Внук
Цена безупречного фасада
В салоне «Роллс-Ройса» стояла такая тяжелая тишина, что казалось, будто сам воздух превратился в свинец. Сон Джин-Ву сжимал руль так сильно, что кожаная оплетка жалобно скрипела. Его лицо превратилось в неподвижную маску из холодного камня. Рядом, вжавшись в сиденье, сидела Ча Хэ-Ин. Она прижимала к разбитому лицу шелковый платок, который уже насквозь пропитался кровью, но даже физическая боль не могла скрыть того дикого, животного ужаса, что плескался в её глазах.
На заднем сиденье, словно тень самого себя, замер Сухо. Мальчик смотрел в окно на мелькающие огни Сеула, и в его взгляде не было ничего, кроме пустоты. Мир, который он считал незыблемым, рухнул за одно утро.
Как только они переступили порог своего роскошного особняка в элитном районе, тишина взорвалась. Сухо, не проронив ни слова и не взглянув на родителей, быстрым шагом направился к лестнице.
– Сухо, постой! – попытался окликнуть его Джин-Ву, но голос сына, донесшийся сверху, был полон такой горечи, которой не должно быть в шестнадцать лет.
– Оставь меня. Пожалуйста. Просто оставь меня в покое.
Дверь наверху захлопнулась с глухим стуком, который отозвался в сердце Джин-Ву эхом проигранной битвы. Он медленно повернулся к жене. Хэ-Ин стояла у камина, дрожащими руками пытаясь налить себе воды. Её челюсть была неестественно смещена, а на шее багровели отчетливые следы пальцев Алекса.
– Джин-Ву, ты... ты видел, что этот монстр со мной сделал? – прошепелявила она, едва разжимая губы. – Ты должен его уничтожить! Он угрожал мне! Он оклеветал меня перед Сухо!
Джин-Ву не шевелился. Его тень на полу начала медленно пульсировать, расширяясь и заполняя углы комнаты черным туманом. Давление маны в помещении подскочило до предела.
– Беру, – негромко произнес Джин-Ву.
Из тени мгновенно соткался силуэт верного маршала. Муравьиный король склонился в глубоком поклоне, но Джин-Ву почувствовал странное колебание в его ауре. Беру, обычно такой дерзкий и шумный, сейчас молчал, словно боялся произнести лишнее слово.
– Мой Король, – прострекотал он, не поднимая головы.
– Расследуй всё, что сказал этот парень, – голос Джин-Ву был ледяным, лишенным каких-либо эмоций. – Каждое слово об изменах Хэ-Ин. Найди доказательства. Счета, переписки, места встреч. Мне нужно всё. И сделай это немедленно.
Хэ-Ин выронила стакан. Осколки стекла разлетелись по дорогому ковру, сверкая, как маленькие лезвия.
– Джин-Ву, ты веришь какому-то бродяге? – в её голосе послышались истерические нотки. – Я твоя жена! Я мать твоего сына! Я создала этот дом, эту семью!
Джин-Ву медленно подошел к ней. Он был выше, мощнее, и сейчас от него исходила такая аура первобытной угрозы, что Хэ-Ин невольно отступила, пока не уперлась спиной в холодный мрамор камина.
– Если то, что он сказал — правда... – Джин-Ву сделал паузу, и его глаза на мгновение вспыхнули зловещим фиолетовым светом. – Если ты действительно предала меня, пока я сражался за этот мир, я уничтожу тебя сам. Лично. Без помощи теней.
Хэ-Ин открыла рот, чтобы возразить, но Джин-Ву перебил её, чеканя каждое слово:
– Вон из гостиной. Иди в свою комнату и не смей выходить, пока Беру не вернется. И не смей подходить к Сухо. Если я услышу, что ты пытаешься на него давить — я забуду о том, что мы когда-то были связаны.
Она всхлипнула, закрыв лицо руками, и почти бегом бросилась прочь из комнаты. Джин-Ву остался один в огромном, пустом зале, который внезапно показался ему склепом.
Он опустился в кресло и закрыл глаза. В голове всплывал образ Алекса. Этот парень... Джин-Ву чувствовал к нему странную смесь ярости и болезненного восхищения. Больше всего его пугало то, как отреагировали его собственные тени. Когда Алекс призвал то щупальцеобразное чудовище, Игрис и Беру внутри его тени замерли. Они не просто испугались — они склонились. Словно встретили кого-то, кто стоит выше их господина по праву первородства.
«Юми...» — это имя жгло его изнутри. Он не видел её почти девятнадцать лет. Он убедил себя, что она была лишь эпизодом из его «прошлой», слабой жизни. Но теперь он понял, что всё это время она несла бремя, о котором он даже не догадывался. И она умерла в одиночестве, оставив после себя сына, который ненавидит своего отца каждой клеткой тела.
Джин-Ву достал телефон. Ему нужно было подтверждение. Но звонить отцу он не решался — старик Иль-Хван ясно дал понять, на чьей он стороне. Оставался один человек, который всегда был честен с ним, даже если правда была горькой.
Он набрал номер сестры. Джи-А ответила почти сразу, но её голос был сухим и холодным.
– Здравствуй, Джин-Ву. Удивительно, что ты вспомнил о моем существовании не в связи с официальным приемом Ассоциации.
– Джи-А, я был сегодня у отца, – начал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я видел его. Алекса.
На том конце провода повисла долгая пауза. Джин-Ву слышал лишь тяжелое дыхание сестры.
– Значит, ты наконец-то встретился с последствиями своих ошибок, – произнесла она с нескрываемым презрением. – Как тебе твой старший сын, Джин-Ву? Красивый, правда? Весь в Юми. И такой же сильный, как ты, только в нем нет твоей вечной жажды одобрения толпы.
– Почему ты молчала? – Джин-Ву почувствовал, как внутри закипает гнев. – Ты знала, что она беременна. Знала все эти годы! Как ты могла скрывать от меня собственного сына?
– А что бы ты сделал, Джин-Ву? – Джи-А почти кричала в трубку. – Привел бы его в свой дом, где Хэ-Ин извела бы его придирками? Или заставил бы Юми сделать аборт, чтобы не портить твою «идеальную» биографию? Ты выбрал Ча Хэ-Ин. Ты выбрал статус и власть. Юми сама просила нас не говорить тебе. Она хотела, чтобы у мальчика была нормальная жизнь, а не жизнь «сына великого охотника».
– Нормальная жизнь? – горько усмехнулся Джин-Ву. – Ты видела его силу? Он Монарх, Джи-А. Он управляет тенями так, как я не мог в его возрасте.
– Это не твоя заслуга, брат. Это его боль превратилась в силу. Юми умерла месяц назад, Джин-Ву. Она сгорала от болезни, но ни разу не попросила твоей помощи. Она вырастила Алекса мужчиной, который знает цену верности. А ты... ты просто человек, который живет в доме, полном лжи.
– Джи-А, я...
– Не надо. Завтра Алекс придет ко мне, он хочет увидеть Мин Хо. Не смей появляться у моего дома, Джин-Ву. Я не хочу, чтобы твои семейные разборки с Хэ-Ин коснулись моего сына. Алекс — часть нашей семьи. Ты — под вопросом.
Она сбросила вызов. Джин-Ву медленно опустил руку с телефоном. Слова сестры били больнее, чем любые удары магических зверей S-ранга.
В этот момент из тени бесшумно вышел Беру. Его жвалы подергивались, а в руках он сжимал тонкую папку с документами и флешку.
– Мой Король... – голос маршала звучал почти виновато. – Информация собрана.
Джин-Ву взял папку. На первой же странице была фотография: Хэ-Ин в частном клубе, в объятиях мужчины, которого Джин-Ву знал как одного из спонсоров Ассоциации. Даты, чеки из отелей, распечатки сообщений... Список был длинным. Алекс не лгал. Его информаторы сработали безупречно.
Хэ-Ин изменяла ему последние три года. Пока он закрывал разломы по всему миру, пока он строил для неё империю, она смеялась над ним за его спиной.
Джин-Ву почувствовал, как в груди что-то окончательно оборвалось. Весь гнев, который он копил с утра, вдруг превратился в ледяное спокойствие. Он встал и направился к лестнице, ведущей в комнату Хэ-Ин.
– Беру, – бросил он через плечо.
– Да, мой Король?
– Заблокируй все её счета. Аннулируй её доступ к ресурсам Ассоциации. И подготовь документы о разводе. Она уйдет отсюда в том, в чем пришла восемнадцать лет назад.
– А если она начнет сопротивляться? – в голосе Беру послышалась хищная радость.
– Тогда вспомни, что сказал Алекс. Отдай её его «питомцу». Мне всё равно.
Он распахнул дверь в спальню жены. Хэ-Ин, уже успевшая переодеться в шелковый халат, вскочила с кровати, увидев выражение его лица.
– Джин-Ву, дорогой, давай спокойно...
Он молча бросил папку ей под ноги. Фотографии рассыпались по полу. Хэ-Ин взглянула на одну из них, и её лицо стало землистого цвета. Она открыла было рот, чтобы начать очередную ложь, но Джин-Ву поднял руку, и волна маны прижала её к стене, не давая пошевелиться.
– Ни слова, – прошептал он. – Ты уничтожила всё, что у нас было. Ты оскорбила память женщины, которая была в тысячу раз лучше тебя. У тебя есть десять минут, чтобы собрать личные вещи. После этого охрана выставит тебя за ворота.
– Ты не можешь! – взвизгнула она. – Я Ча Хэ-Ин! Я...
– Ты никто, – отрезал он. – Ты была тенью моего величия. Теперь эта тень исчезла.
Он развернулся и вышел, не обращая внимания на её крики и проклятия. Его путь лежал в комнату Сухо.
Мальчик сидел на кровати, обхватив колени руками. Когда отец вошел, он даже не поднял головы.
– Это правда, папа? – тихо спросил Сухо. – Про маму и тех мужчин? Про брата?
Джин-Ву сел на край кровати и положил руку на плечо сына. На этот раз Сухо не отстранился, но его тело было напряжено, как струна.
– Про Алекса — правда. Я совершил ужасную ошибку много лет назад, Сухо. Я предал человека, который любил меня просто так, не за мою силу. И Алекс... он имеет полное право меня ненавидеть. Что касается твоей матери... – Джин-Ву вздохнул. – Мы больше не будем жить вместе. Завтра она уедет.
Сухо наконец поднял глаза. В них стояли слезы.
– Значит, у меня действительно есть брат? Он такой сильный, папа. Я видел его тени... они не такие, как у тебя. Они кажутся... живыми.
– Он сильнее, чем я мог представить, – признал Джин-Ву. – И если ты захочешь с ним общаться, я не буду мешать. Наоборот. Возможно, он — единственный, кто сможет научить тебя быть настоящим мужчиной в этом прогнившем мире.
Отец и сын просидели в тишине долгое время. Снизу доносились звуки скандала, крики Хэ-Ин и сухой голос Беру, выполнявшего приказ. Вскоре хлопнула входная дверь, и в доме воцарилась непривычная, звенящая пустота.
Джин-Ву вышел на балкон. Ночь была ясной. Где-то там, в старом доме его отца, сейчас находился Алекс. Сын, которого он не заслужил. Враг, которого он сам создал.
Он понимал, что завтра начнется новая война. Хэ-Ин не уйдет просто так, она попытается поднять прессу, использовать свои связи. Но Джин-Ву было плевать. Перед его глазами стояли небесно-голубые глаза Алекса, полные льда и правды.
– Я найду способ всё исправить, Юми, – прошептал он, глядя на звезды. – Клянусь тебе.
Из темноты сада на него смотрели сотни голубых глаз. Теневой страж Алекса, оставленный следить за домом, не мигая, наблюдал за каждым движением Монарха. Джин-Ву заметил его, но не стал атаковать. Это был безмолвный ультиматум.
Король был свергнут со своего пьедестала «идеальности». И теперь ему предстояло научиться жить в мире, где тени больше не подчиняются ему безоговорочно, а истинный наследник ждет своего часа, чтобы окончательно изменить правила игры.
Алекс в это время стоял на крыше дедовского дома и смотрел в сторону особняка отца. Он почувствовал, как аура Хэ-Ин удалилась, а аура Джин-Ву стала тусклой и надломленной.
– Первый раунд за нами, мам, – усмехнулся он, гася сигарету о подошву кроссовка. – Но шоу только начинается.
Его тени радостно зашипели, предвкушая грядущий хаос. Сеул засыпал, не подозревая, что под его покровом рождается новый порядок, где кровь и боль весят больше, чем слава и титулы.