Внук монарха
Истинное сияние в тени монарха
– Эй, старик, как думаешь, та твоя версия сможет стать человеком? – Сон Юки прищурился, глядя в бесконечную синеву неба, где только что закрылся пространственный разлом.
Он стоял, прислонившись к стволу старой вишни в нашем саду, и привычно щелкал гранями своего кубика Рубика. Его черное пламя, еще недавно бушевавшее в ином измерении, теперь мирно дремало под кожей, лишь изредка отзываясь тонкими красными линиями под глазами.
Я усмехнулся и подошел ближе, чувствуя, как теплый ветер шевелит траву у моих ног. Здесь, в моем мире, мана не была гнетущей. Она была частью самой жизни, мягкой и естественной.
– Я думаю, Юки, что он получил очень болезненный урок, – я протянул руку и взъерошил его и без того растрепанные черные волосы. – Увидеть то, что ты мог бы иметь, но променял на безупречность — это тяжелое испытание. Но он — это я. А я никогда не сдавался, даже когда против меня стояли боги.
Юки фыркнул, уворачиваясь от моей руки, и поправил серебряную серьгу в ухе. На его лице промелькнула та самая тонкая ухмылка, которую он унаследовал от меня, и которая в нем сочеталась с дерзостью его отца, Сухо.
– Ну, пощечина от бабушки Юми точно пошла ему на пользу, – парень весело подмигнул мне. – Видел бы ты его лицо. Он смотрел на нее так, будто она — сильнейший босс S-ранга, которого невозможно победить. Хотя... в каком-то смысле так оно и есть.
Я рассмеялся, вспоминая образ Юми, раздающей подзатыльники величайшим воинам человечества. В этом мире я был Монархом Теней, но в стенах этого дома я был мужем, отцом и дедом. И это была самая важная роль, которую я когда-либо играл.
– Ладно, философ, – я похлопал его по плечу. – Хватит забивать голову другими мирами. У нас своих дел полно. Иди проверь, как там близнецы, они подозрительно притихли в сарае. Если они опять пытаются оседлать Кайсела без разрешения, я заставлю их тренироваться с Бером до самого ужина.
– Понял, шеф! – Юки спрятал кубик в карман брюк-карго и легким прыжком перемахнул через изгородь, оставляя за собой лишь легкий запах озона и черного дыма.
Я проводил его взглядом. Юки был аномалией, его черное пламя не было похоже ни на мои тени, ни на призыв Сухо. Он был чистой силой разрушения, которую нам пришлось учить созиданию. Но глядя на то, как он сейчас возится с младшими, я понимал: мы справились.
Я повернулся к дому. Из открытого окна кухни доносился умопомрачительный аромат свежей выпечки и карамели. Я глубоко вдохнул, чувствуя, как внутри разливается спокойствие.
Юми стояла у стола, мука припорошила её нос и щеки, а на лбу блестели капельки пота. Она что-то увлеченно рассказывала нашей внучке, маленькой Мине, которая старательно лепила из теста нечто, отдаленно напоминающее дракона.
Я тихо подошел сзади и обнял её за талию, прижимаясь щекой к её плечу.
– Юми, милая, – прошептал я ей на ухо. – На улице такая чудесная погода. Как насчет того, чтобы собрать корзину и сходить на озеро?
Юми вздрогнула от неожиданности, но тут же расслабилась в моих руках. Она обернулась, и её небесно-голубые глаза засветились тем самым светом, который когда-то вытащил меня из бездны одиночества.
– Джинву, ты же знаешь, что у меня еще пирог в духовке, – притворно строго сказала она, хотя её губы уже расплывались в улыбке. – И дети... они же разнесут весь берег, если мы их возьмем с собой.
– Пусть разносят, – я наклонился и нежно поцеловал её в губы, игнорируя привкус муки. – Тени присмотрят, чтобы никто не утонул и не подрался с водяными монстрами. Сегодня я хочу просто побыть с тобой.
– Фу-у-у! Ну не при нас же! – раздался возмущенный возглас от двери.
Я неохотно отстранился и увидел Юки, который стоял, прикрывая глаза ладонью, хотя сквозь пальцы явно подглядывал. Рядом с ним хихикали близнецы, Тэхэ и Миджун, а за их спинами маячил Сухо, мой старший сын, с такой же понимающей и немного ироничной улыбкой.
– А ну свалили! – шутливо прикрикнул я на них, вскидывая руку, из которой вырвался сноп безобидных фиолетовых искр.
Мелкие с визгом и хохотом бросились врассыпную по коридору. Сухо лишь покачал головой и подмигнул матери, прежде чем тоже исчезнуть в сторону сада.
Юми рассмеялась, уткнувшись лицом в мою грудь. Её смех был самым прекрасным звуком во всех измерениях, которые я когда-либо посещал.
– Ты их совсем разбаловал, Монарх Теней, – проговорила она, обнимая меня в ответ.
– Это не я, это жизнь их разбаловала, – ответил я, гладя её по волосам. – И я не жалею ни об одной секунде, проведенной здесь.
Я смотрел на неё и думал о том «другом» себе. О том человеке в строгом костюме, который жил в стерильном мире без ошибок. У него была власть, у него был статус, у него была «идеальная» семья. Но у него не было этого хаоса. Не было муки на щеках жены, не было внука, который курит за сараем и крутит кубик Рубика, не было детей, которые не боятся своего отца-бога.
Я был самым счастливым человеком на свете. У меня была замечательная жена, два сына, которые стали великими охотниками, но остались людьми, и красавица-дочь, которая сейчас училась в университете и строила свои собственные планы на жизнь. И, конечно, мои четверо внуков — три сорванца и милая внучка Мина, которая уже сейчас вила из дедушки веревки.
– Знаешь, Юми, – сказал я, глядя в окно, где Юки пытался научить близнецов какому-то сложному танцевальному движению, а Кайсел на крыше довольно щурился на солнце. – Тот парень, мой двойник... он спросил Юки, смогу ли я когда-нибудь стать человеком.
Юми отстранилась и внимательно посмотрела на меня. Она коснулась моей щеки — той самой, по которой когда-то ударила меня в другом мире.
– И что ты ответил? – тихо спросила она.
– Я ответил, что я уже им стал, – я улыбнулся и снова притянул её к себе. – В тот самый день, когда встретил тебя в той пекарне и понял, что персики в карамели важнее, чем судьба вселенной.
– Глупый ты, Сон Джинву, – прошептала она, закрывая глаза. – Но именно за это я тебя и люблю.
Мы стояли так еще долго, слушая шум ветра, крики детей в саду и мерное тиканье часов. Мир за пределами нашего дома мог быть опасным, полным монстров и политических интриг, но здесь, в этом маленьком оазисе тепла, время словно замедлялось.
Я знал, что Юки прав. Та, другая версия меня, возможно, тоже найдет свой путь. Возможно, он купит те самые персики и попробует поговорить со своим сыном не как монарх, а как отец. Я искренне желал ему этого. Потому что нет ничего более одинокого, чем быть богом в мире, где тебе не перед кем склонить голову.
– Деда! Корзина готова! – крикнула Мина, вбегая в кухню с плетеной сумкой, которая была почти больше неё самой. – Папа сказал, что если мы не выйдем через пять минут, он съест все бутерброды сам!
– Ну уж нет, это мы еще посмотрим, кто кого объест, – я подхватил внучку на руки и посадил себе на плечо. – Юми, бери пирог, мы выдвигаемся!
Мы вышли из дома всей толпой. Сухо и его жена, Юки, близнецы, маленькая Мина и мы с Юми. Мы шли по тропинке к озеру, и тени деревьев ложились нам под ноги, словно верные слуги, радующиеся прогулке.
Я посмотрел на Юки. Он шел чуть поодаль, в наушниках, по привычке вертя в руках свой неразлучный кубик Рубика. Он поймал мой взгляд и едва заметно кивнул. В этом жесте было столько уважения и понимания, сколько не выразить никакими словами. Он знал, какую цену я заплатил за этот покой, и он ценил его так же сильно, как и я.
Когда мы дошли до озера, солнце уже начало клониться к горизонту, окрашивая воду в золотистые и багряные тона. Дети тут же бросились к воде, Сухо начал разводить костер, а мы с Юми устроились на пледе под старой ивой.
– Смотри, Джинву, – Юми указала на небо. – Первая звезда.
Я посмотрел вверх. Там, в вышине, зажигались огни далеких миров. Раньше я видел в них только угрозу или новые поля битв. Теперь я видел в них просто звезды.
– Знаешь, – сказал я, беря её за руку. – Юки сегодня спросил, смогу ли я стать человеком. А я вот думаю... может, быть человеком — это не конечная цель. Может, это процесс, который длится всю жизнь?
Юми положила голову мне на плечо.
– Главное, что ты не один в этом процессе, – ответила она.
Я закрыл глаза, слушая плеск воды и смех своих внуков. Мои тени были спокойны. Мое сердце было полно. И в этот момент я точно знал: какой бы силой я ни обладал, какой бы титул ни носил, величайшее чудо в моей жизни — это не победа над правителями, а эта теплая ладонь в моей руке и запах персикового пирога, плывущий над вечерним озером.
Я был Сон Джинву. Я был Монархом Теней. Но прежде всего — я был счастливым человеком. И это была единственная реальность, которая имела значение.