Вольная героиня "Стрелок"
Синхронизация нулевого зазора
Кожа под титановой манжетой осталась прохладной — бериллий-танталовый клапан забрал избыточное тепло и рассеял его в радиаторные ребра с эффективностью девяносто четыре процента.
В испытательном боксе повисла тишина, нарушаемая лишь утробным шипением испаряющейся воды в гидрогасителе тира. Белый плотный пар медленно клубился у пола, оседая на рифленом настиле мелкими каплями конденсата.
Бакуго Кацуки стоял неподвижно.
Его левая рука всё еще была вытянута вперед. Пальцы в черной беспалой перчатке слегка подрагивали, но это не была привычная судорога разорванных микроволокон или ноющая боль перегруженного локтевого сустава, которая преследовала его каждый божий день после падения Все За Одного. Это была мелкая, электрическая дрожь свободного, неизрасходованного потенциала.
Мышцы предплечья не горели огнем. Суставная сумка локтя не пульсировала раскаленным свинцом. Оружие не попыталось оторвать ему конечность в момент детонации — оно стало продолжением его скелета.
Герой номер два медленно, с почти пугающей плавностью опустил руку. Повернул кисть ладонью вверх, затем вниз. Титановые замки манжеты отозвались глухим, сытым щелчком монолитного зацепления.
– Ну нихера себе… – сорвался с его губ хриплый, глухой выдох.
– ДЕВЯТЬ ТЫСЯЧ СЕМЬСОТ ДЕСЯТЬ МЕТРОВ В СЕКУНДУ! – взорвала тишину Хацумэ Мэй, взлетая над экраном телеметрии так, словно ей под комбинезон засунули твердотопливный ускоритель. – Вы это видели?! Скорость истечения плазменного фронта на срезе сопла выросла на двадцать восемь процентов! Никакой турбулентности! Прямой ламинарный вектор! Нацуки-тян, твоя графитовая пропитка сработала как смазка для звукового барьера! Это же… это же чистый оргазм для гидродинамики!
Она бросилась к верстаку, с размаху ударив обеими ладонями по сенсорной панели, отчего голографические графики давления вспыхнули зеленым веером:
– Пиковая нагрузка на костную ткань уменьшилась в четыре целых и шесть десятых раза! Бакуго! Ты слышишь меня, ходячая мортира?! Ты теперь можешь выдать серию из десяти залпов максимальной мощности без риска оторвать себе связки к чертовой матери! Твои кости останутся целыми, даже если ты решишь пробить насквозь гору Фудзи!
Бакуго медленно перевел тяжелый, налитый кровью взгляд с монитора на Нацуки.
Девушка стояла у края стола, держа в руках цифровой оптический профилометр. Ее лицо оставалось совершенно невозмутимым. Она даже не взглянула на восторженные прыжки Мэй. Ее янтарные глаза методично сканировали стык между броневой юбкой наруча и корпусом клапана.
– Остаточная температурная деформация седла: ноль целых восемь десятых микрона, – ровно произнесла она, занося данные в портативный терминал стилусом. – В пределах расчетного допуска. Тантал начал диффундировать в поверхностный слой бронзы, создавая интерметаллидную корку. После третьего выстрела прочность узла возрастет еще на пять процентов за счет термомеханического наклепа.
Она подняла глаза на Бакуго:
– Твой локоть цел. Ты больше не сбрасываешь инерцию отдачи в грудино-ключичное сочленение. Однако я заметила микрозадержку на открытии дросселя: ноль целых три сотых секунды. Ты инстинктивно сдерживаешь выброс нитроглицерина в начальной фазе, ожидая болевого удара.
Бакуго дернул бровью. Желваки на его челюстях напряглись, а пальцы левой руки непроизвольно сжались в кулак, заставив механизм наруча тихо и грозно клацнуть.
– Я ничего не сдерживаю, – процедил он, но в его голосе не было привычного бешенства. В нем звучала глухая, ошеломленная растерянность человека, которому только что сняли с плеч стокилограммовый чугунный хомут, который он таскал годами.
– Сдерживаешь, – Нацуки отложила прибор на бархатную салфетку. – Мышечная память формируется за счет многократного повторения защитных рефлексов. Твое тело помнит разрыв тканей при битве в Джаку. Твой мозг блокирует нервный импульс, чтобы защитить надкостницу от перелома. Это биология. Но теперь ограничивающий фактор устранен. Металл держит нагрузку. Если ты не перестроишь паттерн сокращения мышц, ты будешь терять до пятнадцати процентов начальной кинетической энергии выстрела.
– Ты… – Бакуго шагнул к ней вплотную. От него всё еще разило гарью, пороховым дымом и свежим озоном, но этот жар больше не был агрессивным; он казался спрессованным, направленным, как огонь в топке бронепоезда. – Ты перебрала наруч за три часа на коленке. Инженерный отдел комиссии бился над этой гребаной вибрацией полгода. Они притащили мне сорок отчетов, исписанных умными терминами, и заявили, что предел прочности человеческой анатомии не позволяет увеличить плотность заряда.
– Потому что они учились проектировать снаряжение для носителей причуд, – спокойно ответила Нацуки, вынимая из кармана очередную кислую конфету и отправляя ее в рот. Скулы мгновенно стянуло резким, отрезвляющим уколом лимонной кислоты. – Они исходят из ложной аксиомы: «Причуда первична, железо вторично». Они считают вспомогательное оборудование костылем, который должен подстраиваться под хаос генетической мутации. Мой отец учил меня другому. Механика первична. Физические константы неизменны с момента зарождения Вселенной, а твоя мутация существует меньше двухсот лет. Если ты заставляешь законы термодинамики работать на себя, даже божественная искра становится просто топливом для цилиндра.
Хацумэ Мэй замерла за монитором, ее зрачки-кресты расширились до предела, а на лице появилось выражение религиозного экстаза.
– Боже… – прошептала она, прижимая перепачканные графитом руки к груди. – Это же манифест новой эры! Нацуки-тян, бросай свою Йокогаму! Перебирайся ко мне в агентство! Мы создадим корпорацию! «Хацумэ и Хиросэ: Абсолютная Механическая Тяга»! Мы перекуем весь топ-список героев! Мы заставим этих зазнаек ползать на коленях за нашими клапанами!
– Я не работаю на корпорации, Хацумэ, – Нацуки щелкнула замками инструментального кейса. – Массовое производство неизбежно снижает допуски точности ради удешевления логистики. Станок с ЧПУ не чувствует напряжение кристаллической решетки. Каждое оружие должно быть штучным, подогнанным под геометрию конкретных костей и сухожилий. Иначе это просто дорогой металлолом.
– Но Нацуки-и-и! – заныла Мэй, комично повиснув на спинке кресла. – Мы могли бы взорвать рынок!
– Хватит скулить, безумная, – оборвал ее Бакуго.
Он не сводил взгляда с левого наруча. Затем медленно протянул правую руку, расстегнул защелки правого наруча — старого образца, тяжелого, громоздкого, с тупыми гранями — и со стуком опустил его на верстак перед Нацуки.
– Второй, – буркнул он, отводя глаза в сторону. – Сделай второй точно таким же.
– Второй наруч требует калибровки под правое плечо, – заметила Нацуки, оценивающе оглядев деталь. – Твоя правая рука развита сильнее левой на восемь процентов. Толщина плечелучевой мышцы больше на четыре миллиметра. Объем детонационной камеры должен быть скорректирован на ноль целых шесть десятых кубических сантиметра, чтобы не нарушать баланс центра тяжести при одновременном залпе с двух рук.
Бакуго шумно выдохнул через ноздри, сжав зубы так, что послышался скрип эмали.
– Делай как знаешь, заучка. Просто… сделай.
Нацуки уже потянулась за штангенциркулем, когда настенный монитор экстренной связи в боксе внезапно вспыхнул тревожным багровым светом.
Раздался резкий, трехударный зуммер высшего приоритета. Механический голос автоматической системы безопасности агентства зазвучал сухо и отрывисто:
– Внимание. Зафиксирован сигнал вызова по закрытому протоколу «Омега-Четыре». Источник: Объединенный штаб координации префектуры Сидзуока. Агентство «Деку» запрашивает немедленную силовую поддержку. Код инцидента: техногенный прорыв подземного горизонта.
Бакуго вскинул голову в ту же миллисекунду. Вся тень усталости или сомнений слетела с него, словно шелуха под ураганным ветром. В его глазах мгновенно вспыхнул тот самый смертоносный, холодный блеск, который делал его живым кошмаром преступного мира.
– Выведи сводку на центральный проектор! – рявкнул он в интерком.
Экран над верстаком развернул трехмерную карту промышленного сектора на границе Сидзуоки и Канагавы.
Схема мигала алыми маркерами. Заброшенный подземный комбинат по переработке тяжелых полимеров «Ивакура». Шесть уровней вниз, построенных еще в эпоху первых причуд.
– Сводка поступила сорок секунд назад, – заговорил из динамика голос старшего диспетчера агентства. – Специальная группа агентства Деку и отряд быстрого реагирования полиции блокировали нижние бункеры синдиката, производившего модифицированные ампулы «Триггера» на основе данных доктора Удзико. Однако операция вышла из-под контроля.
– Что там произошло?! – Бакуго уже натягивал через голову огнеупорную полевую куртку с кевларовым воротником. – Этот идиот Деку опять полез спасать то, что не спасается?!
– Группа захвата натолкнулась на механизированную систему зачистки объекта, – ответил диспетчер. – Синдикат активировал автономный комплекс самоликвидации советской постройки. Бронированные противовзрывные переборки заблокировали выход на третьем горизонте. В ловушке оказались четырнадцать сотрудников полиции, три героя-стажера и сам Деку. С внешней стороны переборки заблокированы гидравлическими ригелями с пассивным квантовым шифрованием. Но это не худшее.
На голограмме высветился нижний резервуар, помеченный значком биохимической опасности:
– В шестом секторе повреждена магистраль охлаждения автоклава с неочищенным концентратом «Триггера-Два». При контакте с воздухом состав детонирует с образованием аэрозольного облака высокой токсичности. Время до разгерметизации автоклава — тридцать пять минут. Любая попытка пробить переборку снаружи стандартной взрывной силой вызовет цепную детонацию паров химиката.
Бакуго замер посреди комнаты, застегивая поясной ремень.
– Цепная детонация… – прорычал он сквозь зубы. – Если я ударю на полную мощность, чтобы снести эту чертову стену, я сам подорву этот гребаный автоклав и сварю их заживо в химикатах.
– Прочность титано-марганцевой брони переборки типа «Заслон-М» составляет восемнадцать тысяч килоньютонов на квадратный сантиметр, – внезапно раздался спокойный голос Нацуки.
Она стояла у проектора, ее глаза быстро скользили по техническим разрезам бункера «Ивакура». Ее фотографическая память извлекла архивный формуляр завода тридцатилетней давности за доли секунды.
– Направленный кумулятивный заряд про-героев не сработает, – продолжала Нацуки, и в ее голосе звенели четкие металлические ноты. – Переборка имеет многослойную структуру с керамическими сотами и гидродинамической прослойкой из тяжелого трансформаторного масла. Любой внешний тепловой или взрывной импульс гасится в масляном контуре и перенаправляется по компенсационным каналам вниз — прямо в фундамент автоклава. Архитекторы синдиката знали, как строятся бункеры времен холодной фазы войны причуд. Это замок, который невозможно взломать грубой силой, не уничтожив содержимое хранилища.
Бакуго резко обернулся к ней.
Его взгляд вонзился в ее лицо. В этом взгляде больше не было снисхождения. В нем был немой, отчаянный вопрос бойца к стратегу:
– Ты знаешь эту конструкцию?
– Мой отец проектировал такие переборки для консервации аварийных шахт на Кюсю, – Нацуки закрыла свой кейс и защелкнула ремень на запястье. – У «Заслона-М» есть механический узел аварийного расцепления. Внешняя точка доступа замаскирована под технологический люк продувки азотом в вентиляционной шахте номер четыре. Чтобы сорвать ригели без детонации, нужно приложить строго калиброванное встречное усилие на три штока одновременно с разницей во времени не более двух сотых секунды. И перебить главный силовой кабель гидроаккумулятора бронебойным выстрелом калибра 12.7 под углом ровно тридцать четыре градуса к горизонту.
Бакуго оскалился. Дикая, яростная искра вернулась в его глаза.
– То есть нужен один снайпер с пушкой, которая бьет как противотанковое орудие, и один псих, способный выдать синхронный тройной импульс давления в три точки за две сотых секунды.
– Математически верно, – Нацуки подняла с верстака свой чемодан. – Если погрешность составит больше четырех миллисекунд, система перейдет в режим глухого термитного заваривания. Тогда людей внутри не спасет даже чудо.
Хацумэ Мэй уже прыгала вокруг них, натягивая на Нацуки модульный тактический разгрузочный жилет собственной конструкции:
– Я даю вам скоростной турболет! Он разгоняется до трех махов на прямоточном контуре! Вы будете в Сидзуоке через двенадцать минут! Нацуки-тян, бери мои бронебойные снаряды с урановым сердечником! Они прошьют этот ваш титан-марганец, как мокрую промокашку! Бакуго, левый наруч готов! Правый возьмешь запасной, старый! Держи распределитель!
Бакуго схватил свой второй наруч, на ходу вбивая руку в крепления.
– Эй, стрелок, – он остановился в дверях бокса, повернув голову к Нацуки. Его плащ цвета выжженной земли взметнулся за спиной. – Твоя новая лицензия тактического специалиста Альфа… Она дает тебе право стрелять на поражение в зоне техногенных катастроф?
Нацуки коснулась пальцами титанового жетона на поясе, затем поправила ремень на плече, где покоился ее собственный трансформирующийся карабин. Под тонкой тканью комбинезона серебряный медальон отца лег прямо против сердца — холодный, надежный и вечный.
– Моя лицензия дает мне право применять законы физики там, где ваши героические лозунги бессильны, – ответила она.
– Тогда шевели поршнями, калькулятор! – рявкнул Бакуго, срываясь на бег по коридору в сторону взлетной шахты. – Время пошло!
***
Небо над предгорьями Сидзуоки было затянуто низкими, свинцовыми тучами, из которых сыпалась колючая ледяная крупа.
Воздух здесь дрожал от глухого, утробного гула, шедшего из-под земли. Казалось, сама гора под заброшенными корпусами химкомбината «Ивакура» превратилась в гигантский, готовый разорваться паровой котел.
Вокруг главного въездного портала стояло оцепление: три броневика специального дивизиона полиции, две пожарные машины с пеногенераторами и десяток героев из местных агентств, тщетно пытавшихся охладить выбивающиеся из вентиляционных щелей струи желтоватого пара.
– Отойдите от портала! – кричал в мегафон капитан полиции с обожженным лицом. – Датчики фиксируют подъем температуры на четвертом горизонте до шестисот градусов! Если автоклав рванет, радиус токсического заражения накроет жилые кварталы внизу долины за двадцать минут! Всем отойти на вторую линию!
В этот момент облака над промзоной с оглушительным, хлопающим ревом разорвало в клочья.
Сверхзвуковой летательный аппарат Хацумэ Мэй — хищная, клиновидная конструкция из черного титана с двумя пульсирующими соплами — вынырнул из тумана на высоте пятидесяти метров, затормозил серией реверсивных микровзрывов и завис над бетонной площадкой перед аварийным стволом вентиляционной шахты.
Нижний десантный люк распахнулся еще до того, как машина коснулась земли.
Из проема в снопе искр и ревущего пламени вылетели две фигуры.
Бакуго Кацуки приземлился на полусогнутые ноги, выбив из растрескавшегося асфальта фонтан каменных брызг. Его новый левый наруч тускло блестел графитовой полировкой, сопло Лаваля тихо шипело, выбрасывая тонкие струйки остаточного азота.
Рядом с ним, спружинив на кевларовых подошвах и скользнув в коротком перекате, встала Нацуки.
Она не тратила время на оглядывание. Ее янтарные глаза моментально зафиксировали показания внешних термодатчиков на портале.
– Температура выхлопа: шестьсот сорок градусов Цельсия, – произнесла она в шлемофон связи. – Концентрация паров триггера в вентиляционном канале превышает критическую на сорок процентов. До самовоспламенения резервуара осталось девятнадцать минут и сорок секунд.
– Бакуго-сан! – к ним бросился капитан полиции, спотыкаясь о пожарные рукава. – Слава богу! Но там… там внутри Деку! Он удерживает обвалившиеся фермы потолка на третьем горизонте, чтобы дать гражданским химикам уйти в изолированный тупик! Переборка «Заслон» упала намертво! Мы не можем подобраться к гидрозамкам!
– Заткнись и держи периметр! – рявкнул Бакуго, даже не повернув головы. – Эй, стрелок! Где твоя шахта номер четыре?!
Нацуки уже вскинула руку с портативным лазерным дальномером.
– Триста сорок метров к северо-востоку. Бетонный оголовок за вторым градирным контуром. Угол захода — вертикальный. Глубина шахты — семьдесят два метра. Внутри — сервисные скобы со следами коррозии.
– Нахрен скобы! – Бакуго схватил ее за тактическую разгрузку на талии левой рукой — его новая манжета сидела плотно, не передавая вибрации. – Держись за шею, калькулятор! Падаем по прямой!
– Перегрузка при торможении составит около пяти g, – заметила Нацуки, без колебаний перехватив его за плечевой ремень свободной рукой, пока правая удерживала массивную винтовку-косу. – Скорректируй вектор противовзрыва на одиннадцать градусов к оси ствола шахты, чтобы не снести нам головы о бетонные перемычки.
– Я сам знаю, как мне падать! ДЕРЖИСЬ!
Взрыв под их ногами сорвал асфальт. Две фигуры взмыли над руинами цехов, описали крутую баллистическую дугу и камнем рухнули прямо в жерло открытой вентиляционной шахты номер четыре.
Падение в черную, пахнущую ржавчиной и ядовитой серой бездну длилось три секунды.
Стены шахты мелькали смазанными серыми полосами. На глубине шестидесяти метров Бакуго выбросил обе руки вниз.
– ТОРМОЗНОЙ КАТАЛИЗАТОР!
Его новый левый наруч сработал с сухим, хлыстовым звуком. Бериллиевый клапан мгновенно открыл сопло, и направленный столб плазмы ударил в дно шахты, создав воздушную подушку чудовищной плотности. Нацуки почувствовала, как ремни жилета врезались в ключицы, внутренности словно опустились вниз под действием инерции, но золотистые демпферы на ее комбинезоне сработали безупречно, рассеяв перегрузку по бедренным шинам.
Они мягко коснулись решетчатого настила нижнего технического яруса.
Вокруг царил ад.
Воздух был раскален до предела, сквозь стыки труб со свистом вырывался желтый, удушливый пар. Впереди, в конце узкого бетонного коридора, высилась она — колоссальная, трехметровая плита переборки «Заслон-М».
Плита вибрировала. С той стороны доносился непрерывный, глухой скрежет металла и отчаянный, надсадный рев:
– ДЕТРОЙТСКИЙ… СМЭ-Э-ЭШ!
Удар сотряс переборку изнутри, но титано-марганцевая броня лишь жалобно застонала, поглотив кинетическую мощь в своих масляных сотах. Стены коридора осыпались крошкой.
– Этот идиот лупит кулаками в гидрозамок, – прошипел Бакуго, вытирая пот со лба. – Он только сжимает аварийные ригели еще сильнее!
– Деку компенсирует нехватку рычага массой импульса, – Нацуки уже стояла на одном колене перед вскрытым люком сервисной продувки в полуметре от кромки гигантской двери. – Это бесполезно. Ригели встали на механический самохват. Смотри сюда, Бакуго.
Она указала пальцем в перчатке на три круглых технологических заглушки, расположенных равносторонним треугольником на внешнем фланце переборки:
– За заглушками находятся штоки гидравлических поршней. Диаметр каждого — девяносто миллиметров. Если нажать на них одновременно с усилием в шестьдесят тысяч ньютонов, давление в контуре упадет до нуля на тридцать миллисекунд. В этот момент ригели выйдут из зацепления.
– Я могу ударить по трем точкам веером осколочного взрыва, – Бакуго присел рядом, его глаза лихорадочно оценивали геометрию треугольника.
– Осколочный взрыв создаст неравномерный фронт давления, – отрезала Нацуки, вскидывая винтовку и щелкая затвором. На свет божий появился тяжелый, сверкающий золотистым отливом урановый патрон, переданный Хацумэ. – Ты должен использовать концентрированные микродетонации из трех пальцев правой и левой руки. Твой новый наруч слева выдаст идеальный импульс в нижнюю точку. Твоя правая рука должна компенсировать разницу плотности заряда наклоном кисти на семь градусов.
Она перевела дуло оружия вверх — на массивный чугунный кожух под потолком коридора, сквозь который проходил силовой кабель диаметром в руку взрослого мужчины:
– В ту же миллисекунду, когда ты нажмешь на штоки, я пробью этот кабель. Если масло не уйдет из аккумулятора в расширительный бак за сотую долю секунды, ригели захлопнутся обратно под собственным весом.
Бакуго поднял на нее глаза.
В полумраке аварийного коридора, под сполохами рыжего аварийного света, ее бледное лицо казалось высеченным из мрамора. Ни тени страха. Ни единого сомнения в пальцах, лежащих на спусковом крючке крупнокалиберной системы.
– Ты понимаешь, жестянка, что если ты промахнешься мимо кабеля на полсантиметра… – тихо прорычал он.
– Я не промахиваюсь, Бакуго, – ее янтарные глаза встретили его взгляд с абсолютной, ледяной уверенностью. – Ошибаются те, кто верит в эмоции. Я верю в угол возвышения ствола и начальную скорость пули. Готовь руки.
Бакуго оскалился. Тяжелый, хриплый смешок вырвался из его груди.
– Ну давай, калькулятор. Покажи мне, как твой старик открывал двери в ад.
Он шагнул к переборке. Встал в низкую, пружинистую стойку. Его руки замерли в пяти сантиметрах от стальных заглушек: левый наруч направлен точно в нижний шток, пальцы правой руки разведены вилкой над двумя верхними. Воздух вокруг его кожи закипел, наполнившись запахом концентрированного нитроэфира.
Нацуки легла на правое бедро, зафиксировав приклад винтовки в плечевом упоре. Мушка оптического прицела легла на медную жилу кабеля сквозь щель в чугунном кожухе.
Расстояние: девять метров. Поправка на термическое расширение воздуха: минус две десятых мила. Время до взрыва автоклава за стеной: три минуты и двенадцать секунд.
– Три, – произнесла она в тишину.
Бакуго подобрал мышцы спины.
– Два.
Искры на его пальцах слились в три слепящие белые точки.
– Один. СБРОС!
Всё произошло в интервале между двумя ударами сердца.
Бакуго вогнал руки вперед.
*БАХ-БАХ-БАХ!*
Три синхронных, невероятно плотных, ювелирно сфокусированных хлопка слились в один сухой, раскатистый щелчок. Новый бериллиевый наруч отработал безупречно: нижний шток ушел внутрь брони на восемь сантиметров ровно в ту же миллисекунду, когда правая рука вбила верхние поршни в пазы.
В тот же миг Нацуки нажала на спуск.
Грохот крупнокалиберного выстрела в замкнутом пространстве коридора ударил по ушам с силой падающего здания. Тяжелая урановая пуля прошила чугунный кожух, срезала силовой кабель толщиной в десять сантиметров, словно сухую ветку, и ушла в базальтовую породу потолка, вызвав мгновенное схлопывание электрической дуги.
*ПШШШШ-КЛАЦ!*
Многотонные гидравлические ригели переборки с чудовищным металлическим стоном выскочили из пазов.
Масляный контур, лишенный давления, издал глухой хлюпающий звук. Гигантская трехметровая плита «Заслон-М» вздрогнула, накренилась вперед и с оглушительным скрежетом сорвалась с направляющих, рухнув на пол коридора и подняв волну горячей пыли.
Проход был открыт.
Из темного, задымленного провала бункера на них хлынул поток раскаленного воздуха.
Там, посреди рухнувших перекрытий, стоял на коленях силуэт в изодранном зелено-черном костюме героя. Изуку Мидория — весь в копоти, со следами страшных ожогов на руках, удерживающий на своих плечах пятитонную стальную балку, под которой в аварийном кармане жались к полу перепуганные люди в белых лабораторных халатах.
Зеленые искры «Одного За Всех» угасали на его теле, мышцы дрожали от запредельного истощения, но глаза горели тем же неистовым, упрямым светом.
– Кач… Каччан?.. – прохрипел Мидория, поднимая окровавленное лицо и щурясь от света аварийных фонарей.
Бакуго шагнул вперед сквозь клубы пыли.
Он не стал кричать. Не стал сыпать проклятиями. Он просто подошел к балке, уперся в нее ладонью своего нового, дымящегося наруча и одним коротким, выверенным толчком плазмы сдул пятитонную махину в сторону, впечатав ее в дальнюю стену и освобождая выход для заблокированных людей.
– Поднимайся, придурок, – бросил он через плечо, хватая Деку за шиворот комбинезона и ставя его на ноги. – Ты опять устроил цирк на ровном месте.
Мидория тяжело оперся о плечо друга, часто и прерывисто дыша. Его взгляд скользнул мимо Бакуго — туда, где у входа в коридор стояла девушка с винтовкой на плече.
Нацуки уже опустила оружие на предохранитель. Она достала из кармана жестяную коробочку, вынула кислый кристалл юдзу и спокойно положила на язык. Ее янтарные глаза бесстрастно зафиксировали показатели датчиков автоклава: давление в химическом резервуаре начало стремительно падать благодаря сработавшим аварийным клапанам сброса, которые разблокировались вместе с переборкой.
Угроза детонации была ликвидирована.
– Кто… кто это, Каччан? – тихо, с благоговейным недоумением спросил Деку, разглядывая незнакомку в черном костюме с золотыми демпферами и титановым жетоном на поясе. – У нее… у нее нет причуды? Но этот выстрел… эта синхронизация… Ни один полевой герой не смог бы рассчитать такой угол вслепую…
Бакуго замер на секунду.
Он посмотрел на Нацуки. На ее прямое, невозмутимое лицо. На тонкую серебряную цепочку, уходящую под воротник к медальону погибшего героя шестого ранга. На ее руки — руки мастера, которые вернули его телу способность сокрушать врагов без боли и страха.
На лице Великого Бога Убийственного Взрыва Динамайта появилась та самая язвительная, гордая, невыносимо дерзкая ухмылка, которую знал весь мир.
– Это Хиросэ Нацуки, – громко, отчетливо произнес Бакуго, так что его голос эхом раскатился по разрушенным катакомбам завода «Ивакура». – Главный тактический специалист моего агентства. И если ты, тупоголовый задрот, еще раз посмеешь сказать, что без причуды нельзя стать опорой для этого чертова мира… я лично скормлю тебе банку ее кислых лимонов.
Мидория замер, широко распахнув изумрудные глаза. Затем медленно, превозмогая боль в разорванных мышцах, выпрямился во весь рост и склонил голову в глубоком, искреннем поклоне перед девушкой:
– Спасибо за спасение, Хиросэ-сан.
Нацуки медленно перекатила леденец за щеку.
Она не поклонилась в ответ. Лишь едва заметно кивнула, поправляя ремень тяжелой винтовки на плече.
–