← Назад к обзору

Внуки

Зеркало времён и первые шаги

Утро в особняке семьи Сон перевалило за полдень, сменившись ленивой, залитой солнцем негой. Юки, успевший сменить домашнюю одежду на серую уютную кофту и свободные черные штаны, которые он в шутку называл «поварскими», возился с дочерью.

Миджун сегодня была особенно очаровательна. Её серебристые волосы, доставшиеся в наследство от деда и прадеда, Юки с невероятным для его огромных рук терпением собрал в маленький аккуратный хвостик на макушке. На девочке было пышное фиолетовое платьице и белоснежные носочки с кружевами. Она стояла на ковре, пошатываясь на пухлых ножках, и её серьезное личико выражало предельную концентрацию.

– Ну же, принцесса, – прошептал Юки, присаживаясь на корточки в паре метров от неё и выставляя руки вперед. – Сделай это. Всего пару шагов к папе.

Сон Джинву сидел на диване прямо напротив маленькой внучки. Теневой Монарх, чьего взгляда боялись боги, сейчас замер, боясь даже дыхнуть. В его глазах читалось такое благоговение, будто он присутствовал при сотворении новой вселенной. Миджун была его абсолютной любимицей — «дедушкина принцесса», такая же спокойная, рассудительная и пугающе серьезная, каким был он сам в редкие моменты покоя.

– Она размышляет, – негромко заметил Джинву, едва шевеля губами. – Оценивает риски, рассчитывает траекторию. Типичная Сон Миджун.

– Она просто вредничает, как и её отец, – усмехнулся Сухо, который в этот момент сидел на полу рядом с манежем Акиры.

Акира, в отличие от сестры, не страдал избытком серьезности. Мальчик, точная копия Юки, в своем черном комбинезоне напоминал маленького неуправляемого демоненка. Он активно ползал по манежу, хватая всё, что попадалось под руку.

– Акира, не смей... – начал было Сухо, заметив, как внук прицеливается увесистым резиновым драконом.

Договорить он не успел. Игрушка, запущенная твердой рукой полугодовалого сверхчеловека, с глухим звуком впечаталась Сухо прямо в затылок.

– Ха-ха-а! – Акира залился звонким, торжествующим смехом, хлопая ладошками по бортику манежа. Его ярко-голубые глаза сияли от восторга.

– В яблочко, – констатировал Юки, не отрывая взгляда от дочери. – Папа, у него отличный глазомер. Будет снайпером, как я.

– Будет хулиганом, как ты, – проворчал Сухо, потирая ушибленное место и с деланным возмущением глядя на хохочущего младенца. – Джинву, ты это видел? Твой правнук только что совершил покушение на вышестоящего по рангу!

– Я видел только идеальный бросок, – отозвался Джинву, даже не обернувшись. – Миджун, иди к папе.

Девочка сделала глубокий вдох. Её серые глаза на мгновение вспыхнули стальным блеском. Она оторвала руки от края дивана, за который держалась, и замерла, балансируя. Один шаг. Неуверенный, качающийся. Второй.

– Давай, милая, ещё немного, – Юки подался вперед, его сердце колотилось быстрее, чем во время любого боя.

Миджун сделала третий шаг и буквально рухнула в раскрытые объятия отца. Юки подхватил её, прижимая к себе и целуя в макушку, пахнущую детским шампунем.

– Моя девочка. Моя маленькая гордость.

Джинву довольно улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается тепло. Это была победа, которая стоила дороже всех завоеванных миров.

***

В это же самое время, разделенные не пространством, но самой тканью реальности, в ином измерении стояли трое.

Это было место, где время текло иначе — Зеркало Вечности, созданное маной Монарха для созерцания возможных путей. Сон Джинву из этого мира выглядел так же, как и «наш» Джинву, но в его глазах не было той мягкости. Рядом с ним стояла Ча Хэ Ин — молодая, прекрасная, облаченная в доспехи охотника. Между ними стоял Сон Сухо, которому здесь было всего восемнадцать лет.

Они смотрели на парящую в воздухе призрачную сферу, в которой, словно в кино, разворачивалась сцена в особняке.

– Посмотри на него, – прошептала Хэ Ин, прижимая ладонь к губам. Её глаза были полны слез. – Это наш внук. Юки. Он... он так похож на тебя, Сухо.

Молодой Сухо, восемнадцатилетний юноша с короткими волосами, смотрел на экран, не мигая. Он видел себя — только старше, мудрее, с морщинками в уголках глаз. Видел отца, который в той реальности нянчился с правнуками. И видел Юки.

– У него сила Жнеца, – глухо произнес молодой Сухо. – Папа, почему его мана так отличается от нашей? Она пахнет холодом и концом пути.

Джинву из этой реальности положил руку на плечо сына.

– Потому что в том мире, Сухо, судьба сделала иной поворот. Там ты познал горечь утраты раньше, чем здесь. Но посмотри внимательнее... разве он несчастлив?

Хэ Ин смотрела на то, как Юки обнимает Миджун, как смеется Акира, попавший игрушкой в дедушку. Она видела дом, наполненный жизнью, несмотря на то, что в той реальности она сама ушла из семьи, а мать Юки умерла.

– Я оставила их там... – голос Хэ Ин дрогнул. – В той реальности я не справилась. Я бросила тебя, Сухо.

– Мама, это не ты, – мягко ответил юноша, поворачиваясь к ней. – Это лишь отражение. Другой путь. Но посмотри на Юки. Он вырос сильным. Он стал отцом, о котором можно только мечтать.

– Он курит, – заметил Джинву, вскинув бровь, когда увидел, как Юки на экране потянулся к пачке, но тут же передумал, взглянув на детей. – И у него слишком много татуировок.

– Он прекрасен, – возразила Хэ Ин, улыбаясь сквозь слезы. – Посмотри на Миджун. У неё мои волосы. И твои глаза, Джинву. Она... она такая серьезная.

Они наблюдали за тем, как в «том» мире Юки встает, сажает Миджун на бедро и направляется к кухне, на ходу раздавая указания отцу и деду.

– Это странно, – Сухо из Зеркала Вечности коснулся поверхности сферы. – Видеть себя взрослым. Видеть своих детей, которых у меня еще нет. Папа, мы можем им помочь?

– Им не нужна помощь, – покачал головой Джинву. – У них есть то, чего нет у многих — они есть друг у друга. Три поколения Монархов и Жнецов под одной крышей. Это самая мощная сила во всех мирах.

– Но Юки так одинок... – Хэ Ин всхлипнула. – У него нет женщины рядом. Та девушка... мать детей... она просто бросила их.

– Она испугалась, – отозвался Джинву. – Но посмотри на Юки. Разве он похож на человека, которому не хватает любви? Его любят отец и дед. Его обожают дети. Он сам — источник этой любви, пусть и прячет её под маской бунтаря.

Молодой Сухо долго молчал, глядя на Юки. Он видел в своем «двойнике» из будущего черты, которые только начинали просыпаться в нем самом. Решимость. Ответственность. Готовность сжечь мир ради своей семьи.

– Я хочу быть таким же, – тихо сказал восемнадцатилетний Сухо. – Когда придет время... я хочу так же крепко держать своих детей.

Джинву улыбнулся и взмахнул рукой. Сфера начала медленно тускнеть, возвращая их в реальность их собственного мира.

– Ты будешь, Сухо. У каждого из нас свой путь, но в конце каждого пути нас ждет одно и то же — те, ради кого стоит возвращаться из бездны.

***

В особняке «основного» мира Юки внезапно замер на пороге кухни. Он обернулся, окинув гостиную странным, пронзительным взглядом.

– Ты чего? – спросил Сухо, поднимая Акиру из манежа.

– Не знаю, – Юки нахмурился, потирая татуировку на шее. – На мгновение показалось, что на нас кто-то смотрит. Очень тепло. Как будто... не знаю, как будто мама была здесь.

Сухо замер. Он посмотрел на отца, но Джинву лишь загадочно улыбнулся, глядя в пустоту, где секунду назад висел незримый взор из другого измерения.

– Возможно, так и есть, Юки, – мягко произнес Джинву. – В этом доме границы между мирами всегда были тонкими. Особенно когда здесь столько счастья.

Юки фыркнул, скрывая за цинизмом нахлынувшее волнение.

– Счастье — это когда Акира перестанет кидаться драконами, а Миджун начнет есть кабачок без выражения лица «я казню тебя завтра в полдень».

Он вошел в кухню, и вскоре оттуда донесся звон посуды и аппетитный запах жареного мяса с травами. Юки готовил обед, напевая под нос какую-то старую мелодию, которую когда-то слышал в детстве.

Миджун сидела на высоком стульчике, внимательно наблюдая за каждым движением отца. Она была его маленьким судьей, его совестью и его самой большой любовью.

– Папа, – позвал Юки из кухни. – Помоги Джинву с подгузником Акиры. Я чувствую, что наш «снайпер» снова произвел залп, и на этот раз не игрушками.

– Опять я?! – притворно возмутился Джинву, вставая с дивана. – Я вообще-то Теневой Монарх! Правитель смерти!

– В этом доме ты — прадедушка с навыками гигиены ранга E, – донесся голос Юки. – Работай, старик. Карма не ждет.

Сухо рассмеялся, подхватывая Акиру. В этом доме не было места пафосу великих битв. Здесь были только они — семья, которая прошла через ад, чтобы просто иметь возможность спорить о грязных подгузниках и обеде.

И где-то в ином измерении, Глава семьи Сон и его жена улыбались, зная, что их наследие в надежных руках. Жнец Сон Юки, возможно, и был бунтарем, но он был лучшим из них. Потому что его сила питалась не только смертью, но и той бесконечной, тихой нежностью, которую он дарил своим детям каждый день.

– Ну что, Миджун, – Юки поставил перед дочерью тарелку с идеально приготовленным пюре. – Попробуем еще раз этот кабачок? Ради папы?

Миджун посмотрела на тарелку, потом на отца. В её серых глазах промелькнула искра понимания. Она взяла ложку своими маленькими пальчиками и, к удивлению всех присутствующих, отправила первую порцию в рот, не поморщившись.

– Вот это победа! – воскликнул Сухо, входя в кухню с чистым и довольным Акирой. – Запишите этот день в анналы истории!

Юки улыбнулся — по-настоящему, открыто. Его ярко-голубые глаза светились счастьем, которое было ярче любого магического пламени.

– История подождет, – сказал он, прижимая к себе подошедшего отца и глядя на деда. – У нас впереди целая вечность. И, кажется, она будет чертовски интересной.

Вечер опускался на особняк, укрывая его тенями, которые больше не пугали. Они были верными стражами этого маленького рая, где Жнец варил кофе, Монархи играли в ладушки, а будущее семьи Сон делало свои первые, уверенные шаги.