← Назад к обзору

Внук монарха

Рождественское эхо костей и шелка

Снег за окном пентхауса Чон Ли Вона падал крупными, ленивыми хлопьями, превращая ночной Сеул в размытую акварель из огней и белизны. Внутри квартиры царил полумрак, разбавляемый лишь мягким золотистым свечением гирлянды, обвивающей панорамное окно, и приглушенным треском электрического камина. Воздух был пропитан ароматом дорогого вина, хвои и едва уловимым, острым запахом озона — отголоском магии Алекса, которая всегда активировалась, когда он был взволнован.

Это было их первое Рождество вместе. Праздник, который в семье Сон обычно проходил шумно, с горой подарков от бабушки Хэ Ин и бесконечными подколами деда Джинву, в этот раз Алекс решил провести иначе. Ему хотелось тишины. Ему хотелось Ли Вона.

Ли Вон лежал на огромной кровати, застеленной темно-серым шелковым бельем. На нем была только белая рубашка, пуговицы которой были небрежно расстегнуты до середины груди, обнажая ключицы. Но самой примечательной деталью были его руки. Длинные, холеные пальцы адвоката были плотно стянуты широкой алой атласной лентой, завязанной в пышный бант. Красный шелк ярко контрастировал с бледной кожей и белоснежными манжетами.

Щеки Ли Вона пылали густым румянцем, а в серых глазах, обычно таких спокойных и рассудительных, сейчас плескалось целое море смущения, смешанного с томительным ожиданием. Он смотрел на Алекса снизу вверх, и его кадык нервно дернулся, когда парень подошел к краю кровати.

– Ты мой подарок, Лимончик, – голос Алекса прозвучал низко, с той самой вибрирующей хрипотцой, от которой у Ли Вона по спине пробегали мурашки.

Алекс облизнулся, не сводя взгляда с привязанного мужчины. Его небесно-голубые глаза в полумраке казались почти фосфоресцирующими, в них не было холода — только чистый, концентрированный огонь. Он медленно, с дразнящей неспешностью, ухватился за край своей свободной черной футболки.

Ли Вон сглотнул, наблюдая за тем, как ткань ползет вверх, обнажая подтянутый живот, рельефные мышцы пресса и, наконец, широкие плечи. На левом плече Алекса в свете гирлянд зловеще и красиво блеснула татуировка черепа дракона. Его тело было идеальным — атлетичным, но не перекаченным, сохранившим юношескую грацию хищника.

Алекс отбросил футболку в сторону. Пирсинг под его нижней губой поблескивал, когда он чуть прикусил её, рассматривая свою «добычу».

– Ах, Алекс... – выдохнул Ли Вон, чувствуя, как сердце колотится о ребра. Он слегка развел ноги, и шелк простыней зашуршал под его весом. – Возьми меня. Я весь твой. Весь, до последнего вдоха.

Алекс сглотнул, чувствуя, как по венам разливается жар. Его магия отозвалась на призыв: тени в углах комнаты сгустились, и на мгновение у подножия кровати возникли очертания костяных шипов, которые тут же рассыпались прахом — он не хотел, чтобы его «друзья» мешали этому моменту.

– Ты сам напросился, – прошептал Алекс.

Он припал к Ли Вону, нависая над ним, как грозовая туча. Запястья Ли Вона, скованные лентой, невольно поднялись, пытаясь обхватить Алекса за шею, но лента ограничивала движения, создавая пикантную беспомощность. Алекс коснулся губами пульсирующей жилки на шее адвоката, вдыхая запах его парфюма — смесь сандала и чего-то очень личного, теплого.

– Знаешь, – пробормотал Алекс, переходя к мочке уха, – дед сказал, что твоя тень уже давно переплетена с моей. Но я хочу, чтобы не только тени были вместе.

Ли Вон всхлипнул, когда зубы Алекса слегка прикусили кожу.

– Они и так... вместе... Алекс, пожалуйста...

Алекс отстранился всего на миллиметр, чтобы заглянуть в глаза возлюбленного. Его взгляд был тяжелым, пронизывающим насквозь.

– Ты не боишься? – спросил он тихо. – Моей силы, моей семьи, того, что я никогда не буду нормальным?

Ли Вон, несмотря на связанные руки, нашел в себе силы приподняться и коснуться лбом лба Алекса. Его голос, хоть и дрожал, был полон той самой адвокатской уверенности, которая когда-то покорила парня.

– Нормальность — это самое скучное, что есть в этом мире, – прошептал Ли Вон. – Я видел твою силу, Алекс. Я видел твои кости, твое пламя. И я видел твое сердце. Оно гораздо больше и теплее, чем ты пытаешься показать. Я не боюсь тебя. Я боюсь только одного — что однажды ты решишь, что я недостаточно для тебя интересен.

Алекс издал короткий, гортанный звук, полусмешок-полурык.

– Глупый адвокат. Ты — самое интересное, что случалось со мной за все шестнадцать лет.

Он снова накрыл губы Ли Вона своими. Поцелуй был глубоким, собственническим. Алекс доминировал, направлял, забирал всё дыхание без остатка. Ли Вон отвечал с отчаянной жаждой, его связанные руки прижимались к широкой спине Алекса, пальцы впивались в лопатки, пытаясь притянуть его еще ближе, стереть последние преграды между ними.

Алекс медленно спускался ниже, расстегивая оставшиеся пуговицы на рубашке Ли Вона. Каждое его движение было наполнено странной смесью грубой силы и невероятной нежности. Он знал каждую болевую точку на человеческом теле, но сейчас он искал только точки удовольствия.

– Твоя кожа такая горячая, – выдохнул Алекс, прижимаясь щекой к груди Ли Вона, слушая его бешено бьющееся сердце. – Слышишь? Оно звучит так же, как моё.

– Это всё ты... – Ли Вон откинул голову назад, подставляя горло. – Только ты можешь так на меня влиять.

Алекс поднял руку, и в его ладони на мгновение вспыхнуло голубое призрачное пламя. Он провел пальцами по алой ленте на запястьях Ли Вона, и магия мгновенно пережгла шелк, не коснувшись кожи. Ли Вон вскрикнул от неожиданности, когда его руки внезапно обрели свободу.

– Теперь ты можешь обнять меня по-настоящему, – сказал Алекс, глядя ему в глаза.

Ли Вон не заставил себя ждать. Он обхватил Алекса, прижимая к себе с такой силой, будто боялся, что тот исчезнет, растворится в тенях. В этот момент в спальне не было наследника Монарха Теней и успешного юриста. Были двое молодых людей, нашедших друг в друге спасение от холода окружающего мира.

За окном продолжал падать снег, укрывая Сеул белым саваном. Мир за пределами этой комнаты мог продолжать спорить о репутации семьи Сон, о скандалах и охотниках. Для Алекса всё это перестало существовать. Здесь, в кольце рук Ли Вона, он чувствовал себя по-настоящему живым. Не костяным эхом прошлого, а человеком, у которого есть будущее.

– С Рождеством, Алекс, – прошептал Ли Вон, когда они на мгновение отстранились друг от друга, чтобы перевести дыхание.

– С Рождеством, мой Лимончик, – ответил Алекс, и в его голосе впервые за долгое время не было ни капли сарказма.

Он снова припал к нему, и эта рождественская ночь стала для них началом новой главы. Главы, где тени не пугают, а защищают, где кости становятся опорой, а любовь — самой могущественной магией, которую не способен зафиксировать ни один магический радар.

А где-то в другом конце города Сон Джинву, стоя на балконе своего дома, посмотрел в сторону пентхауса Ли Вона и едва заметно улыбнулся. Он чувствовал, как две ауры — ледяная и теплая — окончательно слились в одну, создавая гармонию, которую он сам искал так долго.

– Будь счастлив, внук, – тихо пробормотал Монарх Теней, поднимая бокал вина в сторону ночного неба. – Ты заслужил это больше, чем кто-либо другой.

В эту ночь кости молчали. В эту ночь говорила только жизнь.