← Назад к обзору

Внуки

Смерть в синем пламени

– Тише, маленькие, тише. Дедушка здесь, – Сухо осторожно баюкал Акиру и Миджун в глубине их укрепленного особняка.

Вокруг дома сгустились тени такой плотности, что сквозь них не пробился бы даже свет далеких звезд. Игрис, Белл и Берр стояли на страже у входа в детскую, их глаза горели преданностью и готовностью уничтожить любого, кто посмеет приблизиться. Сухо чувствовал, как его собственная мана пульсирует в такт дыханию внуков. Он был их щитом, последним рубежом, пока двое других мужчин семьи Сон превращали северные горы в филиал ада.

– Твой отец вернется, Миджун, – прошептал Сухо, глядя в серые глаза дочери Юки. – Он просто пошел напомнить миру, чья кровь течет в его жилах.

В это время, в сотнях километров к северу, воздух вибрировал от избытка маны. Горный пик, где когда-то располагались древние храмы, теперь был окутан ледяным туманом, сквозь который пробивались вспышки фиолетового и ярко-голубого света.

Сон Джинву стоял на краю обрыва, его плащ из теней развевался на ветру, а в руках материализовались кинжалы «Гнев Камиша». Рядом с ним, на расстоянии вытянутой руки, стоял Юки. На нем была черная тактическая куртка с закатанными рукавами, обнажающими пылающую татуировку черепа. В руках он сжимал тяжелую снайперскую винтовку, модифицированную его собственной силой — ствол был покрыт инеем, а прицел светился лазурью.

Против них стояли «Осколки Пустоты» — существа, пришедшие из разломов, которые не контролировала Ассоциация. Они были похожи на людей, но их тела состояли из изменчивой черной материи, той самой, что была на клинке, едва не убившем Юки.

– Они думали, что Жнец слабее Монарха, – негромко произнес Джинву, не оборачиваясь к внуку. – Они думали, что ты — слабое звено в нашей цепи.

– Большая ошибка, старик, – Юки припал на одно колено, вскидывая винтовку. – Я не слабое звено. Я — капкан.

– Начинай, – коротко бросил Джинву.

Юки нажал на спусковой крючок. Вместо обычного выстрела раздался звон разбитого зеркала. Пуля, сотканная из концентрированного льда Жнеца, прошила пространство, оставляя за собой след из замерзшего воздуха. Она попала точно в грудь предводителя Осколков, и в ту же секунду его тело начало покрываться черным льдом, который не просто замораживал, а вытягивал саму суть существования.

– Моя очередь, – Джинву исчез.

Он двигался быстрее мысли. Фиолетовые росчерки его кинжалов разрезали тьму. Но он не просто убивал — он загонял врагов. Как опытный загонщик, он выталкивал их на открытые участки, подставляя под идеальные выстрелы Юки.

– Слева, на одиннадцать часов! – крикнул Юки, мгновенно перезаряжая винтовку.

– Вижу, – отозвался Джинву, подбрасывая одного из врагов в воздух мощным ударом ноги.

Юки выстрелил, не глядя в прицел. Пуля разнесла голову существа в полете.

– Хороший выстрел, – заметил Джинву, оказываясь рядом с внуком и прикрывая его от группы нападавших взмахом руки, призывая стену теней. – Твоя реакция стала острее после того, как ты принял свою силу до конца.

– Смерть — отличный учитель, – огрызнулся Юки, отбрасывая винтовку в сторону и выхватывая из-за спины два коротких клинка, похожих на серпы. – Но я предпочитаю практику.

Они работали как единый механизм. Джинву был сокрушительной мощью, штормом, который ломал защиту врага, а Юки был хирургическим инструментом, завершающим жатву. Когда Джинву связывал Осколки своими тенями, Юки проходил сквозь них, оставляя лишь ледяную пыль.

– Ты видишь их души, Юки? – спросил Джинву, когда они оказались в кольце из десятка оставшихся врагов.

– Я вижу только мишени, – холодно ответил юноша. Его глаза светились так ярко, что освещали всё вокруг. – И я вижу страх. Они боятся тебя, дед. Но меня они ненавидят, потому что я — то, что ждет их в конце.

– Тогда покажи им финал, – Джинву отступил на шаг, давая внуку пространство.

Юки глубоко вздохнул. Его татуировка на предплечье вспыхнула, и черные разводы потекли по земле, превращаясь в призрачные цепи. Он вонзил свои серпы в землю, и от места удара во все стороны разошлась волна абсолютного холода.

– Врата Жатвы: Открыты, – прошептал он.

Из земли выросли гигантские костяные руки, хватая Осколки Пустоты. Те пытались вырваться, их мана пустоты шипела, сталкиваясь с холодом Жнеца, но Юки был неумолим. Он шел среди них, и каждое его прикосновение превращало врага в статую, которая тут же рассыпалась.

Джинву наблюдал за этим с гордостью, которую редко испытывал. Его сын, Сухо, был великим воином, но Юки... Юки был воплощением иного аспекта их наследия. В нем не было жажды власти или желания править тенями. В нем была чистая, кристаллизованная ответственность за черту, которую никто не должен переступать.

– Ты превзошел мои ожидания, – сказал Джинву, когда последний враг превратился в прах.

Юки стоял посреди выжженного льдом плато, тяжело дыша. Его куртка была разорвана, лицо в саже, но взгляд оставался твердым. Он медленно убрал клинки и посмотрел на свои руки.

– Они больше не вернутся? – спросил он.

– Эти — нет, – Джинву подошел и положил руку на плечо внука. – Но пустота всегда будет искать лазейку. Теперь они знают, что у этого мира есть не только Монарх, но и тот, кто стоит за его плечом.

Юки фыркнул, доставая измятую пачку сигарет.

– Надеюсь, они запомнят это надолго. Мне еще нужно успеть приготовить ужин. Сухо наверняка скормил детям все запасы пюре.

Джинву рассмеялся, и в этом смехе не было угрозы, только тепло.

– Ты удивительный человек, Сон Юки. Только что ты уничтожил армию, способную стереть страну с карты, и первое, о чем ты думаешь — это кухня.

– Приоритеты, старик, – Юки затянулся, глядя на рассвет, начинающийся над горами. – Мировое господство подождет. Мои дети — нет.

– Пойдем домой, – Джинву взмахнул рукой, открывая портал прямо в их гостиную. – Сухо уже заждался. И, Юки...

Юноша вопросительно поднял бровь.

– Я горжусь тобой. Не как Монарх внуком, а как дед — своим преемником. Ты защитил то, что важнее всего.

Юки отвел взгляд, пытаясь скрыть смущение за облаком дыма, но легкая улыбка все же коснулась его губ.

– Ладно, ладно. Хватит сантиментов. Пошли, пока Акира не решил, что антикварная ваза в холле — это вкусная игрушка.

Они шагнули в портал, оставляя за собой тишину и холод замерзших гор.

В особняке их встретил запах мира и тихий сонный лепет. Сухо сидел на ковре, Акира спал у него на плече, а Миджун увлеченно дергала деда за пуговицу рубашки. Увидев вошедших, Сухо облегченно выдохнул.

– Живы, – констатировал он, вставая. – Юки, ты весь в крови. Иди в душ, я присмотрю за мелкими.

– Это не моя кровь, папа, – Юки подошел к Миджун и осторожно коснулся её лба прохладными пальцами. – Всё закончилось.

Миджун посмотрела на отца, и в её серых глазах отразилось его голубое сияние. Она довольно агукнула и потянулась к нему.

– Видишь, – Джинву присел рядом на диван, наблюдая за этой картиной. – Карма может быть и доброй, Юки. Ты дал им безопасность. А они дают тебе смысл.

Юки взял дочь на руки, чувствуя её тепло, которое окончательно вытеснило холод Жнеца из его сердца.

– Пожалуй, ты прав, – тихо сказал он. – Но завтрак завтра готовишь ты, дед. У Жнеца выходной.

Джинву только усмехнулся, понимая, что в этой семье правила устанавливает не сила маны, а тот, кто сегодня спас их всех, даже не считая это подвигом.