← Назад к обзору

Внук монарха

Ярость Монархини

Ча Хэ Ин никогда не считала себя вспыльчивым человеком. Годы, проведенные в качестве охотника S-ранга, научили её ледяному спокойствию: в пылу битвы паника или гнев были равносильны смерти. Но сегодня лед внутри неё не просто треснул — он испарился, превратившись в раскаленный пар, обжигающий легкие.

Когда Джинву вернулся из Ассоциации и тихим, почти бесцветным голосом пересказал ей события в кабинете, Хэ Ин не проронила ни слова. Она лишь взглянула на фотографию Алекса на каминной полке — того самого мальчика, которого она баюкала, когда Сухо был слишком занят своей «новой жизнью». Увидев след от пощечины на лице внука в своих мыслях, она почувствовала, как её мана, обычно спокойная и светлая, как солнечный луч, начала вибрировать с опасной частотой.

– Куда ты, Хэ Ин? – негромко спросил Джинву, когда она молча направилась к выходу, подхватывая ключи от машины.

– Я иду напомнить нашему сыну, что он носит фамилию Сон только по нашему милосердию, – ответила она, не оборачиваясь. Её голос был настолько холодным, что по стенам дома пополз иней.

Джинву не стал её останавливать. Он лишь молча последовал за ней, растворяясь в тени. Он знал: когда Ча Хэ Ин в таком состоянии, лучше стоять у неё за спиной, чем на пути.

Дом Сон Сухо и Соль Мирэ располагался в элитном районе Каннам. Это было воплощение «идеальной жизни»: высокие заборы, ухоженные газоны и фальшивая тишина, скрывающая гниль внутри. Хэ Ин не стала звонить в домофон. Она просто подошла к массивным кованым воротам и приложила к ним ладонь. Вспышка чистой энергии — и замки просто испарились, а створки с грохотом распахнулись.

Она вошла в дом, как фурия, сошедшая с небес. Дверь в гостиную распахнулась от удара её ноги.

– СОН СУХО! МИРЭ! – её крик, усиленный маной, заставил хрустальные люстры зазвенеть, а стекла в окнах пойти мелкой паутиной трещин.

Первым из столовой выбежал Сухо. Он выглядел растерянным и измотанным после утреннего инцидента. Следом, придерживая загипсованную руку и прижимая к лицу пакет со льдом, вышла Соль Мирэ. Её лицо, обычно надменное, сейчас было бледным и искаженным страхом.

– Мама? – Сухо замер, глядя на тяжело дышащую мать. – Что ты тут делаешь? Почему ты врываешься так...

Хэ Ин не дала ему закончить. Она преодолела разделяющее их расстояние в один неуловимый прыжок. Воздух вокруг неё буквально пел от напряжения.

– Как ты посмела? – прошипела Хэ Ин, в упор глядя на Мирэ.

– О чём вы... – начала было Мирэ, пытаясь изобразить возмущение, но её голос дрогнул.

Хэ Ин не стала слушать. Её рука взметнулась, и по дому разнесся хлесткий, оглушительный звук пощечины. Удар был такой силы, что Мирэ отлетела к дивану, повалившись на него, как тряпичная кукла. Пакет со льдом отлетел в сторону, а на её здоровой щеке мгновенно расцвел багровый след.

– Мама! Ты что творишь?! – Сухо бросился к жене, но Хэ Ин развернулась к нему, и в её глазах он увидел не материнскую любовь, а беспощадность лучшего фехтовальщика Кореи.

– Молчать! – Хэ Ин наотмашь ударила сына по лицу. Сухо отшатнулся, прижимая руку к щеке, его глаза расширились от шока. – Ты, ничтожество! Как ты мог стоять и смотреть, когда эта дрянь подняла руку на твоего первенца? На моего ребенка?!

– Он вел себя непотребно, он позорит нас... – пробормотал Сухо, но под ледяным взглядом матери его голос сошел на нет.

– Позоришь нас здесь только ты, Сухо! – Хэ Ин сделала шаг вперед, нависая над сыном. – Мы с твоим отцом проливали кровь, чтобы ты мог жить в мире, где нет страха. Мы воспитали тебя в любви. А ты? Ты превратился в раба этой женщины, которая ненавидит собственного пасынка за то, что он сильнее, честнее и благороднее её самой!

Мирэ, всхлипывая, попыталась подняться.

– Он сломал мне руку! Он чудовище, монстр, такой же, как его дед...

Хэ Ин резко обернулась к ней. Её мана вспыхнула золотистым пламенем, заставляя мебель в комнате подрагивать.

– Он сломал тебе руку, потому что ты посмела осквернить его своим прикосновением! – Хэ Ин подошла к Мирэ и схватила её за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. – Запомни, Мирэ. Алекс — плоть от плоти Сон Джинву. Если бы он действительно был «монстром», от этого дома и от тебя не осталось бы даже пепла. Он проявил милосердие, которого ты не заслуживаешь.

– Мама, хватит, – Сухо попытался взять её за руку, но его пальцы прошли сквозь пустоту.

За спиной Хэ Ин из пустого воздуха соткалась фигура Сон Джинву. Он стоял молча, скрестив руки на груди. Его присутствие мгновенно заполнило комнату тяжестью, от которой Сухо и Мирэ стало трудно дышать. Тьма Монарха Теней окутала углы гостиной, и в этой тьме на мгновение вспыхнули сотни фиолетовых глаз его солдат.

– Джинву... – выдохнул Сухо, падая на колени. Давление было невыносимым.

– Ты разочаровал меня, Сухо, – голос Джинву был тихим, но он вибрировал в самых костях присутствующих. – Я терпел твои капризы. Я терпел твой отказ от наследия. Я даже терпел то, что ты отдал воспитание своего сына нам. Но я не потерплю, чтобы в моем присутствии или в присутствии моей жены кто-то называл Алекса монстром.

Джинву подошел к Хэ Ин и положил руку ей на плечо. Её ярость начала медленно угасать, сменяясь глубокой, бесконечной печалью.

– Посмотри на себя, Сухо, – Хэ Ин посмотрела на сына сверху вниз. – Ты так боялся быть «не как все», так стремился к этой фальшивой нормальности, что потерял единственное, что имело значение. Своего сына. Свою честь. И теперь ты потерял нас.

– О чём ты? – Сухо поднял голову, его лицо было мокрым от слез.

– С этого дня у тебя нет родителей, – отрезала Хэ Ин. – Мы вычеркиваем тебя из семейного реестра. Этот дом, твои счета, твоя компания — всё это было создано на ресурсы Ассоциации, которыми распоряжался твой отец. Мы забираем всё.

– Вы не можете! – взвизгнула Мирэ. – Это наше имущество!

Джинву слегка наклонил голову, и тень под ногами Мирэ внезапно ожила, превратившись в когтистую лапу, которая обвилась вокруг её шеи, не сжимая, но напоминая о близости смерти.

– Я могу всё, Мирэ, – спокойно произнес Джинву. – Я — закон в этом мире, если захочу им быть. У вас есть двадцать четыре часа, чтобы собрать свои личные вещи и убраться. Младших детей я забираю с собой. Они не будут расти в атмосфере ненависти и предрассудков.

– Ты не заберешь моих детей! – Сухо вскочил, но тут же был прижат к полу невидимой силой.

– Ты сам отказался от права быть отцом, когда позволил бить своего старшего сына, – Хэ Ин подошла к окну, глядя на сад. – Дети будут жить с нами и Алексом. Они будут знать своего брата и гордиться им. А вы... вы вольны идти на все четыре стороны. Попробуйте построить свою «идеальную жизнь» без фамилии Сон и без наших денег.

Хэ Ин повернулась к мужу. Её лицо было бледным, но решительным.

– Пойдем, Джинву. Мне противно здесь находиться.

Они вышли из дома так же стремительно, как и вошли. Сухо остался сидеть на полу, закрыв лицо руками, а Мирэ продолжала истерично всхлипывать, осознавая, что её мир рухнул в одно мгновение.

На улице Хэ Ин глубоко вдохнула свежий воздух. Её трясло. Джинву обнял её, укрывая своим плащом.

– Ты сделала то, что должна была, Хэ Ин.

– Я никогда не думала, что буду так ненавидеть собственного ребенка, – прошептала она, прижимаясь к нему. – Джинву, что с нами стало? Где мы ошиблись с Сухо?

– Мы дали ему мир без войны, – Джинву поцеловал её в висок. – Но мы не смогли дать ему стержень. Алекс же выковал свой стержень сам, в огне нашего одиночества и своей боли. Он — истинный наследник. А Сухо... Сухо просто человек, который не выдержал тяжести великого имени.

– Нам нужно найти Алекса, – Хэ Ин отстранилась, вытирая глаза. – Он должен знать, что мы на его стороне. Всегда.

– Он знает, – улыбнулся Джинву. – Бер доложил, что он сейчас в пентхаусе Ли Вона. Кажется, адвокат Чон отлично справляется с ролью «утешителя».

Хэ Ин слабо улыбнулась в ответ.

– Ли Вон... Хороший мальчик. Надо будет всё-таки пригласить его на ужин официально. И на этот раз без всяких драм.

Они сели в машину и поехали прочь от этого дома, который перестал быть частью их семьи.

Вечером того же дня Алекс сидел на широком подоконнике в квартире Ли Вона, глядя на огни города. Ли Вон сидел рядом, аккуратно обрабатывая антисептиком след от пощечины на щеке парня.

– Всё еще болит? – тихо спросил Ли Вон.

– Почти нет, – Алекс пожал плечами. – Просто неприятно. Знаешь, я ведь мог сломать ей шею. В какой-то момент я просто перестал чувствовать в ней человека. Только цель.

Ли Вон отложил ватку и взял Алекса за руку.

– Но ты не сломал. Ты сдержался. И это делает тебя сильнее любого Монарха, Алекс. Твоя человечность — это твой самый мощный артефакт.

В этот момент телефон Алекса завибрировал. Сообщение от бабушки.

«Мы забрали твоих брата и сестру. Они теперь живут у нас. Сухо и Мирэ больше не часть семьи. Мы любим тебя. Ждем на выходные с Ли Воном. Бабушка».

Алекс долго смотрел на экран, чувствуя, как в горле встает ком. Он передал телефон Ли Вону. Тот быстро пробежал глазами текст и крепко обнял Алекса.

– Кажется, твоя бабушка — настоящая охотница S-ранга не только в реестрах, – прошептал Ли Вон.

– Она страшна в гневе, – Алекс хмыкнул, утыкаясь носом в плечо адвоката. – Дед говорит, что даже он иногда её побаивается.

Они сидели в тишине, слушая мерное тиканье часов. Тень Алекса на полу внезапно зашевелилась, и из неё показался маленький костяной росток, который превратился в крошечную розу из белой кости. Он протянул её Ли Вону.

– Что это? – удивился тот.

– Моя магия изменилась, – Алекс посмотрел на цветок. – Раньше она была только про разрушение и защиту. А сегодня... сегодня я почувствовал, что хочу создать что-то красивое. Для тебя.

Ли Вон бережно взял костяную розу. Она была холодной, но удивительно гладкой и детальной.

– Это самый прекрасный подарок, который я когда-либо получал.

Алекс улыбнулся. Впервые за долгое время его улыбка не была горькой или дерзкой. Это была улыбка человека, который наконец-то нашел свое место в мире.

Где-то в Кванджу начали открываться Врата ранга А, и Ассоциация уже поднимала тревогу. Мир охотников продолжал свою вечную гонку со смертью. Но здесь, в теплом свете ламп, под защитой двух великих Монархов и одного очень упрямого адвоката, Сон Алекс наконец-то спал спокойно.

Его тени больше не были эхом прошлого. Они стали стражами его будущего. Будущего, которое он выбрал сам. И в этом будущем не было места для ненависти, только для костей, шелка и бесконечной, как само небо, любви.

А на тумбочке у кровати Алекса лежала маленькая фотография: он, Джинву и Хэ Ин на фоне старого ангара. И на обороте рукой деда было написано: «Наследие — это не сила. Наследие — это те, за кого ты готов умереть».

Алекс знал, за кого он готов умереть. Но теперь он знал и то, ради кого он хочет жить. И это знание было самым ценным сокровищем в его костяной сокровищнице.

Весна в Сеуле официально вступила в свои права. И вместе с ней пришла надежда, что даже самые глубокие раны рано или поздно заживают, если рядом есть те, кто готов разделить твою боль и твою силу.

Сон Алекс закрыл глаза, чувствуя, как Ли Вон укрывает его одеялом. Впереди была целая жизнь. И она обещала быть великолепной.