Волшебник убийца и безумный мир Marvel
Пепел ушедших клинков и свет живых звёзд
Телефон в руке слабо завибрировал, отгоняя мерный стук колес ночного поезда метро.
Гарри сидел в углу полупустого вагона, прислонившись затылком к темному стеклу, за которым мелькали грязные бетонные пилоны перегона между Манхэттеном и Бруклином. Металл титанового жетона Наташи, спрятанного под воротником рубашки, приятно холодил ключицу, словно напоминая: прошедший вечер не был наваждением или галлюцинацией от передозировки сахара.
Он разблокировал экран дешевого кнопочного аппарата.
*«Поттер, если ты снова пропустил вечернее повторение формул кинематики ради своих тайных походов за пирожками — я лично заставлю тебя писать конспект по квантовой механике на тридцать страниц. P.S. Папа сказал, что в Квинсе сегодня подозрительно тихо. Надеюсь, это твоих рук дело?»*
Гарри усмехнулся краешком губ. Его пальцы, привыкшие за доли секунды разбирать затвор «Беретты», быстро защелкали по резиновым кнопкам:
*«Стейси, квантовая механика — это заговор физиков-теоретиков, которым лень признать, что мир держится на честном слове и клубничном сиропе. А насчет тишины… город просто осознал свое ничтожество перед моим желанием поспать. Выгляни в окно через двадцать минут. С меня горячий шоколад».*
Ответ пришел почти мгновенно:
*«Только попробуй опоздать, ликвидатор».*
Гарри спрятал телефон, поднялся со скамьи и вышел на станции «Астория». Ночной Квинс встретил его свежим осенним ветром, запахом мокрого асфальта и шелестом золотых кленовых листьев. Он действительно заглянул в круглосуточную пекарню, купил два стакана шоколада и пару миндальных круассанов, а затем легко, по пожарной лестнице, взбежал на крышу дома Стейси.
Гвен уже ждала его там.
Она сидела на деревянном шезлонге, укутавшись в широкий клетчатый плед, и при свете налобного фонарика читала тяжелый справочник по органической химии. Услышав мягкий шорох его кроссовок, девушка подняла голову, и ее лицо озарилось той самой чистой, теплой улыбкой, от которой в груди Гарри всегда становилось тесно.
– Пунктуален, как швейцарские часы, – сказала она, откладывая книгу и принимая стаканчик. – Пальцы не обжег?
– Мои пальцы держали вещи погорячее плазменных резаков, блондинка, – Гарри опустился на парапет рядом с ней, вытянув ноги.
Некоторое время они молча пили шоколад, глядя на россыпь огней Манхэттена на горизонте. Но Гвен, с ее цепким, аналитическим умом капитана школьной научной олимпиады и дочери шефа полиции, слишком быстро почувствовала перемену.
– Ты другой сегодня, – негромко произнесла она, поворачиваясь к нему. – Напряжение… оно ушло. Твои плечи обычно опущены так, словно ты ждешь пули со спины каждую секунду. А сейчас… Что произошло, Гарри?
Поттер посмотрел на свои ладони.
В них не было оружия. Не было льда. Но тяжесть тайн, которую он тащил на себе с десятилетнего возраста, вдруг показалась невыносимой. Перед ним сидела девушка, которая знала о его пистолетах, видела ледяную магию, но ни разу не потребовала отчета, довольствуясь его безопасностью. А на базе в Неваде и в бруклинском пентхаусе его ждали зеленые великаны, готовые разнести половину галактики просто потому, что кто-то посмел испортить ему ужин.
Он вспомнил слова Наташи: *«Ты больше не один»*.
– Гвен, – тихо, без привычной шутовской интонации произнес Гарри. – Завтра в полдень. Ты свободна?
Девушка удивленно моргнула:
– Завтра суббота. Занятий нет. А что?
– Мне нужно кое-что показать тебе. И… не только тебе. Питеру. Дженнифер. Команде.
– Гарри?.. – в голосе Гвен прорезалась легкая тревога. – Что-то случилось? Опять пришельцы?
– Нет, – он покачал головой и впервые посмотрел ей прямо в глаза открыто, без единого слоя иронии. – Пришельцы — это ерунда. С ними просто: стреляй, пока не перестанут дергаться. Дело во мне, Стейси. Я устал врать тем, кто стал мне дорог. Пора вытащить скелеты из шкафа, пока они не начали выбивать двери.
***
Субботнее утро на секретной военной базе «Виста-Верде» в пустыне Невада началось с непривычного собрания.
Главный ангар базы СМЭШ, обычно заполненный грохотом гамма-тренажеров, руганью генерала Росса и визгом дрели Неко-Арка Хаоса, сегодня погрузился в странное, напряженное молчание.
Огромные бронированные двери ангара были заперты на гидравлические замки. По периметру зала стояли тяжелые ящики из-под снарядов, на которых расположились хозяева базы.
Халк сидел на перевернутом двигателе от космического челнока, скрестив массивные зеленые руки на груди, его взгляд был удивительно спокойным и внимательным. Рядом Красный Халк дымил толстой сигарой, мрачно поглядывая на вошедших гостей из-под насупленных бровей. Скаар точил гигантский палаш о гранитный брусок, а Рик Джонс, он же А-Бомба, непривычно тихо сидел в углу, даже не пытаясь включить камеру на смартфоне.
Дженнифер Уолтерс, одетая в простой серый спортивный костюм, стояла у центрального голографического стола, опираясь на него ладонями.
Напротив команды СМЭШ расположились подростки: Питер Паркер в школьной толстовке, нервно теребящий лямку рюкзака, Ава Аяла, чьи пальцы машинально касались успокоившегося нефрита на груди, и Гвен Стейси, сидевшая на армейском стуле с прямой, напряженной спиной.
А в тени у подъемника, прислонившись к стальной балке, стояла Наташа Романофф. Черная Вдова была в гражданской одежде, но ее присутствие в бункере гамма-мутантов само по себе говорило о многом.
Гарри стоял в центре круга.
На нем было его старое, потрепанное пальто — то самое, в котором он покинул туманный Альбион. Никаких леденцов. Никакой ленивой позы Сакаты Гинтоки.
Он окинул взглядом собравшихся. Это были самые странные, самые опасные существа на планете: гамма-монстры, супершпионы, юные герои в трико и обычная девочка-отличница из Квинса. Но именно они за последние месяцы сделали для него больше, чем вся магическая Британия за четырнадцать лет его жизни.
– Парень, – первым нарушил тишину генерал Росс, выпустив струйку сизого дыма. – Ты собрал нас здесь не для того, чтобы показать, как чистить карбюратор. Если у тебя проблемы с военным ведомством или твоими английскими клоунами в халатах — скажи прямо. Мои пушки еще не заржавели.
– Росс, заткнись и дай мальчику сказать, – осадила его Дженнифер, но ее взгляд, брошенный на Гарри, был полон тепла и поддержки.
Гарри глубоко вздохнул. Воздух в ангаре на долю секунды остыл, покрыв стальной пол вокруг его ботинок тончайшей пленкой морозного узора.
– Вы все знаете меня как ремонтника, стрелка и наглого сопляка, который любит клубничное молоко и дерется магловским оружием, – голос Гарри звучал ровно, гулко разносясь под высокими сводами ангара. – Питер думает, что я просто мутант с пистолетами. Гвен знает чуть больше. Команда СМЭШ видела мой холод. Но никто из вас, кроме Наташи, не знает, откуда всё это взялось. И почему за мной тянется шлейф из трупов, о которых не пишут в газетах.
Питер Паркер нахмурился, подавшись вперед:
– Гарри, брось. Мы же друзья. Нам плевать, если у тебя там какие-то темные делишки с полицией…
– Заткнись, Пит, – не со злостью, а с бесконечной, вековой усталостью оборвал его Поттер. – Ты говоришь о «великой ответственности», потому что тебя воспитали дядя и тетя, которые любили тебя. Ты надел маску, чтобы спасать людей. Я… я надел маску палача, чтобы не сдохнуть с голоду на помойке.
В ангаре повисла мертвая тишина. Даже Скаар перестал скрести бруском по мечу.
– Мое имя — Гарольд Джеймс Поттер. Официально — первенец древнейшего и благороднейшего дома Поттеров в Шотландии. Но для моей семьи я никогда не существовал.
Гарри медленно расстегнул пуговицы пальто и снял его, оставшись в простой черной футболке без рукавов.
Гвен тихо ахнула, прижав ладонь ко рту. Питер побледнел.
Все предплечья, плечи и ключицы шестнадцатилетнего парня были покрыты сетью чудовищных отметин. Это не были следы от когтей монстров: рваные полосы от проклятий темной магии, круглые белесые пятна от прижиганий, следы от шрапнели и глубокие борозды от швов, наложенных без анестезии, прямо в полевых условиях.
– Когда мне было пятнадцать месяцев, в наш дом пришел Волан-де-Морт, – чеканил Гарри, глядя куда-то сквозь стены ангара. – Мои бабушка и дедушка, Чарлус и Дорея Поттер, погибли, защищая нас. Лорд пришел убить меня и моего брата-близнеца Годрика. Но когда он поднял палочку… в моей крови проснулась древняя сила. Магия Первой Зимы. Я заморозил его заживо и развеял его тело в пыль.
– Ого… – прошептал Рик Джонс. – Так ты спас мир в полтора года?
– Да. Но когда в дом вошли мои родители и верховный чародей Англии Альбус Дамблдор, они увидели обломок стула, оцарапавший лоб Годрика. Шрам в виде буквы «V». И Дамблдор провозгласил моего брата «Мальчиком-Который-Выжил». Избранным. Спасителем магического мира.
Гарри горько, сухо усмехнулся:
– А меня просто не заметили. Я лежал в коме от магического истощения на полу, но все праздновали триумф Годрика. И с этого дня моя жизнь превратилась в ад. Родители заперли меня на третьем этаже. Обо мне заботились только домовые эльфы и пыльные портреты предков. Годрик получал горы золота, лучших учителей, любовь и славу. А когда мне исполнилось десять лет… Джеймс Поттер официально перекрыл мне доступ к семейному хранилищу в банке «Гринготтс».
– За что?! – вырвалось у Гвен, в ее глазах блестели злые слезы. – Ты же был ребенком! Его сыном!
– Потому что Лили знала, что генетически я не принадлежу их роду, – Гарри коротко взглянул на Наташу, которая стояла неподвижно, опустив глаза. – А Джеймс считал меня бракованным, завистливым слабаком, который позорит имя героя. Мне не оставили ни пенни. Мне не на что было купить зимнее пальто. Нечего было есть, кроме объедков с господского стола, которые тайком приносили эльфы. И тогда я понял: если я останусь там — я сдохну. Тихо и незаметно, в сырой комнате, пока внизу будут греметь балы в честь моего драгоценного брата.
Халк тихо, утробно зарычал. Бетонная плита под его ногой покрылась паутиной трещин от ярости великана.
– Я ушел в Лютьенс. Трущобы под Лондоном, – продолжил Гарри, и его голос потерял все человеческие нотки, превратившись в холодный доклад ликвидатора. – Мне было десять лет. Я был мелким, тощим заморышем. И чтобы заработать свои первые сорок фунтов на ботинки и консервы, я взял заказ на ликвидацию мага-браконьера. Я выпотрошил его ржавой арматурой в темном переулке Ливерпуля. Мне было страшно? До судорог. Меня тошнило трое суток. Но когда я ел горячую фасоль, купленную на эти кровавые деньги, я дал себе клятву: я научусь убивать так, чтобы больше никогда не голодать.
Ава Аяла смотрела на него широко распахнутыми глазами. Она помнила свою жажду мести Крэйвену, но то, о чем говорил Гарри, было чистым, первобытным выживанием дикого зверя в человеческом облике.
– Потом меня нашел мистер Чанг, – Гарри плавно повел плечом. – Босс Гонконгской Триады. Он увидел во мне задатки стрелка. Он нанял мне лучших инструкторов, показал математику перестрелки — то, что маглы называют Gun-Kata. Я научился стрелять с двух рук, чувствовать траектории пуль кожей, работать вслепую. А затем Чанг передал меня русским.
– Капитану Балалайке, – тихо добавила Наташа, поднимая голову. – Командиру десантников «Отеля Москва».
– Да, – подтвердил Гарри. – Ветераны Афганистана. Софья Павловна и ее гвардейцы. Они не учили меня магии — они презирали магов за их высокомерие и зависимость от деревянных палочек. Они учили меня войне. Они вбивали в меня тактику штурмовых групп, минно-взрывное дело, допросы, ножевой бой и выживание на морозе. Они выбили из меня всю детскую сопливость. Для них я был бойцом десанта. Я выучил русский язык раньше, чем научился танцевать на школьных балах.
– Черт возьми… – выдохнул Красный Халк, вынимая сигару изо рта и глядя на Гарри совершенно новым взглядом — взглядом старого вояки, узнавшего собрата по оружию. – В десять лет попасть под пресс советской десантуры… Парень, удивительно, что ты вообще не застрелил первого встречного.
– Меня держала другая идея, генерал, – Гарри невесело усмехнулся. – В двенадцать лет я встретил Майю Хисау. Ученицу легендарного Кирицуги Эмии — человека, которого на Востоке звали Убийцей Магов.
Воздух в бункере дрогнул.
– Кирицуги оставил после себя философию, которая въелась в меня, как яд, – чеканил Поттер. – «Арифметика спасения». Утилитаризм в чистом, абсолютном виде. Весы справедливости. Если на одной чаше весов лежит жизнь одного мага-преступника, а на другой — жизни десяти простых людей, ты обязан нажать на спуск. Если ради спасения пяти сотен нужно хладнокровно вырезать две сотни — ты делаешь это без колебаний и сомнений.
Питер в ужасе схватился за голову:
– Гарри… нет. Это же… это чудовищно! Ты не можешь решать, кому жить, а кому умирать, просто подсчитывая цифры!
– Я знаю, Пит! – впервые повысил голос Гарри, и в его глазах вспыхнуло серебряное пламя. – Теперь я это знаю! Но тогда мне было тринадцать! Я стал Учеником Убийцы Магов. Я брал заказы на чернокнижников, культистов, торговцев живым товаром. Я взрывал их особняки, отстреливал их с дистанции в километр бронебойными пулями, замораживал их легкие, когда они пытались читать заклинания. Я искренне верил, что очищаю мир! Что если я заберу на себя всю грязь, если мои руки будут по локоть в крови — невинные смогут спать спокойно!
Он тяжело перевел дыхание. Его кулаки сжались до белизны суставов.
– К четырнадцати годам на моем счету было больше сотни ликвидаций. Магический мир Британии даже не подозревал, кто выкашивает темные ячейки по всей Европе. Для них я оставался «неудачником-братом Избранного». А внутри меня… внутри меня умирало всё живое. Я перестал спать. Я забыл, какова на вкус нормальная еда. Я превращался в биоробота из плоти, пороха и льда. И тогда в мою судьбу вмешался старик с рубиновым тростником.
– Кто? – тихо спросила Дженнифер.
– Киштур Зелретч Швайнорг. Маршал Магов. Владелец Второй Истинной Магии — Калейдоскопа, позволяющего путешествовать между параллельными мирами. Он выдернул меня из перестрелки в трущобах Бангкока и швырнул в бездну. Он показал мне истинную суть того, к чему вел мой путь.
Гарри закрыл глаза. На его лице проступила маска такого первобытного, леденящего ужаса, что даже Халк невольно напрягся.
– Он показал мне Алаю.
– Что это такое? – спросил Скаар, опустив свой палаш.
– Коллективное бессознательное человечества. Безликая, слепая, чудовищная воля нашего вида к выживанию любой ценой. Зелретч показал мне, кем я должен был стать, если бы продолжил следовать пути Эмии. Контрстражем.
Гарри открыл глаза, и в них не было ничего, кроме пустоты.
– Контрстраж — это раб Алаи. Вечный клинок, продавший свою душу за силу спасать людей при жизни. Но после смерти… после смерти тебя нет. Твоя личность стирается. Алая материализует тебя там, где человечество оказывается на грани катастрофы. И знаешь, как Контрстраж предотвращает катастрофу, Питер?
Паркер сглотнул, не в силах вымолвить ни слова.
– Он не спасает заложников. Он не ведет переговоров. Он просто уничтожает всё в радиусе поражения. Всех. Зачинщиков, свидетелей, женщин, детей, целые города — чтобы зараза не распространилась дальше. Вечность, состоящая только из запаха гари, криков умирающих и гор трупов, которые ты создал собственными руками. Вечность, где ты сам сходишь с ума от осознания своей роли мясника, но не можешь даже умереть, потому что ты уже мертв. Твоя душа становится ржавым клинком на бесконечном холме из пепла.
Гвен тихо заплакала, уткнувшись лицом в ладони.
– Зелретч спас меня, – прошептал Гарри. – Старик ударил меня своей тростью по лбу и сказал: «Беги, сопляк. Бросай свою гребаную войну за всеобщее благо. Беги на другой конец планеты. Найди место, где тебе будет лень спасать мир. Жри свои дурацкие конфеты, ломай диваны, чини машины, найди себе девчонку и учись быть счастливым эгоистом. Потому что если ты сделаешь еще один шаг по тропе героя — Алая заберет тебя, и тогда даже боги не смогут вымолить тебе покой».
Гарри замолчал.
Он стоял посреди огромного ангара — шестнадцатилетний подросток, несущий на своих плечах груз сотни смертей и ужас несостоявшегося вечного проклятия.
– Я вернулся в Англию только для того, чтобы забрать свои вещи и навсегда оборвать связи с Поттерами. Когда Джеймс попытался остановить меня заклинанием, приказывая стать пешкой в их войне с Волан-де-Мортом… я прострелил ему плечо из «Беретты». Я сказал им, что они мне больше не семья. И улетел. Я собирался уехать в Японию, затеряться в толпе, стать обычным слесарем. Но судьба выкинула меня в Нью-Йорк.
Он поднял глаза на Дженнифер:
– Сломанная машина мисс Уолтерс. Ее наглая привычка таскать меня за уши. Школа в Квинсе. Питер, который вечно лезет на рожон со своей паутиной. И… Гвен.
Гарри тяжело вздохнул, и его плечи наконец опустились:
– Вот кто я такой. Не благородный защитник. Не герой в трико. Я — Убийца Магов. Беглый ликвидатор, чьи руки по локоть в крови, чудом избежавший участи стать цепным псом конца света. И если вы сейчас решите выставить меня за дверь этой базы, если скажете, что мне не место рядом с вами… я пойму. Я просто соберу чемоданы и исчезну.
В ангаре повисла тишина.
Секунда. Две. Пять.
А затем тишину разорвал оглушительный, тяжелый звук шагов.
Халк поднялся со своего челночного двигателя. Зеленый исполин шагал вперед, и каждый его шаг сотрясал многотонные перекрытия бункера.
Питер инстинктивно дернулся, боясь вспышки ярости титана, но замер.
Халк подошел к Гарри вплотную. Огромная зеленая туша нависла над худым подростком, заслоняя свет прожекторов. Гигант опустил свою чудовищную ладонь — ладонь, способную крошить метеориты, — прямо на плечо Гарри.
Хватка была на удивление бережной. Теплой.
– Халк слушал, – прогудел зеленый великан, и его низкий голос эхом отозвался в груди каждого присутствующего. – Халк знает, каково это, когда все видят только монстра. Когда мир хочет использовать тебя как оружие. Английские маги — глупые трусы. Они бросили маленького волчонка.
Халк наклонился ниже, заглядывая в серебряные глаза Гарри:
– Но здесь нет английских магов. Здесь база СМЭШ. Гарри чинит наши пушки. Гарри печет вишневый пирог. Гарри готовит Халку холодные блестяшки. Гарри — СМЭШ. Гарри — семья. А если эта твоя… Алая… посмеет прийти за Гарри — Халк раздавит ее в лепешку!
– Черт возьми, зеленая громадина права, – раздался скрипучий голос генерала Росса.
Красный Халк подошел следом, скрестив руки на широченной багровой груди. Он сплюнул табачную крошку на пол и посмотрел на Гарри с суровым солдатским прищуром:
– Значит, так, сержант Поттер. Насчет твоей «арифметики» — оставь ее теоретикам из Пентагона. На войне выживает тот, кто стреляет быстрее, и если ты валил ублюдков, чтобы выжить и спасти нормальных людей — трибунал по тебе плакать не будет. Ты прошел мясорубку, которую большинство наших хваленых морпехов не выдержало бы и недели. И ты не сломался. Ты здесь. Так что засунь свои мысли о побеге куда подальше. На этой базе ты на довольствии. И пока я жив, никакой космический маразматик и никакие английские лорды не заберут тебя отсюда.
– И вообще! – подал голос Рик Джонс, вскакивая на ноги. – Кто, по-твоему, будет чинить мой квадрокоптер, если ты свалишь?! И кто будет делать то божественное клубничное парфе?! Ты никуда не пойдешь, чувак! Ты наш!
Скаар коротко стукнул кулаком в рукоять меча:
– Сильный воин. Скаар признает брата по оружию.
Гарри стоял, ошеломленно переводя взгляд с одного гамма-гиганта на другого. Циничный наемник, проживший годы в ожидании предательства, не мог поверить в то, что слышит. В их глазах не было отвращения. Не было страха перед его прошлым. Было лишь глухое, несокрушимое признание своего.
– Питер?.. – тихо позвал Гарри, поворачиваясь к другу.
Человек-Паук медленно подошел к нему. Питер снял маску, его глаза были влажными, а лицо непривычно бледным.
– Я… я ненавижу убийства, Гарри. Ты знаешь это, – тихо, но твердо произнес Паркер. – Мой дядя Бен погиб от пули. Я поклялся, что никогда не переступлю эту черту. И когда ты рассказывал… мне было страшно за тебя. Но знаешь, что я понял?
Питер положил руку ему на второе плечо:
– Тебе никто не дал выбора, чувак. Тебя загнали в угол. Но даже когда ты убивал тех уродов — ты думал о спасении других. А когда старик показал тебе, во что это превратится — ты нашел в себе силы остановиться. Ты выбрал жизнь. Ты выбрал этот мир. И для меня… ты не Убийца Магов, Гарри. Ты парень, который прикрыл меня от Электро, который спас Аву и который терпит мои дурацкие шутки. Ты мой друг. И я буду драться за тебя против кого угодно. Хоть против твоих магов, хоть против этой твоей Алаи.
Ава Аяла подошла следом. Девушка не сказала ни слова. Она просто шагнула вперед и крепко, порывисто обняла его, уткнувшись лицом в его грудь. Ее тигриный амулет мягко пульсировал теплым изумрудным светом, передавая покой.
– Ты спас меня от падения во тьму, Гарри, – прошептала она ему на ухо. – Белый Тигр помнит добро. Ты часть нашей стаи.
А затем сквозь круг расступившихся героев шагнула Дженнифер Уолтерс.
Женщина-Халк даже не стала превращаться в зеленую великаншу. Она подошла в своем человеческом облике — хрупкая, сильная, с глазами, полными слез и бесконечной материнской нежности.
Она встала перед ним, взяла его лицо в свои теплые ладони и посмотрела прямо в самую глубину его раненой, измученной души.
– Послушай меня, Гарольд, – ее голос дрожал, но в нем звенела несокрушимая сталь. – Я юрист. Я видела сотни сломанных судеб. Но я ни разу не видела ребенка, который нес бы на себе столько несправедливой боли. Твои родители — слепцы и чудовища. Твой Дамблдор — манипулятор, которому место на электрическом стуле. Но ты слышишь меня? Это прошлое. Оно закончилось в тот момент, когда ты переступил порог моего дома.
Дженнифер притянула его к себе и крепко, до хруста в ребрах, обняла, закрывая собой от всего мира:
– Ты под моей опекой, мальчик мой. Официально, по законам этой страны и по законам совести. И если хоть одна британская сволочь в остроконечной шляпе попробует приблизиться к тебе… я лично оторву им головы и отправлю обратно в Лондон экспресс-почтой. Ты дома, Гарри. Слышишь? Ты наконец-то дома.
В глазах Гарри впервые за многие годы защипало. Он судорожно вздохнул, утыкаясь лбом в плечо Дженнифер, и его пальцы вцепились в ткань ее пиджака. Ледяная броня, сковывавшая его сердце шестнадцать лет, окончательно рассыпалась на сверкающую пыль.
Наташа стояла у стены, и по ее губам блуждала мягкая, счастливая улыбка. Черная Вдова знала: теперь ее сын в безопасности. Даже если против него восстанет весь мир — за его спиной стояла стена из несокрушимых сердец.
Но оставался еще один человек.
Гарри медленно отстранился от Дженнифер и повернул голову.
Гвен Стейси всё еще сидела на стуле. Ее плечи мелко дрожали, пальцы судорожно комкали край свитера, а по щекам непрерывным потоком текли слезы.
Гарри замер. На секунду старый, глубоко запрятанный страх снова полоснул по нервам: *«Она испугалась. Она обычная девушка. Дочь полицейского. Для нее я чудовище…»*
Он медленно, неуверенно сделал шаг к ней:
– Гвен…
Девушка резко вскочила.
Она не стала ждать, пока он подойдет. Гвен буквально бросилась к нему, врезавшись в его грудь с такой силой, что он отшатнулся на полшага. Ее тонкие руки обвились вокруг его шеи, пальцы запутались в его темных волосах, прижимая его к себе с отчаянной, яростной силой.
– Идиот… – всхлипывала она, сотрясаясь от плача прямо у него на плече. – Какой же ты глупый, невыносимый идиот, Гарри Поттер…
– Гвен… я убийца… – хрипло попытался сказать он, боясь коснуться ее своими оскверненными кровью руками. – Я отнимал жизни…
– Заткнись! – выкрикнула она, отстраняясь ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза. Ее лицо было мокрым от слез, но взгляд горел таким чистым, ослепительным пламенем любви и верности, перед которым померкли бы любые заклинания света. – Заткнись и слушай меня! Ты ребенок, которого предали самые близкие люди! Тебя бросили на растерзание волкам, а ты выжил! Ты защищал невинных, когда взрослые трусили! Ты прошел через ад, но ты не стал чудовищем!
Она положила ладонь ему на грудь, прямо туда, где бешено колотилось его сердце:
– Чудовища не чинят старые тостеры для бабушек в Бруклине! Чудовища не запоминают, сколько сахара я кладу в кофе! Чудовища не смотрят на меня так, словно я самое ценное, что есть в этой проклятой Вселенной! Ты спас меня, Гарри. Ты спасаешь этот город каждый день, даже когда ворчишь, что тебе лень!
Гвен подалась вперед и прижалась своими губами к его губам.
Поцелуй был соленым от ее слез, горячим и отчаянным. В нем не было неловкости первого подросткового сближения — это была клятва. Абсолютная, нерушимая капитуляция перед чувствами, которые они оба так долго боялись признать.
Гарри замер на долю секунды, а затем его руки сомкнулись на ее талии, прижимая девушку к себе так крепко, словно она была единственным якорем, удерживающим его в мире живых.
Весь холод, весь пепел ушедших клинков, весь кошмар бесконечной бойни Алаи сгорел дотла в этом чистом, живом тепле.
В ангаре базы СМЭШ раздался оглушительный, одобрительный свист.
– ВОТ ЭТО ПО-НАШЕМУ! – взревел Неко-Арк Хаос, выкатываясь из вентиляции на радиоуправляемой машинке с флагом. – Горько, черт побери! Росс, открывай шампанское, наш британский киллер наконец-то перестал строить из себя страдающего самурая!
– Хаос, заткни пасть, пока я не зарядил тебя в миномет! – гаркнул Красный Халк, но даже на его суровом лице играла довольная ухмылка.
Питер Паркер радостно хлопал в ладоши, Ава улыбалась сквозь слезы, а Халк довольно прогудел, скрестив пальцы в гигантском победном жесте.
Когда они наконец разомкнули объятия, тяжело дыша, Гвен не отпустила его руку. Ее пальцы крепко, властно переплелись с его пальцами.
– Ты никуда не уйдешь, Поттер, – прошептала она, и на ее заплаканном лице расцвела самая прекрасная улыбка на свете. – Ты остаешься здесь. Со мной. С нами. И в понедельник ты пойдешь со мной на физику.
– Только если ты разрешишь мне списать лабораторную, – тихо ответил Гарри, и в его глазах наконец-то блеснула та самая