Внук
Наследник пустоты: Цена прощения
– Ты действительно думаешь, что я приехал сюда ради этой дешевой драмы? – Голос Алекса резал тишину гостиной, словно лазерный резак — сталь.
Сон Джин-Ву сидел в кресле напротив внука и сына, чувствуя, как с каждым словом Алекса его собственная уверенность, выкованная в сотнях смертельных битв, дает трещину. В доме Иль-Хвана пахло жареным мясом и домашним уютом, но атмосфера за столом была холоднее, чем в ледяных пустошах высших подземелий.
Начались летние каникулы. Алекс, как и обещал, приехал к дедушке и бабушке, но не один. Рядом с ним сидел Ли Вон, сохраняя вежливое, но отстраненное спокойствие, словно он был не участником семейного ужина, а наблюдателем на судебном процессе. Сухо, сидевший по правую руку от отца, выглядел так, будто вот-вот взорвется от накопившихся вопросов.
– Алекс, я просто хочу понять, – подал голос Сухо, его пальцы нервно сжимали край скатерти. – Всё это... твой приезд, то, как ты уничтожил репутацию мамы, как ты ведешь себя с отцом. Скажи честно, ты сделал это из-за мести? Из-за того, что папы не было рядом все эти годы?
Алекс, собиравшийся отправить в рот кусочек кимчи, замер. Он медленно опустил палочки на подставку и посмотрел на младшего брата так, будто тот только что выдал самую глупую шутку в истории человечества. Ли Вон рядом едва заметно вздохнул, предчувствуя бурю.
– Месть? – Алекс вдруг поперхнулся, а затем разразился коротким, сухим смехом, в котором не было ни капли веселья. – Сухо, ты ебанулся?
– Алекс, следи за языком, – негромко, но властно произнес Джин-Ву, хотя в его глазах читалась не злость, а бесконечная усталость.
– А ты следи за реальностью, «папа», – огрызнулся Алекс, поворачиваясь к нему. – Нахрен мне это нужно? Месть — это удел слабых, у которых нет своей жизни, и они тратят её на разрушение чужой. Я вернулся в Корею, потому что Иль-Хван и Кхен Пак — мои единственные живые родственники. Моя мать умерла в США, у меня там не осталось никого, кто был бы мне дорог. Я приехал домой, к семье, а не к вам.
– Но ты ведь не мог не знать, что твой приход разрушит наш дом, – Сухо не сдавался, в его глазах блестели слезы обиды. – Ты выставил маму монстром, ты заставил отца чувствовать себя ничтожеством...
Алекс резко отодвинул стул, отчего тот с противным скрежетом проехался по полу.
– Ты что, головой ударился? Я не как твоя мать, Сухо. Я не строю интриг и не живу ложью. Я просто вытащил правду на свет. Если правда разрушила твой «идеальный» мир, значит, этот мир изначально был построен из дерьма и картона.
Он встал, возвышаясь над столом. Его тень, обычно спокойная, начала хищно подергиваться, словно живое существо, почуявшее добычу.
– И перестань на меня так смотреть, Сухо, – выплюнул Алекс. – Ты и твой отец... вы оба смотрите на меня так, будто я какой-то бог или демон, пришедший вершить суд. Это раздражает до зуда в костях. Займись делом, начни тренироваться нормально или учиться, а не ищи виноватых в том, что твоя жизнь оказалась не сказкой.
– Алекс, присядь, – Иль-Хван попытался вмешаться, но внук лишь махнул рукой.
– Ради мести? Что за бред ты несешь? – Алекс выудил из кармана наушники и демонстративно надел их на шею. – Если бы я хотел мести, Джин-Ву, если бы я действительно хотел, чтобы вы страдали... я бы не в газеты писал.
Он подошел к Джин-Ву почти вплотную. Ли Вон тоже встал, готовый в любой момент вмешаться, но не чтобы защитить Алекса, а чтобы удержать его от непоправимого.
– Если бы я хотел мести, – прошептал Алекс, и в этом шепоте Джин-Ву услышал рокот самой Бездны, – я бы просто убил тебя. И твою мать, Сухо. И это не была бы дуэль. Это была бы кровавая бойня, от которой у всей Ассоциации волосы бы дыбом встали. Мои тени сожрали бы твой особняк вместе с фундаментом за одну ночь.
Джин-Ву смотрел в глаза сына и видел в них не блеф, а холодную, расчетливую констатацию факта. Он знал, что Алекс говорит правду. У этого парня хватило бы сил, если не победить Монарха Теней в честном бою, то превратить его жизнь в бесконечный, кровавый кошмар.
– Но я здесь, – Алекс отступил на шаг, и его аура мгновенно свернулась, скрываясь под маской обычного студента. – Я ем рис с бабушкой, спорю с Ли Воном о законах и учусь проектировать мосты. Потому что мне плевать на твой трон, Джин-Ву. Ты для меня — биологический факт, не более.
– Алекс, – Ли Вон мягко коснулся его локтя. – Пойдем подышим.
Алекс кивнул, не глядя на отца и брата. Он развернулся и вышел на веранду, оставив в гостиной звенящую, мертвую тишину.
Джин-Ву закрыл глаза, чувствуя, как внутри него что-то окончательно рассыпается. Он, человек, способный остановить время и повернуть вспять легионы мертвых, был абсолютно бессилен перед этим девятнадцатилетним парнем.
– Папа... – Сухо шмыгнул носом. – Он ведь ненавидит нас, да?
– Нет, Сухо, – Иль-Хван тяжело вздохнул, разливая остатки чая. – Он сказал правду. Он вас не ненавидит. Ненависть — это связь. А Алекс... он просто свободен от вас. И это, пожалуй, самое суровое наказание, которое он мог для тебя выбрать, Джин-Ву.
На веранде Алекс жадно вдыхал ночной воздух. Ли Вон стоял рядом, опершись на перила.
– Ты был жестковат, – заметил Ли Вон, глядя на огни города вдали.
– Они не понимают человеческого языка, – Алекс дернул плечом. – Сухо ищет во мне героя или злодея, Джин-Ву ищет искупления. А я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. Почему так сложно понять, что я не хочу быть частью их «великой истории»?
– Потому что ты — Сон Алекс, – Ли Вон повернулся к нему, и в его серых глазах отразился свет луны. – Ты выглядишь как Монарх, ты чувствуешь как Монарх, но при этом упорно пытаешься быть инженером. Это диссонанс, который пугает людей.
Алекс усмехнулся и прислонился головой к плечу Ли Вона.
– Пусть пугает. Завтра мы уезжаем обратно в Сеул. Я не могу долго находиться в этом доме, когда они здесь. Слишком много... теней прошлого.
– Твой отец пойдет на могилу Юми завтра утром, – негромко сказал Ли Вон. – Он просил меня передать, если ты не захочешь слушать.
Алекс замолчал. Его пальцы непроизвольно сжались на перилах, оставляя на дереве глубокие борозды.
– Пусть идет, – наконец ответил он. – Мама всегда говорила, что прощение нужно не тому, кого прощают, а тому, кто прощает. Я её не прощал. Я просто забыл о ней как о боли. Может, и ему пора.
В ту ночь в доме Иль-Хвана никто не спал. Джин-Ву сидел в гостевой комнате, глядя на свои руки, которыми он когда-то обнимал Юми и которыми потом убивал чудовищ. Сухо ворочался в постели, пытаясь осознать, что его старший брат — это не тот, кем можно восхищаться, а тот, кого нужно бояться и уважать за его право на безразличие.
А Алекс... Алекс сидел на крыше, свесив ноги в пустоту. Рядом с ним из тени материализовалось то самое щупальцеобразное существо, которое так напугало Хэ-Ин год назад. Оно ласково ткнулось «мордой» в его ладонь.
– Знаешь, – прошептал Алекс существу, – они думают, что я приехал мстить. А я просто приехал забрать то, что принадлежит мне по праву. Свою фамилию и свое право быть никем для этого мира.
Существо издало вибрирующий звук, похожий на мурлыканье.
На следующее утро, когда туман еще окутывал холмы, Джин-Ву и Сухо уехали. Они не стали будить Алекса. На кухонном столе Джин-Ву оставил короткую записку: «Я буду на кладбище в девять. Если захочешь — просто знай, что я там».
Алекс прочитал записку, скомкал её и бросил в мусорное ведро. Но в девять утра он стоял на балконе, глядя в сторону городского кладбища.
– Ты не пойдешь? – Ли Вон подошел сзади, набрасывая на плечи Алекса куртку.
– Нет, – Алекс покачал загорелой головой. – Моя встреча с мамой уже состоялась. А его... его встреча только начинается.
Он развернулся и пошел собирать вещи. Каникулы у дедушки закончились раньше срока, но Алекс не жалел. Он получил то, что хотел — он увидел страх в глазах тех, кто считал себя непобедимыми, и понял, что этот страх больше не имеет над ним власти.
– Поехали домой, Ли Вон, – сказал он, подхватывая рюкзак. – У Сажи наверняка закончился корм, а у меня в голове — пара идей для нового гидравлического насоса.
Когда их машина отъезжала от дома Иль-Хвана, Алекс мельком увидел в зеркале заднего вида фигуру Джин-Ву, стоящую у ворот кладбища вдалеке. Теневой Монарх казался маленьким и одиноким на фоне огромного мира, который он когда-то спас.
Алекс отвернулся. Его путь лежал вперед, в Сеул, в университетские аудитории и в жизнь, которую он строил своими руками, деталь за деталью, чертеж за чертежом.
– Знаешь, – сказал он Ли Вону, когда они выехали на шоссе. – Сухо был прав в одном. Месть — это действительно бойня. Но самая большая победа — это когда ты проходишь мимо своего врага и даже не оборачиваешься, чтобы посмотреть, жив он или мертв.
Ли Вон улыбнулся и прибавил газу. Серое небо Кореи начало проясняться, обещая жаркий летний день. А в тени заднего сиденья, невидимая для обычного глаза, свернулась клубком тьма, которая больше не была оружием, а стала просто частью жизни Сон Алекса — человека, который отказался быть богом, чтобы стать самим собой.