но он ловко управлялся левой, нарезая овощи. Черная серьга в его ухе поблескивала в лучах утреннего солнца.

– Если ты еще раз попробуешь встать к плите раньше времени, я запру тебя в тренировочном зале деда, – Су Хо вошел в кухню, неся пакеты с продуктами.

– Папа, я в порядке, – Юки закатил глаза, не отрываясь от дела. – Сила Жнеца регенерирует ткани быстрее, чем ты успеваешь сказать «осторожно». К тому же, я обещал лазанью.

– Ты напугал нас до смерти, мелкий, – Су Хо подошел и несильно щелкнул сына по затылку. – Больше никаких прыжков под лезвия S-ранговых тварей без страховки. Понял?

Юки замер, глядя на нож в своей руке. Его татуировка черепа на мгновение вспыхнула синим.

– Понял. Но я бы сделал это снова.

Су Хо вздохнул, понимая, что спорить бесполезно. В этом упрямстве был весь Юки.

В кухню вошел Джин Ву. Он выглядел как обычно — спокойный, собранный, в своей неизменной черной одежде. Но когда его взгляд упал на внука, в глубине его глаз промелькнула теплота, которую он редко показывал миру.

– Деда, ты вовремя, – Юки обернулся и улыбнулся своей фирменной дерзкой улыбкой. – Садись, скоро будет готово. И кстати... спасибо.

Джин Ву поднял бровь.

– За что?

– За то, что не стер Сеул с лица земли. Я чувствовал твою ману... это было круто. Но немного чересчур для обычного вторжения.

– Обычного? – Джин Ву сел за стол, наблюдая за движениями внука. – Юки, они пытались забрать тебя. Для меня это никогда не будет «обычным».

Юки поставил перед ними дымящееся блюдо. Запах был божественным.

– Они не могут забрать Смерть, деда. Я сам прихожу, когда считаю нужным. А сейчас я считаю нужным пообедать в кругу семьи.

Они сидели втроем, и в доме снова воцарился тот уют, который был им так дорог. Юки шутил, Су Хо ворчал на него за острые специи, а Джин Ву слушал их, чувствуя, как внутри наконец наступает покой.

Внук Монарха, Жнец, бунтарь и лучший повар в этом мире — Сон Юки был тем, ради кого стоило хранить этот мир. И пока он улыбался, помешивая соус на кухне, никакие угрозы из других миров не имели значения.

– Кстати, – Юки вдруг замер с вилкой в руке. – Папа, ты всё-таки купил тот сыр?

Су Хо рассмеялся, доставая из пакета заветную упаковку пармезана.

– Купил, Юки. Купил.

– Тогда сегодня будет лучшая лазанья в твоей жизни, – уверенно заявил парень, и его голубые глаза сверкнули ярче прежнего.

Дом Сон был полон тепла. И это было единственное, что действительно имело значение для величайшего Монарха в истории и его несносного, но бесконечно любимого наследника.