← Назад к обзору

Внук монарха

Симфония костей и шёлка

Ночь в пентхаусе Чон Ли Вона казалась бесконечной, растянутой во времени силой, которую невозможно было измерить обычными часами. В панорамных окнах отражался Сеул, засыпанный снегом, но внутри царил первобытный жар. Ли Вон чувствовал себя выброшенным на берег кипящего океана. Его сознание плавилось, превращаясь в густой сироп, в котором тонули мысли о праве, приличиях и завтрашнем дне.

– Алекс... прошу, я больше... – Ли Вон не смог закончить фразу. Его голос сорвался на хриплый стон, когда парень в очередной раз перехватил его бёдра, заставляя прогнуться в спине.

Алекс не слушал. Или, точнее, он слушал только ритм их тел. Его небесно-голубые глаза в темноте спальни горели хищным, потусторонним светом. В этот момент он не был шестнадцатилетним подростком, он был истинным наследником Монарха, существом, для которого не существовало преград и усталости. Его атлетичное тело, покрытое тонкой плёнкой пота, лоснилось в свете гирлянд, а татуировка дракона на плече, казалось, оживала, извиваясь при каждом движении.

Ли Вон чувствовал свои ноги на широких плечах Алекса. Это положение делало его абсолютно беззащитным, открытым для каждого удара, каждого движения этого невозможного юноши. Алекс держал его за талию так крепко, что на бледной коже адвоката наверняка останутся тёмные следы от пальцев. Но Ли Вону было плевать. Боль смешивалась с таким острым наслаждением, что грань между ними окончательно стёрлась.

– Ты никуда не уйдёшь, Лимончик, – прошептал Алекс, и его голос, низкий и вибрирующий, отозвался дрожью в самом низу живота Ли Вона. – Ты мой. Весь. До последней капли.

Алекс наклонился ниже, впиваясь зубами в чувствительную кожу на внутренней стороне бедра Ли Вона. Адвокат вскрикнул, вцепившись пальцами в простыни так сильно, что шёлк жалобно затрещал. На его теле действительно не оставалось живого места: шея, ключицы, грудь — всё было помечено укусами и багровыми засосами. Алекс клеймил его, заявлял свои права так, как это делали древние хищники.

Ритм Алекса был непредсказуемым. Он то замедлялся, заставляя Ли Вона буквально выпрашивать продолжение, почти полностью выходя из него, то внезапно входил обратно резким, мощным толчком, выбивая из лёгких весь воздух.

– Ты... ты невозможен... – Ли Вон запрокинул голову, ловя ртом воздух. Его идеальная причёска давно превратилась в хаос, а серые глаза затуманились от экстаза. – Хватит... дразнить...

– Тебе ведь нравится, когда я так делаю? – Алекс усмехнулся, и пирсинг под его губой холодно блеснул. – Я чувствую, как твоё сердце сбивается с темпа. Ты не можешь мне врать, Ли Вон. Твоё тело говорит правду.

Он снова ускорился. Теперь его движения были быстрыми, рваными, полными первобытной мощи. Ли Вон чувствовал, как мана Алекса, обычно холодная и костяная, сейчас пульсирует вокруг них тёплым коконом. Это было похоже на шторм, в эпицентре которого они оказались. Каждый толчок отзывался электрическим разрядом, прошивающим позвоночник.

– Посмотри на меня, – скомандовал Алекс, перехватывая руки Ли Вона и прижимая их к подушке над его головой.

Ли Вон с трудом сфокусировал взгляд. Перед ним было лицо человека, который стал его персональным проклятием и благословением. В чертах Алекса читалась порода Сон — та самая несгибаемая воля, которая когда-то заставила мир склониться перед его дедом. Но сейчас эта воля была направлена только на него.

– Я смотрю... – выдохнул Ли Вон, и по его щеке скатилась одинокая слезинка — не от горя, а от переизбытка чувств, которые он не мог контролировать.

– Ты принадлежишь мне, – повторил Алекс, и в его глазах вспыхнуло голубое пламя. – Не Ассоциации, не закону, не своему прошлому. Только мне. Понял?

– Да... – Ли Вон подался вперёд, пытаясь поймать губы Алекса своими. – Только тебе. Всегда.

Алекс позволил ему этот поцелуй. Он был горько-сладким, со вкусом пота и желания. В этот момент Ли Вон почувствовал, как что-то внутри него окончательно ломается — та самая стена, которую он выстраивал годами, защищаясь от эмоций. Теперь за этой стеной не было ничего, кроме этого парня с костяными тенями и сердцем из чистого золота.

Алекс не давал ему спать. Каждый раз, когда Ли Вон чувствовал, что сознание начинает ускользать в блаженное забытье, Алекс находил новый способ вернуть его обратно. Он был ненасытен, словно пытался за одну ночь компенсировать все годы одиночества и отчуждения, через которые ему пришлось пройти.

– Алекс, уже... утро... – пробормотал Ли Вон, когда первые серые лучи рассвета начали пробиваться сквозь щели в шторах.

– Утро наступит тогда, когда я разрешу, – отрезал парень, переворачивая Ли Вона на живот и прижимая его грудью к матрасу.

Его рука скользнула по спине Ли Вона, очерчивая позвоночник. Ли Вон вздрогнул. Он чувствовал себя полностью опустошённым и одновременно наполненным до краёв этой дикой энергией. Алекс снова вошёл в него, медленно, растягивая каждое мгновение, заставляя Ли Вона содрогаться от пронзительной близости.

– Ты такой красивый, когда не пытаешься казаться серьёзным адвокатом, – прошептал Алекс ему на ухо, обжигая дыханием. – Тебе идёт этот хаос.

Ли Вон только уткнулся лицом в подушку, заглушая стон. Он знал, что через несколько часов ему придётся встать, надеть дорогой костюм, пойти в офис и делать вид, что он всё тот же холодный и рассудительный Чон Ли Вон. Но под белоснежной рубашкой будут скрываться эти метки — следы когтей и зубов его личного Монарха. И это осознание вызывало у него странную, почти болезненную гордость.

Когда всё наконец закончилось, и Алекс, тяжело дыша, повалился рядом, Ли Вон почувствовал, как на него наваливается свинцовая усталость. Но даже сейчас Алекс не отпустил его полностью. Он притянул Ли Вона к себе, закидывая ногу ему на бёдра и утыкаясь носом в изгиб шеи.

– Спи, – скомандовал Алекс, и на этот раз его голос был мягким, почти нежным. – Я буду здесь.

– Ты сумасшедший... – прошептал Ли Вон, закрывая глаза. Его рука слабо накрыла ладонь Алекса, лежащую на его талии.

– Я Сон, – хмыкнул парень. – У нас это семейное.

Тишина пентхауса теперь была наполнена только их общим дыханием. Снег за окном продолжал падать, укрывая город, который ещё не знал, что этой ночью в одной из его квартир родилось нечто более прочное, чем любой магический контракт.

Ли Вон засыпал, чувствуя тепло Алекса каждой клеткой своего тела. Он знал, что их путь не будет лёгким. Будут скандалы, будет гнев Сухо, будет давление общества. Но пока эти сильные руки держат его, пока эти голубые глаза смотрят на него с такой жаждой — он готов был пройти через любой ад.

Алекс ещё долго лежал с открытыми глазами, прислушиваясь к тому, как выравнивается дыхание Ли Вона. Он чувствовал его тень — сейчас она была спокойной, переплетённой с его собственной в неразрывный узел. На пояснице Алекса родимое пятно пульсировало в такт сердцу Ли Вона.

– Никто тебя не тронет, – прошептал Алекс в пустоту комнаты. – Я выстрою армию из костей вокруг твоего сна, если понадобится.

Он закрыл глаза, и в его снах Сеул больше не был холодным городом из стекла и бетона. Это было королевство, где свет и тень наконец-то нашли свой дом.

Проснувшись через несколько часов от яркого зимнего солнца, Ли Вон обнаружил, что Алекс уже не спит. Парень сидел на краю кровати, полностью обнажённый, и смотрел на свои руки.

– О чём думаешь? – тихо спросил Ли Вон, приподнимаясь на локтях. Всё тело отозвалось ноющей болью, напоминая о бурной ночи.

Алекс обернулся. В утреннем свете он выглядел моложе, почти беззащитным, если бы не этот взгляд.

– Думаю о том, что дед был прав, – ответил он. – Тень не может существовать без света. Ты — мой свет, Ли Вон. Даже если я весь состою из костей и пепла.

Ли Вон улыбнулся, протягивая руку и касаясь шрама на боку Алекса.

– Тогда я буду светить так ярко, чтобы твои тени никогда не чувствовали себя одинокими.

Алекс перехватил его руку и прижал к своим губам.

– Идём в душ. Тебе скоро на работу, адвокат. А мне нужно успеть забрать свой торт у бабушки, пока дед его не приговорил.

Ли Вон рассмеялся, вставая с кровати. Он пошатнулся, и Алекс мгновенно оказался рядом, подхватывая его под локоть.

– Осторожнее. Кажется, я вчера немного переборщил.

– Немного? – Ли Вон иронично выгнул бровь, указывая на свои искусанные плечи. – Мой секретарь решит, что на меня напала стая диких зверей.

– Так и скажи ему, – ухмыльнулся Алекс, подмигивая. – Самый опасный зверь в этом городе теперь официально твой домашний питомец.

Они вместе вошли в ванную, и шум воды заглушил их тихий смех. Рождество закончилось, но для них всё только начиналось. Впереди был новый день, полный вызовов и сражений, но теперь у каждого из них был тыл, который невозможно было пробить ни магией, ни словом.

Сон Алекс, шестнадцатилетний некромант с душой бунтаря, наконец-то нашёл свою точку опоры. И этой опорой был человек, который не побоялся обнять саму смерть, чтобы почувствовать вкус жизни.