Внук Цукумо и арчеи Ода Нобунага
Огонь Нагасино в тумане Лондона
– Мой маникюр безупречен! Как и моя тауматургия! – вздернула носик аристократка, но тем не менее подошла ближе и с тихим вздохом поставила перед юношей тонкую фарфоровую чашку с дымящимся черным чаем. Рядом на стол опустился бархатный мешочек, глухо звякнувший гранеными камнями. – Держи, неблагодарный. Девять рубинов высшей очистки, огранка «слеза феникса». Я лично стабилизировала их оптические оси. Если ты снова перегрузишь их своим проклятым гандром и расколешь раньше времени — я заставлю тебя возмещать ущерб по тарифам аукциона Спонхайм.
Хиро покосился на чашку, уловив тонкий аромат бергамота и легкую примесь укрепляющего алхимического бальзама. Кончики его ушей едва заметно порозовели — фамильная черта, которую он ненавидел всем сердцем и тщательно скрывал за маской ледяного высокомерия.
– Я не просил тебя варить мне тонизирующие зелья, Лувия, – проворчал он, тем не менее аккуратно отодвигая шомпол в сторону и делая осторожный глоток. Чай оказался обжигающе горячим и идеально сбалансированным. – И твои рубины лопнули в прошлый раз только потому, что твоя так называемая «североевропейская формула» имела погрешность в полтора процента на выходе праны. Мне пришлось компенсировать этот провал собственной проводимостью.
– Какая наглая, возмутительная ложь! – Лувия картинно прижала ладонь к щеке и с насмешливым прищуром склонилась над его плечом. – Ты просто не умеешь признавать, что без поддержки дома Эдельфельт твои точные расчеты превратились бы в пепел при первом же прямом столкновении с Слугой! Признай это, Хиро! Одно простое слово: «Спасибо, Лувия, ты спасла мою жизнь»! Ну же!
– Спасибо за камни, Лувия. Они послужат отличными детонаторами для очищения лондонской канализации, – сухо отрезал юноша, ловко подхватывая мешочек и пряча его во внутренний карман разгрузки.
В дверях гостиной с глухим стуком материализовалась бутылка сакэ.
Ода Нобунага, развалившись прямо на антикварной кушетке в позе полководца, отдыхающего после взятия мятежного замка, зубами сорвала пробку и шумно отхлебнула прямо из горлышка. Ее черная фуражка съехала на затылок, открывая пылающие весельем алые глаза.
– Ха-ха-ха! Вы двое лаетесь, как старые супруги перед разделом рисового поля! – громогласно провозгласила Арчер, махнув бутылкой в сторону магов. – Эй, Мастер! Хватит чистить эти железные трубки! Мои ружья жаждут пороха! Неужели мы будем сидеть в этом сыром каменном мешке и ждать, пока тот старый пердун с бородой до колен пришлет сюда всю свою армию на деревянных палках?!
– Во-первых, это поместье находится под тройным барьером скрытия, и даже если Дамблдор вывернет наизнанку весь Астрономический отдел своего Министерства, он найдет здесь только заброшенный склад магловского текстиля, – не оборачиваясь, ответил Хиро, проверяя ход патрона в патроннике. – А во-вторых, Арчер, мы не нападаем вслепую. Это базовое правило стратегии. Ты должна знать об этом лучше других, учитывая, сколько времени ты потратила, выстраивая частокол при Нагасино.
Лицо Нобунаги на миг озарилось хищным, безумным восторгом:
– О-о-о! Ты помнишь Нагасино, пацан?! Три тысячи аркебуз! Грязь, ливень, топот копыт конницы Такеда и сплошная стена свинца, превратившая их хваленую самурайскую доблесть в кровавый фарш! Ах, как сладко они кричали, когда поняли, что их родовые доспехи и мечи великих предков ничего не значат против залпа простолюдинов с железными стволами! – Она вскочила на ноги, плащ цвета запекшейся крови взметнулся за ее спиной. – Так давай повторим это здесь! Эти британские лорды так гордятся своей древней кровью... Давай покажем им вкус свинца эпохи Сэнгоку!
– Мы повторим это, – раздался холодный, тихий голос из темного угла коридора.
Карен Гортензия вошла в комнату бесшумно, словно призрак. Ее короткие пепельные волосы были слегка влажными от утреннего тумана, а поверх открытого боевого трико был наброшен тяжелый темный плащ экзорциста. В руках она держала свиток из плотного пергамента, скрепленный сургучной печатью Святой Церкви.
– Разведка завершена, – произнесла девушка, бросив свиток на стол прямо перед Хиро. – Мои гончие перехватили послание из Хогвартса в Министерство. Старик Дамблдор напуган. Твоя выходка на холме спутала ему все карты, Хиро. Он не ожидал прямого вмешательства континентальных сил и уж тем более не рассчитывал, что его «непобедимый» чемпион Годрик будет втоптан в грязь за считанные секунды.
Хиро развернул пергамент, пробегая глазами закодированные строчки на искаженной средневековой латыни. Его «Поле боя разума» мгновенно расшифровало структуру письма, вычленяя суть среди словесной шелухи о «всеобщем благе» и «свете надежды».
– Он переносит ядро ритуала, – констатировал юноша, и его зеленые глаза опасно сузились. – Дамблдор понимает, что барьеры школы больше не являются абсолютной защитой. Завтра в полночь малый сосуд фальшивого Грааля будет перемещен в Отдел Тайн Министерства магии в Лондоне. Там сходятся центральные лей-линии острова, запечатанные еще во времена римского владычества. Он хочет провести окончательное закрепление концепта «Высшего Блага» прямо под землей Уайтхолла.
– И кто же возглавит эскорт? – с холодной яростью в голосе поинтересовалась Лувия, скрестив руки на груди.
– Весь цвет их так называемого Ордена, – бесстрастно ответила Карен. – Джеймс Поттер, восстановивший контроль над Берсеркером благодаря массированным инъекциям алхимических стимуляторов. Лили Поттер, спешно прибывшая из родовой усадьбы. Лучшие мракоборцы Министерства. И, разумеется, сам Мальчик-Который-Выжил со своим сияющим золотым рыцарем.
Хиро медленно поднялся из-за стола. Затвор карабина с глухим, окончательным щелчком встал на боевой взвод.
– Превосходно, – в голосе юноши зазвучала та самая безжалостная сталь, которой Цукумо Фудзимия усмиряла мятежных магов Востока. – Они собрали все свои ценные фигуры в одном месте. В закрытом пространстве подземного комплекса, где их деревянные палочки и размашистые чары станут идеальной мишенью для шквального огня. Лувия, готовь рубиновые контуры подавления. Карен, свяжись с Кухулином и Ипполитой. Завтра ночью мы не просто сорвем транспортировку. Мы вырвем сердце этой фальшивки прямо из груди их святилища.
***
Лондонский туман в два часа ночи был густым, желтоватым и пахнущим сырым углем.
Над правительственным кварталом Уайтхолл висела неестественная, вязкая тишина. Обычные маглы обходили перекресток возле старой телефонной будки десятой дорогой, неосознанно подчиняясь мощнейшим чарам отвода глаз. В воздухе трещали невидимые статические разряды — контуры охранных барьеров Министерства магии были взведены на максимальную мощность.
Под землей, в циклопическом холле Министерства с черным плиточным полом и гигантским золотым фонтаном Магического Братства, царило нервное ожидание.
Два десятка мракоборцев в тяжелых алых мантиях стояли плотным полукольцом у входа в лифты. В центре построения находилась тяжелая адамантитовая клеть, исписанная древними рунами. Внутри нее, пульсируя тревожным, маслянисто-золотым светом, парил кубок из темного серебра — фальшивый Грааль, собранный по крупицам из краденых схем и жертвенной маны сотен волшебников.
Рядом с клеткой стояла Лили Поттер. Ее лицо было бледным, под глазами залегли глубокие тени. Она нервно сжимала палочку из ивы, то и дело поглядывая на мужа.
Джеймс выглядел немногим лучше. Его мантия была застегнута на все пуговицы, скрывая перебинтованные запястья, а за его спиной, подобно немой скале, возвышался Беовульф. Мышцы древнего героя бугрились под шкурами, из оскаленной пасти капала слюна, но в глазах варвара больше не было слепой ярости — в них читалось тупое, подавленное послушание, навязанное ударными дозами успокоительных зелий.
– Джеймс... может быть, еще не поздно? – тихо, едва шевеля губами, спросила Лили. – Альбус мог ошибиться. Если Гарри... если наш мальчик жив, если он здесь, в Лондоне... почему мы должны воевать с ним? Мы же семья! Мы бросили его, Джеймс! Мы оставили его на пороге тех ужасных людей!
– Замолчи, Лили, – сквозь зубы процедил Джеймс, нервно поправляя очки. Его пальцы мелко подрагивали. – Ты не видела его глаз. В нем не осталось ничего от Поттеров. Ничего от человека! Он изувечил нашего сына, он стрелял в него из магловского оружия! Он служит чужакам, которые хотят уничтожить все, за что мы сражались! Если он встанет на нашем пути сегодня... я лично остановлю его.
– Ты никого не остановишь, папа, – самодовольно вставил Годрик, стоявший чуть впереди.
Его руки были покрыты целебными мазями, поверх которых были надеты перчатки из драконьей кожи. На поясе Мальчика-Который-Выжил покоился меч Гриффиндора — гоблины потратили сутки, пытаясь загладить выбоины от пуль на гарде, но металл так и остался мутным, оскверненным концептуальным ядом.
Рядом с Годриком стоял Сэйбер. Годрик Гриффиндор опирался на ножны, его золотые латы мягко сияли в полумраке холла. Взгляд рыцаря был прикован к широким парадным дверям атриума.
– Оставь пустую похвальбу, мальчик, – глухо произнес Сэйбер. – Твой враг уже здесь.
Воздух в холле внезапно похолодел.
Плиты черного мрамора под ногами волшебников покрылись тонкой коркой инея. Огромные зеленые факелы вдоль стен мигнули и разом погасли, погрузив колоссальный зал в зловещий полумрак, освещаемый лишь золотым сиянием Грааля и лат Гриффиндора.
– Тревога! – рявкнул капитан мракоборцев. – Щиты! Сомкнуть кольцо вокруг сосуда! *Протего Максима! Фианто Дури!*
Два десятка палочек взметнулись вверх. Купол серебристо-голубого света накрыл центр зала, натянувшись, словно гигантский мыльный пузырь.
В следующий миг парадные дубовые двери атриума, зачарованные на сопротивление драконьему пламени, с оглушительным звоном вылетели внутрь, разлетаясь на сотни острых щепок.
Сквозь клубы тумана и оседающей пыли в зал шагнули три фигуры.
Впереди шел Хиро. На нем был длинный черный тактический плащ с кевларовыми вставками, полностью расстегнутый и открывающий разгрузочный жилет. В правой руке он держал свой карабин, дуло которого слабо дымилось после подрыва входных контуров, а левая ладонь покоилась в кармане, сжимая горсть подготовленных рубинов. Его зеленые глаза горели ровным, расчетливым светом, сканируя пространство с пугающей скоростью.
Слева от него вышагивала Лувия. Ее золотые локоны покачивались в такт уверенным шагам, а на руках уже пламенели изумрудные магические метки высшей тауматургии.
Справа, небрежно закинув за плечо алое копье, вышагивал Кухулин. Его хищная усмешка обнажала острые зубы, а взгляд был намертво прикован к Беовульфу.
– Доброй ночи, господа заседатели, – насмешливый, холодный голос Хиро разнесся по мертвому холлу, многократно отражаясь от высоких сводов. – Лондонское отделение Ассоциации Магов свидетельствует вам свое почтение. И требует немедленно прекратить этот незаконный цирк.
– Гарри! – крик Лили Поттер разорвал тишину. Женщина сделала шаг вперед, но Джеймс грубо перехватил ее за плечо. – Гарри, сынок, умоляю тебя, остановись! Посмотри на меня! Я твоя мама!
Хиро медленно перевел взгляд на рыжеволосую женщину. В глубине его изумрудных глаз — таких же, как у нее, — не дрогнул ни один мускул. Его «Поле боя разума» зафиксировало учащенный пульс Лили, микросокращения лицевых мышц, свидетельствовавшие о глубокой эмоциональной травме, и хаотичные всплески маны в ее теле.
Но для Хиро Фудзимии это были лишь данные. Переменные в боевом уравнении.
– Ошибаетесь, мадам Поттер, – ровным, безупречно вежливым тоном отозвался юноша. – Моя семья осталась в Японии. Мою бабушку зовут Цукумо Фудзимия. А женщина, которая бросила четырехлетнего покалеченного ребенка на холодном пороге чужого дома ради сохранения репутации своего «великого рода»... не имеет права называть меня сыном.
Слова ударили Лили сильнее любого проклятия. Она покачнулась, судорожно хватая ртом воздух, и прижала ладонь к груди.
– Довольно разговоров! – взревел Джеймс, выходя вперед и вскидывая палочку. – Ты предатель крови! Жалкий выродок, продавшийся еретикам! Мракоборцы, огонь на поражение! *Авада...*
– *Нагасино: Первый залп!* – звонкий, яростный крик разорвал воздух над головами волшебников.
Прямо под потолком атриума, стоя на карнизе золотой статуи волшебника, возникла Ода Нобунага. Ее алый плащ развевался, словно знамя судного дня, а в руках сверкала старинная аркебуза.
За ее спиной пространство раскололось сотнями огненных трещин. Из ниоткуда материализовались десятки, сотни парящих в воздухе фитильных ружей, наведенных прямо на купол защитных чар.
– *ПЛИ!*
*ГРОМ.*
Зал сотрясся от чудовищного, непрерывного грохота. Огнестрельный шквал эпохи Сэнгоку обрушился на магический купол Министерства. Пули Нобунаги, напитанные концептуальным свойством «Разрушения Мистицизма», не просто врезались в барьер — они сжирали его структуру. Чем древнее и могущественнее были чары, тем яростнее горел порох Шестых Небес!
Сверкающий щит мракоборцев затрещал, пошел сеткой глубоких трещин и с оглушительным звоном разлетелся на миллионы стеклянных брызг.
– Рассредоточиться! – в панике завопил капитан авроров, но было поздно.
– Лувия, периметр! – скомандовал Хиро, срываясь с места.
– С превеликим удовольствием, партнер! – звонко рассмеялась Эдельфельт.
Девушка взмахнула руками, и девять рубинов Хиро взмыли в воздух, выстраиваясь в правильную геометрическую сеть над рядами волшебников.
– *Каллисто, сокруши их строй! Гандр: Бомбардировка!*
Черно-алые сгустки концентрированного скандинавского проклятия размером с пушечные ядра обрушились на позиции мракоборцев. Взрывы чистой кинетической и духовной мощи разметали защитников во все стороны. Мантии авроров вспыхивали, палочки ломались от ударных волн, а тех, кто пытался контратаковать, настигала сама Лувия.
Двигаясь с грацией пантеры и свирепостью профессионального рестлера, наследница дома Эдельфельт прорывала строй: ее удары, усиленные укреплением костей, ломали щиты, а молниеносные захваты швыряли взрослых магов на мраморные плиты с силой падающих метеоритов.
В этот же миг Кухулин с диким боевым кличем кельтов ринулся на Беовульфа.
– Эй, шкура медвежья! Потанцуем по-настоящему!
Багряное копье Гэ Болг и чудовищные железные наручи сошлись с таким грохотом, что колонны холла задрожали. Беовульф взревел, пытаясь сокрушить верткого копейщика массой, но Кухулин скользил вокруг гиганта, словно лазурная молния, оставляя глубокие кровоточащие борозды на теле Берсеркера при каждом выпаде.
Хиро двигался вперед сквозь дым и вспышки заклинаний.
– *Поле боя: Вторая фаза,* – прошептал он, и мир вокруг него окончательно потерял краски, обратившись в сетку векторов.
Вспышка зеленого луча справа. Авада от выжившего мракоборца. Хиро даже не повернул головы — легкое смещение корпуса влево на три дюйма, и смертоносное заклятие лишь обожгло полу его плаща. Вскидка карабина. Короткая очередь бронебойных зачарованных патронов. Две пули пробивают колени стрелка, третья выбивает палочку из руки. Противник нейтрализован за 0,4 секунды.
Слева — Джеймс Поттер, лихорадочно выкрикивающий заклинания высшей трансфигурации. Мраморный пол под ногами Хиро попытался превратиться в пасть гигантской каменной змеи.
– Примитивно, – бросил Хиро.
Он бросил под ноги один из рубинов Лувии и топнул укрепленным ботинком:
– *Реверс материи: Разрушение структуры!*
Камень взорвался голубым пламенем, посылая обратный импульс маны прямо по каналу Джеймса. Трансфигурация захлебнулась. Обратный удар праны разорвал палочку Поттера-старшего на волокна, обжигая ему ладонь до костей. Джеймс вскрикнул и рухнул на колени, баюкая покалеченную руку.
– Папа! – завопил Годрик.
Мальчик-Который-Выжил, обезумев от ярости и страха, выхватил меч Гриффиндора обеими руками и бросился на брата:
– Я убью тебя! Слышишь, сквиб?! Я национальный герой! Этот мир принадлежит мне!
Хиро остановился. В его взгляде промелькнула холодная, брезгливая скука Тосаки Рин, столкнувшейся с капризным ребенком.
Когда пылающий клинок основателя опустился в смертоносном рубящем ударе, способном рассечь сталь, Хиро не стал уклоняться.
Его сорок основных и шестьдесят вспомогательных цепей взвыли на пределе мощности. Линии укрепления на обеих руках юноши вспыхнули ослепительным бирюзовым сиянием, выходя за пределы кожи и формируя плотный эфирный контур.
Хиро выбросил ладони навстречу клинку.
*КЛАЦ!*
Звук был похож на удар молота по наковальне.
Хиро поймал лезвие меча Гриффиндора голыми руками прямо перед своим лицом.
Эфирный барьер на его перчатках яростно шипел, сдерживая магию гоблинской стали, но руки юноши не дрогнули ни на миллиметр. Лезвие замерло в дюйме от его носа.
Глаза Годрика расширились до предела. На его лбу вздулись вены, шрам в виде молнии налился уродливым багровым цветом. Он навалился всем весом, пытаясь продавить блок, но Хиро стоял, словно вросшая в землю гранитная скала.
– Ты называешь себя героем? – негромко, так, чтобы слышал только Годрик, произнес Хиро. – Ты всего лишь паразит, взращенный на чужих мифах. Без этой железки и титула, выданного тебе стариком, ты абсолютный, круглый ноль.
– Заткнись... заткнись! – задыхался Годрик, пытаясь выдернуть меч, но пальцы Хиро сжались на лезвии мертвой хваткой.
– Твоя стойка открыта, – холодно констатировал Хиро. – Центр тяжести завален. Дыхание сбито. Ты не воин.
Юноша резко крутанул кисти рук наружу, используя кинетическую энергию самого Годрика. Раздался сухой щелчок вывиха — запястья подростка не выдержали рычага, и меч со звоном вылетел из его ослабевших пальцев.
Следующим движением Хиро нанес короткий, хлесткий удар ногой с разворота точно в челюсть брата.
Годрик взлетел в воздух, описал дугу и с глухим стуком врезался спиной в постамент золотой статуи, сползая на пол в глубоком нокауте. Кровь из разбитого носа залила его щегольскую мантию.
– Годрик! – в отчаянии закричала Лили, бросаясь к бессознательному сыну.
– Отойди от него, смертный, – раздался тяжелый, раскатистый голос за спиной Хиро.
Золотой рыцарь.
Годрик Гриффиндор стоял в пяти шагах. Его глаза горели священным пламенем, а в руках материализовался призрачный, сотканный из чистой маны полуторный меч. Воздух вокруг Сэйбера накалился от колоссального давления его рыцарской ауры.
– Ты силен, отрок, – произнес основатель Хогвартса, поднимая клинок в салюте. – Ты отринул слабость и закалил свой дух в огне чужих земель. Но твой путь ведет к разрушению нашего мира. Как защитник этих земель, я, Сэйбер, вызываю тебя на бой чести!
Хиро медленно повернулся к героической душе. На его лице не было и тени страха — лишь острая, колючая уверенность мага высшего класса.
– Бой чести? – юноша усмехнулся, опуская карабин на ремне. – Как благородно. И как безнадежно устарело. Слуги древности вечно забывают одну простую истину: эпоха рыцарей закончилась не потому, что у них иссякла доблесть. Она закончилась потому, что появились те, кто научился разить на дистанции, не заботясь о ваших дурацких правилах.
Хиро вскинул правую руку, на которой ярко вспыхнуло командное заклинание:
– Арчер! Твой выход!
– Ха-ха-ха! Наконец-то! – с потолка с оглушительным хохотом спикировала черная тень.
Нобунага приземлилась прямо между Хиро и Гриффиндором, выставив вперед ладонь в черной перчатке. Ее фуражка слетела, черные волосы развевались на ветру, а глаза горели истинным безумием полководца, смотрящего на обреченную армию врага.
– Сэйбер, говоришь?! Великий основатель рыцарского ордена?! – ее голос звенел от восторга и презрения. – Идеально! Просто великолепно! Ты весь соткан из магии, чести и божественного благословения этой сырой земли! А значит... для моих орудий ты самое сладкое блюдо!
Пространство атриума Министерства магии начало искажаться.
Реальность трещала по швам. Черный мрамор стен растворился, заменяясь выжженной дотла равниной, усеянной обугленными деревянными частоколами. Небо над головами стало кроваво-красным, затянутым черным пороховым дымом.
Зеркало Души. Личное концептуальное пространство Демонического Владыки Шестых Небес.
– *Это пламя, что обращает храмы в пепел!* – запела Нобунага, взмывая в воздух на волне черного огня. Вокруг нее материализовались уже не десятки — тысячи старинных фитильных аркебуз, выстроившихся в три бесконечные шеренги. – *Это гром, что смеется над богами и королями! Узри силу инновации, рыцарь средневековья!*
– *САНЗЕН ДАЙСЕН ТЕНКА ФУБУ! ТРИ ТЫСЯЧИ РУЖЕЙ!*
Гриффиндор успел вскинуть свой призрачный меч, активируя защитную ауру льва:
– *Свет Годрика, сокруши тьму!..*
Его голос потонул в абсолютном, апокалиптическом грохоте.
Три тысячи стволов выстрелили одновременно.
Сплошная стена свинца и антимагического пламени ударила в золотого рыцаря. Концепция Нобунаги была абсолютна: чем выше ранг таинства и божественности у цели, тем сокрушительнее становилась мощь ее пуль. Для Сэйбера, воплощения чистейшей средневековой рыцарской магии, этот залп стал чистым ядом.
Его золотые латы лопались, как яичная скорлупа. Меч маны разлетелся на искры под ударами сотен зачарованных пуль. Гриффиндор взревел от ярости и боли, пытаясь сделать шаг вперед сквозь этот свинцовый ад, но непрерывный шквал огня сминал его, отбрасывая назад, сдирая плоть духовного тела слой за слоем.
Взрыв колоссальной мощности разорвал Зеркало Души, возвращая всех в полуразрушенный холл Министерства.
Когда дым рассеялся, Гриффиндор стоял на одном колене перед рухнувшей клеткой с Граалем. Его доспехи были изрешечены, из ран струилась золотая эктоплазма, а дыхание вырывалось из груди с хрипом. Великий основатель был побежден, не сумев даже приблизиться к врагу.
– Невозможно... – прохрипел рыцарь, поднимая померкший взор на парящую над ним Нобунагу, которая с довольным видом сдувала дымок с пальца. – Сила... отрицающая саму основу нашего бытия...
– Это называется прогресс, дедуля, – оскалилась Ода, опускаясь на обломки мрамора.
Хиро не стал тратить время на празднование. Быстрыми, выверенными шагами он подошел к адамантитовой клети.
Внутри нее фальшивый Грааль яростно пульсировал, чувствуя гибель своих защитников. Темная, искаженная мана внутри кубка начала закипать, готовая прорваться наружу и затопить Лондон ядовитой скверной.
– Хиро, осторожно! – крикнула подбежавшая Лувия, ее лицо было покрыто копотью, но глаза сияли торжеством. – Контур перегружен! Если сосуд расколется сейчас, произойдет пространственный разрыв!
– Он не расколется, – спокойно ответил юноша.
Он достал из кармана массивный серебряный шприц-дозатор, наполненный густой лазурной жидкостью — концентрированным растворителем цепей, разработанным в тайных лабораториях Норвича лично лордом Эль-Меллоем II.
Хиро вонзил иглу прямо в центр пульсирующего сосуда и до упора вдавил поршень.
– *Запечатывание: Исходная точка.*
Золотой свет Грааля задрожал. Искаженная мана с шипением начала втягиваться внутрь раствора, теряя стабильность. Кубок покрылся трещинами, его серебро тускнело на глазах, превращаясь в обычный серый свинец. С тихим, жалобным звоном артефакт Дамблдора осыпался мелкой металлической пылью на дно клетки.
Ритуал был уничтожен.
Лей-линии Лондона с глухим гулом вернулись в свое естественное русло, очищаясь от паразитической связи.
В полуразрушенном зале повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием раненых и треском догорающих обломков статуи. Беовульф лежал без сознания под присмотром копья Кухулина. Мракоборцы были рассеяны и обезврежены.
Хиро медленно повернулся к выходу.
– Гарри... – раздался слабый, дрожащий голос позади него.
Лили Поттер стояла на коленях возле бесчувственного Годрика. Ее мантия была перепачкана сажей, по щекам текли слезы, смывая грязь. Она смотрела на старшего сына с такой невыносимой болью и мольбой, что даже видавший виды Кухулин отвел взгляд.
– Пожалуйста... – прошептала она, протягивая к нему дрожащую руку. – Не уходи. Дай мне хотя бы... хотя бы объяснить. Мы совершили ошибку. Страшную, чудовищную ошибку. Но ты мой сын... часть меня...
Хиро остановился. На мгновение его спина напряглась.
Он не повернулся лицом. Лишь слегка склонил голову, так что его изумрудный глаз, холодный и чистый, блеснул из-под темной челки.
– Ошибку можно исправить, мадам Поттер, – произнес он голосом, в котором не осталось места ни для ненависти, ни для прощения. – Но предательство исправлению не подлежит. Вы сделали свой выбор шестнадцать лет назад в Годриковой Впадине. Вы выбрали своего золотого львенка и оставили меня умирать в безвестности.
Юноша поправил воротник плаща:
– Вы хотели видеть меня ничтожеством? Сквибом, ползающим у ваших ног? Что ж. Поздравляю. Ваш первенец выжил. Но он стал тем