← Назад к обзору

Внук монарха

Пламя в остывающей золе

Ча Хэ Ин стояла у окна кухни, глядя на то, как утренний туман медленно сползает с холмов, окружающих их дом. В руках она сжимала чашку с чаем, который давно остыл. В этом доме всегда было тихо, но сегодня тишина казалась натянутой струной, готовой лопнуть в любой момент.

Она перевела взгляд на экран планшета, лежащего на столе. Заголовок одной из центральных газет Сеула кричал: «Наследник династии Сон или позор великого имени? Скандальный поцелуй на ледовой арене». Фотография была четкой. Алекс, ее внук, с той самой дерзкой уверенностью, которая когда-то была присуща его деду, целовал мужчину.

Хэ Ин не чувствовала ни гнева, ни стыда. В ее груди разливалась странная смесь гордости и горечи. Гордости за то, что Алекс вырос достаточно сильным, чтобы не прятаться. Горечи — потому что она знала, какая буря сейчас разразится.

– Он в порядке? – раздался за спиной голос Джинву.

Хэ Ин не обернулась. Она чувствовала его присутствие — спокойное, безграничное, как океан.

– Спит, – тихо ответила она. – После вчерашнего торта и разговора с тобой он вырубился почти мгновенно. Слишком много эмоций для одного дня, даже для такого, как он.

Джинву подошел ближе и положил руки ей на плечи. Хэ Ин прислонилась затылком к его груди, прикрыв глаза.

– Сухо звонил? – спросила она.

– Пока нет. Но я чувствую, как его гнев нарастает где-то на другом конце города. Он ждет удобного момента.

Хэ Ин резко развернулась в его руках. В ее глазах, обычно мягких, когда она смотрела на мужа, вспыхнула сталь, которую не смогли стереть годы мирной жизни.

– Если он посмеет явиться сюда и кричать на ребенка, я сама выброшу его за порог, Джинву. Мне плевать, что он мой сын. Он потерял право воспитывать Алекса в тот день, когда позволил этой... женщине диктовать условия.

Джинву вздохнул, убирая прядь волос с ее лица.

– Мирэ боится нас, Хэ Ин. И она использует Сухо как щит.

– Она не просто боится, она ненавидит всё, что мы собой представляем! – голос Хэ Ин дрогнул от с трудом сдерживаемого возмущения. – Она запрещает нам видеться с младшими внуками, потому что мы «опасны». Она настраивает Сухо против собственного отца и сына. И самое страшное, что он это позволяет.

В этот момент тишину дома разорвал резкий, настойчивый звонок телефона. Хэ Ин взглянула на экран планшета, который был синхронизирован с мобильным Джинву. «Сон Сухо».

– Началось, – прошептала она.

Джинву взял трубку и включил громкую связь. Голос сына ворвался в комнату подобно урагану.

– Отец! Ты это видел?! Ты видел, что натворил этот... этот мальчишка?!

Джинву оставался спокойным, его лицо не дрогнуло.

– Доброе утро, Сухо. Если ты о матче, то да, мы в курсе.

– В курсе?! – Сухо почти кричал, и Хэ Ин слышала на заднем плане недовольный голос Соль Мирэ. – Весь Сеул обсуждает это! Моя репутация, репутация гильдии... всё летит к чертям! Он опозорил нашу фамилию на глазах у миллионов! Мирэ в истерике, она говорит, что теперь нам нельзя появляться в обществе, потому что нас будут ассоциировать с этим... извращением!

Хэ Ин не выдержала. Она выхватила телефон из рук мужа.

– Достаточно, Сухо! – её голос, звонкий и властный, мгновенно заставил сына замолчать.

– Мама? Я не хотел...

– Ты не хотел чего? Говорить правду? – Хэ Ин чувствовала, как внутри нее просыпается та самая охотница, которая когда-то не боялась смотреть в глаза смерти. – Ты кричишь о репутации и фамилии, но ни разу не спросил, как чувствует себя твой сын. Ты переживаешь о том, что скажет общество, но тебе плевать, что твой ребенок наконец-то нашел в себе смелость быть собой в этом фальшивом мире, который ты вокруг себя выстроил.

– Мама, ты не понимаешь, Мирэ считает, что это дурно влияет на младших...

– Мирэ может считать всё, что ей угодно, в своем доме! – отрезала Хэ Ин. – Но Алекс — мой внук. И он живет здесь. Если ты так печешься о «чистоте» своей семьи, то, может, тебе стоит вспомнить, чья кровь течет в твоих жилах? Твой отец спас этот мир не для того, чтобы ты прятался под юбкой у женщины, которая боится собственной тени!

– Как ты можешь так говорить о моей жене? – в голосе Сухо послышалась обида.

– Я говорю правду, которую ты боишься признать, – Хэ Ин перевела дыхание, стараясь успокоиться. – Ты позволил ей лишить нас общения с младшими внуками. Ты позволил ей выгнать Алекса. И теперь ты звонишь, чтобы выразить недовольство его личной жизнью? Запомни раз и навсегда, Сухо: в этом доме Алекса любят и принимают любым. А если тебе стыдно за фамилию Сон — можешь сменить её на фамилию своей жены. Мы не расстроимся.

– Мама!

– Не смей больше звонить с претензиями к сыну, которого ты бросил, – Хэ Ин нажала на отбой и с силой положила телефон на стол.

Ее руки мелко дрожали. Джинву подошел сзади и обнял ее, даря свое бесконечное спокойствие.

– Ты была великолепна, – тихо сказал он.

– Я просто устала, Джинву, – она повернулась к нему, и в ее глазах блеснули слезы. – Устала видеть, как наш сын превращается в чужака. Устала от того, что мы не можем обнять младших детей только потому, что их мать считает нас монстрами. Но больше всего я боюсь за Алекса. Он делает вид, что ему всё равно, но я видела, как он сжимал кулаки, когда Сухо зашел в твой кабинет.

– Он сильнее, чем кажется, – Джинву поцеловал её в макушку. – И у него есть мы. А теперь еще и Ли Вон.

Хэ Ин слабо улыбнулась.

– Ли Вон... Бедный парень. Он, наверное, сейчас тоже отбивается от звонков журналистов. Надо будет приготовить что-нибудь особенное на обед.

– Костяные воины Алекса уже дежурят у его офиса, – заметил Джинву с легкой усмешкой. – Я почувствовал их присутствие еще на рассвете. Наш внук не оставляет ничего на волю случая.

Хэ Ин рассмеялась, и это был первый по-настоящему светлый звук в это утро.

– Весь в тебя. Такой же собственник.

Она начала доставать продукты для обеда. Работа на кухне всегда помогала ей успокоиться. Резать овощи, замешивать тесто — в этих простых действиях была своя магия, земная и понятная.

Спустя час, когда дом наполнился ароматом запеченного мяса и специй, на кухню спустился Алекс. Он выглядел помятым, волосы торчали еще сильнее, чем обычно, но взгляд был ясным.

– Доброе утро, – пробормотал он, направляясь к кофемашине.

– Доброе, – отозвалась Хэ Ин, внимательно наблюдая за ним. – Твой отец звонил.

Алекс замер, держа кружку в руке. Его спина напряглась.

– И что? – голос был подчеркнуто безразличным. – Орал про позор и репутацию?

– В основном да, – Хэ Ин подошла к нему и легонько щелкнула по носу. – Но я сказала ему, что если он еще раз раскроет рот в твой адрес, я лично приду к нему на тренировку и покажу, чему меня учил твой дедушка все эти годы.

Алекс удивленно поднял брови, а затем фыркнул, пытаясь сдержать смех.

– Серьезно? Ты так и сказала?

– Почти, – улыбнулась она. – Алекс, послушай меня. Твой отец совершил много ошибок. Самая большая из них — он позволил страху управлять собой. Но ты... ты не он. Ты не должен нести на себе груз его ожиданий или вины.

Алекс опустил голову, глядя на темную жидкость в своей кружке.

– Ба, я знаю, что Сухо и Мирэ ненавидят меня. И я знаю, что из-за меня вам не дают видеть мелких. Мне жаль.

Хэ Ин взяла его за подбородок, заставляя посмотреть на себя.

– Никогда не извиняйся за то, кто ты есть. То, что мы не видим младших — это выбор Сухо, а не твоя вина. Мы с дедом прожили долгую жизнь и видели много битв. Поверь, эта семейная неурядица — ничто по сравнению с тем, через что мы прошли. Главное, что ты здесь, с нами.

Алекс вдруг шагнул вперед и обнял её. Он был намного выше, и Хэ Ин пришлось уткнуться лицом в его грудь. От него пахло холодным ветром и чем-то неуловимо знакомым — силой, которую он унаследовал от Джинву.

– Спасибо, бабушка, – прошептал он.

– А теперь марш умываться! – Хэ Ин легонько шлепнула его по плечу, скрывая нахлынувшие чувства. – Скоро придет Ли Вон, и я не хочу, чтобы он подумал, будто мы держим тебя в подвале без воды и расчески.

– Он и так это знает, – ухмыльнулся Алекс, уже выходя из кухни. – Он видел мою комнату после тренировок.

Хэ Ин проводила его взглядом, чувствуя, как тяжесть на сердце становится чуть меньше. Да, Сухо будет злиться. Да, Мирэ будет продолжать свои интриги. Но пока в этом доме есть эта искра жизни, эта дерзость и любовь, они справятся.

Она вернулась к плите. Через полчаса раздался звонок в дверь. Хэ Ин поправила фартук и вышла в прихожую.

На пороге стоял Чон Ли Вон. Он выглядел безупречно в своем темно-синем пальто, но в серых глазах читалось крайнее смущение. В руках он держал огромный букет белых лилий и коробку дорогих конфет.

– Здравствуйте, госпожа Ча, – он вежливо поклонился. – Простите за беспокойство в такой день.

– Проходи, Ли Вон, – Хэ Ин улыбнулась самой теплой из своих улыбок. – Цветы чудесные, спасибо. Но Алекс уже почти съел весь обед, так что поторопись, если не хочешь остаться голодным.

Ли Вон заметно расслабился, проходя в дом. Джинву вышел навстречу, кивнул гостю с молчаливым одобрением.

Обед прошел на удивление легко. Ли Вон, несмотря на свой статус успешного адвоката, краснел каждый раз, когда Хэ Ин подкладывала ему добавку, и с обожанием смотрел на Алекса, который, в свою очередь, вел себя на удивление прилично.

Глядя на них, Хэ Ин думала о том, что жизнь — странная штука. Она и Джинву сражались с богами, чтобы их дети могли просто жить. Сухо выбрал путь комфорта и конформизма, но Алекс... Алекс выбрал путь правды. И, возможно, именно это было их самым великим наследием.

Когда Ли Вон и Алекс ушли в сад, чтобы поговорить наедине, Хэ Ин осталась на веранде с Джинву.

– Знаешь, – тихо сказала она, глядя на две фигуры вдали. – Я всё еще скучаю по Сухо. По тому мальчику, которым он был.

– Я тоже, – отозвался Джинву. – Но мы не можем прожить жизнь за него. Он должен сам найти дорогу обратно. Если захочет.

– А если нет?

Джинву обнял её за талию, притягивая к себе.

– То у нас есть Алекс. И, кажется, скоро наша семья станет еще немного больше.

Хэ Ин улыбнулась, прислоняясь к плечу мужа. Туман окончательно рассеялся, и яркое зимнее солнце заливало сад, отражаясь в инее на деревьях. Где-то там, в городе, кипели страсти, писались статьи и раздавались гневные звонки. Но здесь, в этом маленьком оазисе спокойствия, время словно замерло.

Хэ Ин знала, что впереди еще много трудностей. Она знала, что борьба с Мирэ за право видеть младших внуков только начинается. Но глядя на то, как Алекс смеется над чем-то, что сказал Ли Вон, она чувствовала: они победят. Потому что настоящая сила — это не количество маны и не способность призывать тени. Настоящая сила — это смелость любить вопреки всему миру.

И в этом искусстве её внук уже стал мастером ранга S.

– Пойдем в дом, – сказала она Джинву. – Кажется, я забыла выключить духовку. И нам нужно решить, что мы подарим этим двоим на Рождество.

Джинву усмехнулся, следуя за ней.

– Думаю, парные билеты на хоккей будут плохой идеей?

– О, определенно, – рассмеялась Хэ Ин. – Давай лучше выберем что-нибудь, что не привлечет внимание всех камер страны. Хотя, зная Алекса...

Она не договорила, но оба понимали: Сон Алекс никогда не будет жить тихо. И в этом была его главная прелесть. Он был пламенем, которое невозможно потушить, и Хэ Ин была готова защищать это пламя до последнего вздоха.

Ведь в конце концов, именно ради этого они и спасали мир. Чтобы в нем было место для таких, как Алекс. Для костей, теней и бесконечной, ничем не ограниченной любви.