Вольная героиня "Стрелок"
Предел упругой деформации
Земля под ногами дрожала еще несколько секунд, пока колоссальная кинетическая энергия удара двадцатитонного бетонного монолита рассеивалась в грунте полигона.
Пылевая завеса, густая и едкая, накрыла перекресток серым саваном. В воздухе стояла взвесь цементной крошки, паров нитроэфира и горелого пластика.
Игараши Каен лежал на раскрошенном асфальте в тридцати сантиметрах от отвесного края упавшей плиты. Его респиратор был смят в бесформенный комок жести, из разбитого носа и треснувшей челюсти на серые камни толчками сочилась темная кровь. Глаза злодея закатились, тело мелко вздрагивало — удар вольфрамового противовеса косы в основание черепа вызвал глубокое торможение коры головного мозга. «Триггер», лишенный биологического контроля, угасал в его венах, оставляя лишь рваные мышечные волокна и синюшные гематомы.
Но бой не был окончен.
– Сука! Она завалила Босса! – раздался истеричный крик сквозь пелену оседающей пыли.
Шестеро наемников синдиката «Ржавый замок», пришедших в себя после криогенной вспышки в коллекторе, перестроились за долю секунды. Это были не уличные грабители — ветераны подпольных войн за передел портовых зон, наемники без морали, накачанные стимуляторами и упакованные в кевлар тяжелого класса.
Они прекрасно видели, что Великий Бог Убийственного Взрыва всё еще стоит на коленях, скребя асфальт непослушными пальцами, а его причуда заблокирована полем квантового подавителя.
Перед ними была только девка. Одинокая фигура в черном комбинезоне с разорванным рукавом, сжимающая странное оружие из черненой стали.
Они не знали ее имени. Но они знали закон толпы: если подавитель вырубил героя номер два, значит, любая сверхспособность на этой площади обратилась в ноль.
– Огонь! Изрешетите ее к чертовой матери! – взревел ведущий стрелок, вскидывая штурмовой карабин с подствольным гранатометом.
Шесть стволов плюнули свинцом одновременно.
Плотность огня — тридцать два выстрела в секунду. Дистанция — четырнадцать метров.
В глазах обычного человека эта стена летящего металла выглядела бы смертным приговором. Но в сознании Хиросэ Нацуки время текло иначе.
Ее фотографическая память за доли секунды разложила пространство полигона на сетку декартовых координат. Каждая дульная вспышка давала угол возвышения ствола. Каждый пороховой хлопок вычислялся по задержке звуковой волны.
Нацуки не стала метаться. Паника — это хаос, а хаос пожирает миллисекунды.
*Клац-вжжух.*
Длинное древко косы провернулось в ее правой руке с сухим шелестом раскручивающегося гироскопа. Нажатие стопорного ригеля — и лезвие вошло в зацепление под прямым углом, трансформировавшись в узкий, V-образный баллистический отражатель.
На кромке вольфрамовой пластины вспыхнул золотистый контур высокочастотного резонатора.
Нацуки опустилась на правое колено, выставив плоскость оружия перед собой под углом двадцать семь градусов к линии огня.
*ДЗ-ДЗ-ДЗ-ДЗЫНЬ!*
Звук рикошетирующих пуль слился в непрерывный визг циркулярной пилы.
Свинцовые пули калибра 5.56 со стальными сердечниками не расплющивались о неподвижный щит — они наталкивались на поверхность, вибрирующую с частотой сорок два килогерца. Высокочастотное колебание разрушало форму пули в момент касания, а острый угол наклона перенаправлял остаточный кинетический вектор в мостовую.
Фонтан раскаленных осколков и искр хлестал по асфальту у ее сапог, но ни один грамм свинца не пробил корпус броневого демпфера.
– Перезарядка через одну целую и четыре десятых секунды, – констатировал внутренний метроном Нацуки.
Вражеские стволы захлебнулись, щелкнули затворные задержки.
– Мой ход, – тихо произнесла она в пустоту.
Ее левая рука, упакованная в компрессионный серворукав работы Хацумэ Мэй, сорвала с тактического пояса продолговатый цилиндр из матового полимера. Не граната. Разгонная пневматическая трубка с шестью направляющими.
Нацуки вскинула трубку вертикально вверх и нажала спусковой клапан.
*ХЛОП!*
Шесть миниатюрных дисковых снарядов вылетели в воздух на высоту десяти метров. В верхней точке траектории крошечные пиропатроны раскрыли стабилизаторы, и диски рухнули вниз, образуя правильный круг радиусом восемь метров — ровно вокруг группы наемников.
– Что это за дерьмо?! Ложи-и-ись! – заорал один из бандитов.
Но это не были взрывные устройства.
Едва коснувшись мостовой, диски выстрелили стальными анкерами глубоко в асфальт и активировали встроенные микрогенераторы индукционного поля.
Закон Фарадея в чистом, неразбавленном виде.
Наемники носили тяжелые бронежилеты с титановыми пластинами и держали в руках штампованное оружие из ферромагнитных сплавов. Мощный электромагнитный импульс шести связанных контуров создал локальное поле притяжения силой в сорок тысяч ньютонов.
Автоматы вырвало из рук бандитов с такой силой, что у двоих хрустнули выбитые пальцы. Оружие со звоном припечатало к асфальту, притянув к якорным дискам. Самих наемников, закованных в металл, потащило к центру ловушки, сбивая с ног и сваливая в беспомощную, ругающуюся кучу.
– Магнитные захваты?! – взвыл наемник, пытаясь расстегнуть заклинившие пряжки бронежилета. – Она что, ведьма?!
– Я техник, – Нацуки уже поднялась во весь рост.
Ее походка была быстрой, мягкой, бесшумной. Она не стала тратить боеприпасы.
Винтовка сложилась обратно в короткий карабин. В левой руке девушки блеснул запасной каленый керн.
Шесть шагов. Шесть выверенных, хирургически точных ударов тупым концом инструмента по нервным узлам: плечевое сплетение, область каротидного синуса, подколенное сухожилие.
Каждый удар отзывался сухим хрипом и мгновенной потерей сознания. Ни одного лишнего движения. Ни грамма ярости. Чистая зачистка пространства по протоколу ликвидации аварийных помех.
Через тридцать секунд шестеро наемников лежали штабелем поверх своих намагниченных автоматов, обездвиженные и глубоко спящие.
Тишина, навалившаяся на полигон «Граунд Бета», стала абсолютной.
Лишь ветер с залива шевелил пряди каштаново-рыжих волос Нацуки, выбившиеся из стального зажима, да мерно гудел остывающий титан ее винтовки.
Девушка опустила оружие за спину, защелкнув карабин на грудном ремне. Пальцы скользнули к кармашку на воротнике.
Коробочка. Кислый кристалл дикого лайма. На язык.
Острая кислота обожгла пересохший рот, смывая вкус пороховой гари и озона. Пульс — семьдесят восемь ударов. Левое плечо ныло от запредельной нагрузки, когда она удерживала тросом падающую плиту, но бандаж Хацумэ с честью выдержал натяжение: ткани не были разорваны повторно.
Сзади раздался сухой, надсадный кашель, переходящий в яростный, сдавленный хрип.
Нацуки медленно повернулась.
Бакуго Кацуки поднимался с колен.
Действие квантового подавителя, рассчитанного на кратковременный парализующий шок мутагенных клеток, наконец-то начало спадать. Но цена этого возвращения была написана на лице героя.
Его губы были искусаны в кровь. Кожа на шее горела багровыми пятнами от чудовищного внутреннего давления — его причуда, сжатая искусственным блокатором, рвалась наружу, словно кипящий пар из запаянного котла. Он уперся ладонями в колени, его тело сотрясала крупная, злая дрожь.
Алые глаза Бакуго медленно поднялись.
Он посмотрел на упавшую двадцатитонную плиту. На лежащего без чувств Каена с развороченным респиратором. На шесть связанных наемников, обезвреженных без единого выстрела в упор.
А затем его взгляд вонзился в Нацуки.
В этом взгляде бушевал ураган. Стыд. Дикая, обжигающая ярость бойца, которого застали беспомощным. Ошеломление. И то самое темное, бесконечно глубокое осознание собственной уязвимости, которое преследовало его с самого Камино.
– Ты… – просипел он, и его голос сорвался на хрип.
Он сделал тяжелый, пьяный шаг вперед, сжимая кулаки. На его ладонях с сухим, жалким треском лопнули две крошечные, тусклые искры. Причуда еще не набрала полную мощность.
– Ты видела, – прорычал он, наступая на нее, нависая всем телом, обдавая жаром восстанавливающегося нитроглицерина. – Ты видела это, жестянка?! Я стоял на коленях! Я… Великий Бог Убийственного Взрыва… не мог высечь сраную искру из собственных пальцев!
Его дыхание сбивалось, вены на шее натянулись канатами:
– Они вырубили меня одной дурацкой консервной банкой! А ты… ты даже не покачнулась! Какого хера ты встала перед ними?! Какого хера ты закрыла меня своим гребаным щитом?! Ты думаешь, мне нужна твоя подачка?! Думаешь, я не сдох бы здесь, лишь бы не видеть, как беспричудная девка прикрывает мою шкуру?!
Нацуки не сделала ни шага назад.
Она стояла прямо перед разъяренным полубогом современного мира, чьи кулаки могли разорвать стальной мост. Ее лицо оставалось чистым и спокойным, словно отполированная поверочная плита.
– Твоя реакция эмоционально иррациональна, Бакуго, – произнесла она тихим, ровным голосом, который прорезал его крик, как скальпель. – Подавитель действовал на основе биорезонансного стирания мутационного фактора причуды. У меня нет мутационного фактора. Мой биологический контур не содержит мишеней для этой частоты. Я не закрывала тебя из жалости. Я выполнила стандартный тактический маневр: боевая единица, сохранившая функциональность, нейтрализует угрозу, пока напарник восстанавливает операционную готовность.
– НАПАРНИК?! – взревел Бакуго, взмахнув рукой так, что воздух просвистел у ее виска. – С каких это пор ты записала меня в напарники, калькулятор заржавевший?! Я не работаю в паре! Я побеждаю один!
– Ты стоял на коленях тридцать восемь секунд, – безжалостно отчеканила Нацуки. Ее янтарные глаза не дрогнули ни на миллиметр. – За эти тридцать восемь секунд противник выпустил бы в тебя девяносто шесть пуль со стальными сердечниками. Плотность твоего бронежилета рассчитана на поглощение двадцати четырех попаданий с дистанции свыше десяти метров. Ты был бы мертв через одну целую и две десятых секунды после начала залпа.
Она подошла к нему еще на полшага. Теперь их разделяло меньше двадцати сантиметров.
– Мой отец погиб, защищая спины тех, кто переоценил свой лимит, – сказала она, и в ее тоне впервые прорезался ледяной, жесткий металл. – Я не собираюсь стоять рядом и смотреть, как еще один идиот с манией величия ложится в закрытый гроб только потому, что его гордость не позволяет признать законы физики. Ты нужен живым этому агентству. И мне нужен живой носитель для моих наручей. Если тебя это оскорбляет — ударь меня. Твоя правая рука уже восстановила потенциал на шестьдесят процентов.
Бакуго замер.
Его правая рука, затянутая в обновленный титановый наруч, мелко вибрировала. Воздух вокруг пальцев сгустился, запахло концентрированным тротилом. Он смотрел в ее глаза — прозрачные, спокойные, непоколебимые. В них не было страха. В них не было раболепия перед героем номер два.
В них было только абсолютное, гранитное зеркало, в котором он видел свое собственное бешенство — мелочное, уязвленное и беспомощное перед лицом чистой правды.
Челюсть Бакуго сжалась с такой силой, что хрустнули зубы.
Он медленно, рывком опустил руку вдоль бедра.
– Черт… – глухо выдохнул он, отворачиваясь к упавшей плите и сплевывая на землю темную слюну. – Черт бы побрал тебя, Хиросэ. Черт бы побрал твой язык и твои гребаные таблицы.
В этот момент воздух над полигоном содрогнулся от рева двигателей.
Сверху, проломив остатки тумана, на асфальт рухнули три тяжелые десантные платформы.
Едва гидравлика коснулась земли, как из створок высыпали бойцы полицейского спецназа под командованием детектива Цукаучи. Следом за ними, подняв полы черного шарфа, спрыгнул Айдзава Шота. Его красные глаза сканировали сектор, захваты из углеродного волокна были готовы к мгновенному броску.
С третьей платформы, опираясь на массивную трость и тяжело хромая, спустился Тошинори Яги, а за ним, оскальзываясь на мокром бетоне, бежал Изуку Мидория, чье лицо выражало крайнюю степень ужаса.
– Каччан! Нацуки-сан! – закричал Деку, на ходу активируя «Один За Всех» на малую мощность, чтобы успеть к эпицентру.
Но когда герои подбежали ближе, их шаги замедлились.
Спецназовцы застыли с поднятыми щитами. Цукаучи медленно опустил пистолет в кобуру. Айдзава моргнул, его причуда отключилась, и шарф бессильно опустился на плечи.
Картина, открывшаяся их взорам, не укладывалась ни в один стандартный отчет об отражении террористической атаки.
Посреди полигона высилась упавшая двадцатитонная плита перекрытия, аккуратно отведенная в сторону стальным тросом, закрепленным за опору светофора. У ее подножия лежал без сознания трехметровый монстр Каен, лишенный респиратора и инъекторов. Чуть поодаль, в правильном геометрическом круге, лежали шестеро вооруженных до зубов наемников, прикованные к земле собственным намагниченным снаряжением.
А в центре этого идеального круга разрушения стояли двое.
Бакуго Кацуки — взъерошенный, злой, с дымящимися наручами, тяжело опирающийся на здоровую ногу.
И Хиросэ Нацуки. С прямой спиной. С зачехленной за спину винтовкой. Спокойно перекатывающая языком кислый леденец и застегивающая манжету на здоровой руке.
– Что здесь… – выдохнул Мидория, оглядывая поверженных врагов с широко распахнутыми изумрудными глазами. – Подавитель причуд… Мы засекли импульс с вышки! Сигнал стер активность мутаций в радиусе ста метров! Мы думали, вы…
– Мы в порядке, юный Мидория, – раздался сзади глубокий, хриплый голос Всемогущего.
Бывший Символ мира медленно подошел к краю упавшей плиты. Его костлявая рука легла на скол бетона. Глаза Тошинори Яги, скрытые в глубоких тенях глазниц, скользнули по натянутому тросу, по сломанным нервным узлам наемников, по серебряному медальону на шее Нацуки.
На лице старого героя появилась слабая, печальная и одновременно бесконечно гордая улыбка.
– Трос отклонил траекторию на тридцать градусов, – тихо произнес Всемогущий, не глядя ни на кого. – Ровно столько, чтобы масса плиты не раздавила человека под ней, но создала воздушный карман для гашения кинетической волны. Тэцуо использовал этот расчет при аварии на шахте «Хоккайдо-Три» тридцать лет назад. Он спас тогда сорок шахтеров.
Он поднял взгляд на Нацуки:
– Ты помнишь каждый его чертеж, дитя.
– У меня фотографическая память, Яги-сан, – ответила Нацуки, слегка склонив голову. – Забыть формулу — значит обесценить ресурсы, затраченные на ее вывод.
– Детектив Цукаучи! – Айдзава уже стоял над лежащим Каеном, защелкивая на его массивных запястьях специальные кандалы из квирк-блокирующей стали. – Проверьте его коммуникатор. Быстро.
Цукаучи опустился на одно колено рядом со злодеем. Достал портативный сканер данных, подключил кабель к разъему на тактическом поясе Каена. Экран прибора замигал зелеными строками дешифровки.
Через тридцать секунд лицо детектива потемнело. Он поднял глаза на подошедшего Всемогущего и Айдзаву.
– Прямой приказ на ликвидацию, – глухо произнес Цукаучи. – Перевод транша на офшорный счет синдиката «Ржавый замок» осуществлен сорок минут назад. Цифровая подпись… верифицирована.
– Кто? – коротко бросил Бакуго, чей голос снова обрел хриплый, смертоносный скрежет.
– Председатель финансового комитета Исикава, – ответил детектив, поднимаясь на ноги. – Он использовал закрытые каналы Министерства безопасности, чтобы вытащить Каена из автозака во время планового этапирования. В инструкциях четко указано: «Устранить Хиросэ Нацуки на полигоне до полудня. Инсценировать несчастный случай при боевых испытаниях нового вооружения. В случае вмешательства Бакуго Кацуки — применить подавитель и нейтрализовать обоих».
Воздух на полигоне мгновенно заледенел.
Мидория сжал кулаки так, что побелели костяшки:
– Член правительства… организовал покушение на территории Юэй?! Ради того, чтобы скрыть махинации с военными контрактами?!
– Ради того, чтобы сохранить иллюзию своей власти, – холодно произнес Айдзава. Его глаза вспыхнули алым, волосы приподнялись. – Если беспричудная девушка доказывает, что миллионные субсидии на «генетическую безопасность» были распилены между чиновниками и производителями некачественной брони, система начинает рушиться. А такие люди, как Исикава, защищают свои кормушки до последнего патрона.
– Где этот ублюдок сейчас? – Бакуго шагнул к Цукаучи. Из сопел его обновленных наручей с тихим, зловещим свистом вырвались две струйки перегретого пара. – Скажи мне, где он, Наомаса. Я лично доставлю его в центральный изолятор. По частям.
– Он находится в главном офисе «Исикава Индастриз» в районе Маруноути, – Цукаучи спрятал сканер в карман плаща. – Там проходит экстренное заседание попечительского совета. Они ждут подтверждения ликвидации, чтобы выпустить официальный пресс-релиз о «трагической гибели стажера из-за технической неисправности опытного снаряжения».
Бакуго оскалился. Он повернулся к Нацуки.
– Эй, калькулятор.
– Что, Бакуго?
– Твоя коса готова к полевой резке бронированных дверей президентского этажа?
Нацуки медленно сняла карабин с плечевого фиксатора. Пальцы щелкнули предохранителем, проверяя подачу патронов. Высокочастотный генератор на лезвии отозвался ровным, мягким ультразвуковым мурлыканьем.
– Толщина створок в офисе Исикавы — восемьдесят миллиметров легированной стали с титановым наполнителем, – бесстрастно произнесла она. – Время сквозного реза вибрационным лезвием при поддержке твоего направленного кумулятивного импульса: четыре целых и две десятых секунды.
– Вы с ума сошли?! – воскликнул Мидория. – Мы не можем штурмовать правительственное здание без санкции верховного прокурора! Это вызовет дипломатический скандал!
Всемогущий медленно поднял руку, останавливая юного преемника.
Старый герой выпрямился во весь свой гигантский рост. В его взгляде больше не было усталости немощного старика. Там горело то самое несгибаемое, грозное пламя, перед которым когда-то трепетал весь преступный мир Японии.
– Санкция будет, юный Мидория, – произнес Тошинори Яги. Его голос звучал как удары колокола. – Детектив Цукаучи уже передал файлы в специальный отдел канцелярии премьер-министра. Айдзава, бери резервный вертолет Юэй.
Он посмотрел на Бакуго и Нацуки:
– Идите. Покажите им, что справедливость — это не привилегия тех, кто родился со сверхсилами. Это закон, перед которым равны все.
***
Небоскреб «Исикава Тауэр» в деловом сердце Токио возвышался над проспектом на двести пятьдесят метров, сверкая зеркальными панелями из затемненного пуленепробиваемого стекла.
На сорок шестом этаже, в зале заседаний совета директоров, царила напряженная, придушенная тишина.
Господин Исикава стоял у панорамного окна, нервно покручивая тяжелый золотой перстень на безымянном пальце. Перед ним на полированном столе из эбенового дерева лежал защищенный спутниковый коммуникатор. За столом сидели восемь членов правления корпорации — пожилые мужчины в безупречных костюмах, чьи лица были серыми от скрываемого ужаса.
– Время вышло, Исикава-сан, – не выдержал один из директоров, промокая лысину шелковым платком. – Операция на полигоне Юэй должна была завершиться пятнадцать минут назад. Почему нет отчета от группы Каена?
– Успокойтесь, – процедил Исикава, не оборачиваясь, хотя жилка на его виске пульсировала с пугающей частотой. – Каен получил максимальную дозу обновленного «Триггера». Против него был мальчишка Бакуго, чья причуда гарантированно блокируется импульсом подавителя, и сопливая девчонка без способностей. Что она могла сделать против профессионального ликвидатора и шести наемников? Закрутить их гаечным ключом?!
– Но если что-то пошло не так… если Комиссия узнает…
– Комиссия не узнает ничего! – рявкнул магнат, резко поворачиваясь к столу. – Министерство под моим полным контролем! Мы спишем всё на взрыв экспериментального реактора в лаборатории поддержки! А девку похоронят в закрытом гробу рядом с ее никчемным папашей, и эта тема будет закрыта навсегда! Мы получим контракт на сто двадцать миллиардов на новую программу…
Он не договорил.
Звук, разорвавший тишину кабинета, не был похож на взрыв.
Это был тонкий, пронзительный, сверлящий уши ультразвуковой свист, от которого бокалы из богемского хрусталя на сервировочном столике мгновенно разлетелись в пыль.
Панорамное бронированное окно сорок шестого этажа — тройной стеклопакет толщиной в пятьдесят миллиметров, способный выдержать прямое попадание из гранатомета — пошло тончайшей сеткой паутины.
В следующее мгновение стекло вспыхнуло ослепительным золотым светом.
*ВЖЖЖУХ!*
Гигантский круг диаметром в три метра был вырезан в монолите стекла с хирургической чистотой за одну сотую долю секунды.
Отрезанный многотонный диск бронестекла не упал внутрь — его смело наружу мощнейшей волной отрицательного давления.
А в образовавшийся проем, взметнув полы черного штурмового комбинезона, мягко, словно пантера, скользнула фигура Хиросэ Нацуки.
Она приземлилась на паркет в идеальном перекате, спружинив на титановых демпферах сапог. В ее руках мерцала развернутая боевая коса, по лезвию которой стекали капли раскаленного, испаряющегося полимера.
Следом за ней в зал заседаний, сокрушая остатки оконной рамы, влетел Бакуго Кацуки.
Он не стал приземляться тихо. Его ботинки с грохотом впечатались в полированное дерево эбенового стола, раскалывая его пополам. Ударная волна от короткого импульса его новых наручей разметала папки с документами, кресла и перепуганных директоров по углам комнаты, как сухие осенние листья.
– ДОБРЫЙ ДЕНЬ, АКЦИОНЕРЫ, МАТЬ ВАШУ! – взревел Бакуго, распрямляясь во весь рост прямо на обломках стола.
Его маска была сорвана, на щеках чернели следы пороховой гари, а в алых глазах полыхало такое первобытное, неистовое бешенство, что двое пожилых директоров у стены синхронно схватились за сердце.
Исикава отшатнулся к стене, судорожно шаря рукой по карманам в поисках личного коммуникатора вызова охраны. Его лицо побелело до цвета штукатурки:
– Вы… Как вы… Охрана! Служба безопасности!
– Твоя служба безопасности на первом этаже складывает оружие перед отрядом Сотриголовы, – раздался спокойный, ледяной голос Нацуки.
Она сделала три шага вперед. Лезвие косы с сухим, металлическим щелчком сложилось, зафиксировавшись на ложе карабина.
Нацуки достала из кармана жилета портативный проектор и бросила его на уцелевший край стола.
Луч света развернул в воздухе трехмерное изображение: протокол допроса Каена, логи финансовых транзакций со счетов Исикавы и видеозапись с нагрудной камеры наемника, где магнат лично отдавал приказ об использовании запрещенного квантового оружия на территории академии.
– Исикава Рюноске, – произнесла Нацуки, и ее янтарные глаза смотрели на него сквозь прицельную планку винтовки. – Статья восемьдесят вторая Уголовного кодекса: государственная измена. Статья сто девяносто девятая: организация заказного убийства с применением запрещенных боевых химических веществ. Статья двести сорок первая: хищение бюджетных средств в особо крупном размере.
– Ложь! – взвизгнул магнат, прижимаясь спиной к стене. – Это монтаж! Фальсификация подпольных вигилантов! Вы не имеете права! Я член правительственного комитета! У тебя даже нет причуды, девка! Ты пустое место! Твое слово ничего не стоит против моего статуса!
Нацуки медленно опустила ствол карабина.
Она расстегнула верхнюю пуговицу воротника, достала серебряный медальон отца и положила его на стол рядом с проектором.
– Мое слово действительно ничего не стоит в вашем кабинете, господин Исикава, – тихо сказала она. – Но законы механики не требуют слов. Вы построили свою империю на предположении, что сила — это привилегия избранных, а слабых можно стереть из протоколов, как случайную погрешность измерений.
Она шагнула к нему вплотную. Ее взгляд был тяжелее падающей бетонной плиты:
– Мой отец, Хиросэ Тэцуо, погиб тринадцать лет назад, исправляя ваши инженерные ошибки. Сегодня его расчеты исправили вас. Вы больше не член комитета. Вы — аварийный элемент системы, подлежащий немедленной замене.
Двери зала заседаний с грохотом распахнулись.
В помещение ворвались оперативники полиции во главе с детективом Цукаучи. Следом за ними шел Айдзава, держащий в руках официальный ордер с красной гербовой печатью канцелярии премьер-министра.
– Исикава Рюноске, – металлическим голосом произнес Цукаучи, вынимая наручники. – Вы арестованы. Любое движение будет расценено как попытка сопротивления при исполнении.
Магнат бессильно сполз по стене на колени. Его золотой перстень со стуком покатился по паркету, задев носок тактического ботинка Нацуки.
Девушка даже не взглянула на золото. Она перешагнула через него, не замедляя шага, и направилась к разбитому панорамному окну, где в лучах полуденного солнца мерцали огни Токио.
Бакуго спрыгнул с разрушенного стола, скрестив руки на груди и с откровенным отвращением сплюнув на ковер рядом с арестованным чиновником:
– Уберите это дерьмо отсюда, детектив. От него воняет хуже, чем из канализации Каена.
Он подошел к Нацуки, остановившись у самого края проема на высоте сорок шестого этажа. Ветер с залива ворвался в комнату, трепля его пепельные волосы и полы ее комбинезона.
Бакуго скосил на нее алый глаз:
– Ну что, заучка? Твой баланс сошелся?
Нацуки достала из кармана жестяную коробочку. Открыла.
Внутри оставался последний леденец. Она взяла его двумя пальцами, посмотрела на просвет — прозрачный, зеленовато-желтый кристалл дикого лайма.
– Погрешность системы ликвидирована, – ответила она, отправляя конфету в рот. – Имя отца полностью реабилитировано в государственных базах данных три минуты назад. Проект «Опора» передан в патентное бюро академии Юэй. Формула закрыта.
– И че теперь? – Бакуго сунул руки в карманы брюк, глядя на бесконечный горизонт небоскребов. – Вернешься в свою сырую конуру в Йокогаме? Будешь до старости перебирать карбюраторы для контрабандистов?
Нацуки медленно перевела на него янтарный взгляд.
– Моя лицензия тактического специалиста класса Альфа закреплена за агентством «Динамайт Граунд». Срок контракта — три года с правом пролонгации. Кроме того…
Она скользнула взглядом по его правому наручу:
– Твой теплоотвод на правой руке требует дополнительной калибровки после сегодняшнего прыжка. Ты сместил зазор на одну сотую миллиметра, когда выбивал раму. Если мы не исправим это до завтрашнего утра, сопло начнет свистеть на форсаже.
Бакуго замер на секунду, а затем запрокинул голову и расхохотался — громко, хрипло, яростно, так, что его смех эхом раскатился над крышами делового квартала Токио:
– Ты неисправима, стрелок! Клянусь всеми чертями, ты абсолютно неисправима!