← Назад к обзору

Внуки

Гнездо Жнеца и шёпот рассвета

В гостиной особняка Сон царил хаос, который мог бы привести в ужас любого перфекциониста, но для двух Монархов он был слаще любого триумфа на поле боя. Весь пол был завален пушистыми одеялами, ортопедическими подушками и мягкими игрушками, среди которых, раскинувшись, спал Юки.

Восемнадцатилетний Жнец лежал на спине, одна его рука покоилась под головой, а вторая была собственнически закинута на спящих детей. Акира, уткнувшись носом в бок отца, тихо сопел, изредка дергая ножкой во сне, словно всё ещё догонял призрачных котов. Миджун устроилась на сгибе локтя Юки, её серебристые волосы разметались по черной ткани его футболки, а крошечная ладошка сжимала край его татуированного предплечья.

Сон Джинву и Сон Сухо стояли у панорамного окна, боясь пошевелиться, чтобы не нарушить эту хрупкую идиллию. В слабом свете предрассветных сумерек Юки выглядел непривычно мирным. Его татуировки не светились, а лицо, обычно искажённое гримасой бунтарского недовольства или сосредоточенностью убийцы, разгладилось.

– Посмотри на них, – шепотом произнес Сухо, и в его голосе прозвучала такая нежность, что она могла бы растопить вечные ледники. – Кто бы мог подумать, что наш маленький бунтарь станет таким отцом.

Джинву слегка кивнул, не отрывая взгляда от внука.

– Он всегда был таким, Сухо. Просто прятал это за колючками. Жнец защищает то, что любит, с удвоенной силой, потому что знает цену потери.

Они оба замолчали, погрузившись в воспоминания. Их жизнь была чередой сражений, потерь и одиночества, которое казалось бесконечным. Когда Хэ Ин ушла, решив, что бремя жизни с Монархом ей не по силам, в доме воцарилась пустота. Сухо тогда было всего десять, и Джинву видел, как в глазах сына гаснет свет, заменяясь холодным долгом. Они были двумя сильнейшими существами во Вселенной, но они были чертовски одиноки в своём величии.

А потом в их жизни появился Юки.

Его мать, Лина, была простой девушкой, работавшей в маленькой пекарне на углу. У неё были небесно-голубые глаза и волосы цвета спелой пшеницы. Она пахла ванилью, корицей и домом — вещами, о которых Сон Джинву и Сухо почти забыли. Она не испугалась их силы, не преклонила колени. Она просто любила Сухо.

Когда она умерла при родах, мир для Сухо снова рухнул. Но на руках у него остался крошечный сверток, который орал так громко, что тени в углах комнаты в ужасе разбегались. Юки унаследовал глаза матери, но характер... характер он взял у обоих дедов сразу, умножив его на юношеский максимализм.

– Помнишь, как он в пятнадцать лет решил, что ему «нужно проветриться»? – Сухо едва заметно усмехнулся, вспоминая тот день.

– Как такое забудешь, – Джинву покачал головой. – Мы обыскали всё измерение теней, а он по пьяни открыл разлом и оказался на краю мира, в заброшенном храме древних богов. Сидел там, курил украденные у тебя сигареты и рассуждал о том, что архитектура «старовата».

– Я тогда чуть не поседел, – признался Сухо. – Хотя технически я не старею. Он доводил нас до белого каления каждый день. То он отказывается тренироваться, потому что «это скучно», то в одиночку зачищает подземелье S-ранга, потому что ему захотелось приготовить редкие грибы, которые там растут.

Юки стал их спасением. Он не давал им утонуть в пучине меланхолии и отчаяния. Его выходки, его вечное недовольство, его страсть к готовке — всё это наполняло дом жизнью. Он был тем самым живым огнем, который не давал остыть их сердцам. И даже когда он сам столкнулся с предательством — когда мать его детей сбежала, испугавшись его силы, — Юки не сломался. Он просто взял на себя ответственность, как истинный Сон.

– Он никогда не просил помощи, – тихо сказал Джинву. – Даже когда Акира и Миджун только родились. Он не спал сутками, сам менял подгузники, сам готовил смеси, шипя на нас, если мы пытались вмешаться.

– Гордый, – Сухо вздохнул. – Весь в тебя, папа.

На полу Юки пошевелился во сне. Он подтянул одеяло повыше, укрывая плечи Миджун, и что-то неразборчиво пробормотал. Его рука инстинктивно прижала Акиру ближе.

– Он боится, что они тоже уйдут, – заметил Джинву, его магическое зрение видело, как аура Юки — обычно острая и холодная — мягко обволакивает детей, создавая кокон безопасности. – Поэтому он стал для них всем. И матерью, и отцом, и Жнецом-хранителем.

– Знаешь, – Сухо посмотрел на отца. – Когда Хэ Ин ушла, я думал, что наша семья проклята. Что мы обречены быть одними. Но глядя на это «гнездо» на полу... я понимаю, что мы победили.

– Мы всегда побеждаем, Сухо, – Джинву положил руку на плечо сына. – Просто иногда трофеи — это не головы врагов, а мирный сон внуков.

В этот момент Акира открыл один глаз. Маленький копия Юки огляделся вокруг, увидел деда и прадеда и, вместо того чтобы заплакать, широко улыбнулся, показав два нижних зуба. Он осторожно, чтобы не разбудить отца, выбрался из-под его руки и начал ползти в сторону Монархов.

Юки, даже не открывая глаз, перехватил его за лодыжку.

– Куда... – прохрипел он со сна. – Спи, мелкий. Еще рано.

Акира недовольно пискнул, но Юки одним ловким движением подтянул его обратно и уткнулся носом в его макушку.

– Спи, я сказал. А то отдам деду на тренировку к Берру.

Малыш мгновенно затих, видимо, перспектива тренировки с муравьем-переростком его не прельщала. Юки наконец открыл глаза и увидел стоящих над ним «стариков».

– Вы чего тут стоите как два призрака? – он сел, стараясь не потревожить Миджун, которая продолжала крепко спать. – Время пять утра. Идите спать или... не знаю, захватите мир, что ли. Только тихо.

– Мы просто любовались, – честно ответил Сухо, присаживаясь на корточки рядом. – Ты выглядел почти как приличный человек, когда спал.

Юки фыркнул, потирая затылок. Его волосы встали дыбом еще сильнее, чем обычно.

– Издеваетесь? У меня спина затекла. Эти двое спят как морские звезды, занимая всё пространство.

– Ты сам отказался перекладывать их в кроватки, – напомнил Джинву, присаживаясь на край дивана. – Сказал, что им «нужна близость с альфа-лидером».

– Я был пьян от усталости, – огрызнулся Юки, но тут же смягчился, когда Миджун во сне обхватила его палец своими крошечными ручками. – Ладно. Может, и сказал. Им так спокойнее. И мне тоже.

Он посмотрел на своих детей, потом на отца и деда. В этом доме, наполненном мощью, способной уничтожить миры, сейчас не было места войне. Только запах детской присыпки, остывающего кофе и той самой любви, которую не смогли убить ни предательства, ни смерть.

– Пап, – позвал Юки, глядя на Сухо. – Там в холодильнике тесто для блинов. Я вчера сделал. Приготовь, а? У меня руки заняты... заложниками.

Сухо улыбнулся — открыто и искренне.

– Сделаю, Жнец. Сделаю.

– И кофе, – добавил Юки, закрывая глаза и снова откидываясь на подушки. – Много кофе. Нам сегодня предстоит тяжелый день. Акира решил, что он хочет научиться ходить, а Миджун... Миджун просто планирует осуждать нас всех за это.

Джинву рассмеялся, глядя, как его сын уходит на кухню. Жизнь семьи Сон никогда не была простой. Она была полна боли, магии и ответственности. Но пока они были вместе — три поколения мужчин, связанных кровью и тенями, — им нечего было бояться.

Юки снова заснул, на этот раз с легкой улыбкой на губах. Он знал, что за его спиной стоят два величайших существа во вселенной, а на его руках — будущее, которое он защитит любой ценой.

А за окном медленно вставало солнце, освещая особняк, который перестал быть крепостью и наконец-то стал домом. Семье Сон точно никогда не придется скучать, пока в ней есть этот взъерошенный парень с ярко-голубыми глазами и двое маленьких драконов, готовых перевернуть мир ради одной улыбки своего отца.