Волшебник убийца и безумный мир Marvel
Визитеры из тумана, тяжелый калибр и закон Бруклина
В ее изумрудных глазах не было ни капли привычного для Черной Вдовы ледяного расчета. Там плескалась тихая, ошеломленная гордость матери, чей ребенок в очередной раз доказал вселенной свое право дышать наперекор любым древним проклятиям.
Наташа медленно подошла к Гарри, окинув беглым взглядом разрушенный сектор лунной лаборатории, покрытый морозной глазурью обломок мертвого Камня Лунного Зверя и четверых медиков Щ.И.Т.а, суетящихся вокруг пришедшего в себя астронавта.
– Твой десантный инструктор Софья Павловна гордилась бы тобой, – негромко произнесла она по-русски, мягко опуская ладонь на его взъерошенные волосы и привычным, теплым движением приглаживая непокорную челку. – Чистая работа. Никаких сопутствующих потерь, никакой паники.
– Скажи это моим святым зубочисткам, мам, – Гарри привычно фыркнул, картинно закатив глаза и пряча руки в карманы синего пальто. – Сиэль заставит меня вызубрить тридцать страниц латинских псалмов за то, что я пустил концептуальное железо Погребальной Курии на спасение блохастого сына газетного магната. Кстати, где мой кофе? Если Фьюри думает, что за спасение лунной базы ему спишется счет за пропущенный школьный обед, я лично закорочу распределительный щит его летающего корыта.
Питер Паркер, сидевший на обломке титановой балки и жадно глотавший воздух через приподнятую маску, нервно хохотнул:
– Чувак, ты только что в одних кроссовках на Луне заколол древнее космическое божество и теперь всерьез угрожаешь директору международной спецслужбы из-за недоеденного бутерброда?
– Приоритеты, Паучок, – назидательно поднял палец Гарри, доставая из кармана новый леденец со вкусом зеленого яблока. – Без четких гастрономических ориентиров этот мир давно бы скатился в хаос. Спроси любого приличного наемника: голодный боец — угроза для цивилизации.
Полковник Джон Джеймсон, укутанный в серебристое термоодеяло, с трудом сфокусировал взгляд на подростке. В глазах астронавта еще плескались остатки пережитого кошмара, но разум вернулся полностью.
– Парень… – прохрипел офицер, пытаясь приподняться на носилках. – Ты… снял эту дрянь с моей груди. Я помню… эту тварь внутри меня. Она хотела разорвать экипаж. Хотела лететь на Землю.
– Забудь, полковник, – Гарри небрежно махнул рукой, направляясь к шлюзу. – Передай папаше, чтобы перестал строчить клеветнические статейки про парней в масках. А то в следующий раз, когда на орбите заведется блохастый монстр, мы можем случайно опоздать на пару часиков из-за внепланового повторения законов Ома.
***
Возвращение на «Астро-Кэриер» больше напоминало триумфальное шествие цирковой труппы, чем строгий военный рапорт.
Ник Фьюри стоял на капитанском мостике с таким выражением единственного глаза, словно у него только что без наркоза удалили коренной зуб. Перед ним на матовой поверхности консоли лежал планшет с официальным требованием о выплате гонорара, составленный Дженнифер Уолтерс в трех экземплярах и уже заверенный электронными подписями юридического департамента Мстителей.
– Пятьсот тысяч долларов США, – медленно, с расстановкой прочитал Фьюри, буравя взглядом Гарри, который бесстыдно развалился в кресле старшего штурмана, закинув ноги в пыльных кроссовках прямо на приборную панель. – За три минуты работы. Без учета компенсации за моральный ущерб и испорченную ткань пальто. Поттер, ты грабишь государственную казну с большей наглостью, чем Локи грабил хранилища Асгарда.
– Ничего личного, директор, чистый капитализм, – лениво протянул Гарри, щурясь от яркого света мониторов. – Можете попробовать нанять на эту работу команду Тони Старка. Они возьмут с вас пятьдесят миллионов, разнесут половину кратера, оставят после себя радиоактивный кратер и пафосную речь для прессы. Я же решил проблему тихо, экологично и даже сохранил жизнь вашему драгоценному космонавту. Чек выпишете безналичным расчетом или мне взять у вас патронами армейского калибра?
Наташа, стоявшая за спиной директора со скрещенными на груди руками, едва заметно усмехнулась:
– Подпиши, Ник. Он заработал каждый цент. И не забудь официальное освобождение от уроков для школьного совета Квинса. Если директор Дэвис снова попытается оставить его после уроков за прогулы, я лично проведу внеплановую проверку пожарной безопасности в его кабинете с привлечением взрывотехников Щ.И.Т.а.
Фьюри тяжело вздохнул, с силой прижал стилус к экрану и размашисто черканул резолюцию.
– Убирайтесь с моего мостика. Оба. И чтобы до конца недели я не слышал ни о магии, ни о свинцовых дождях в черте города.
– Слушаюсь и повинуюсь, мой циклопический генерал, – Гарри пружинисто вскочил на ноги, шутливо отдав честь тремя пальцами в манере Джозефа Джостара. – Паук, собирай команду. Земля ждет своих великих избавителей, а меня дома ждет неотвратимая кара за разбитые окна.
***
Бруклинский пентхаус встретил их непривычной, почти стерильной тишиной.
Инженерная бригада Щ.И.Т.а под личным и крайне свирепым надзором Дженнифер Уолтерс сотворила чудо: панорамное окно было заменено на сверхпрочное трехслойное бронестекло, способное выдержать прямое попадание танкового снаряда, следы копоти от плазменных бластеров Жука исчезли со стен, а на месте развороченного дивана красовался новый, еще пахнущий дорогой итальянской кожей гигантский угловой гарнитур темно-шоколадного цвета.
На кухне вовсю шкворчали сковородки.
Дженнифер, одетая в домашние льняные брюки и просторную футболку с логотипом Колумбийского университета, орудовала деревянной лопаткой у плиты. При появлении Гарри и Наташи женщина даже не обернулась, лишь метко метнула полотенце прямо в лицо подростку:
– Руки мыть, обувь снимать, за стол садиться. Если хоть одна пылинка с Луны упадет на мой новый персидский ковер, Гарольд, я скормлю твой запас вишневых конфет бездомным енотам в Центральном парке.
– Джен, ты воплощение тирании в отдельно взятой квартире, – проворчал Гарри, ловя полотенце на лету и послушно стягивая запыленные кроссовки. – Я только что спас человечество от космического ликантропа, а меня встречают угрозами в адрес моих сладостей. Где парад с конфетти? Где духовой оркестр морской пехоты?
– Парад отменяется в связи с тем, что ты пропустил тест по органической химии, – парировала Наташа, проходя в кухню и уверенным, хозяйским движением доставая из холодильника банку соленых огурцов и связку свежей зелени. – Стейси прислала мне сообщение сорок минут назад. Она требует твою голову на блюде, конспект по алканам на двадцати страницах и коробку заварных эклеров из пекарни на углу сорок второй улицы.
Гарри тоскливо застонал, привалившись лбом к прохладной поверхности кухонного островка:
– Женщины… Вы спелись. Это международный заговор против моей свободы воли.
– Заткнись и режь укроп, герой, – тепло рассмеялась Наташа, вручая ему разделочную доску и острый шеф-нож.
Следующие два часа были наполнены тем самым простым, приземленным уютом, о котором Гарри в детстве не смел даже мечтать, замерзая в неотапливаемой спальне поместья Поттеров. Наташа, отбросив холодную отстраненность супершпиона, учила Дженнифер секрету правильного теста для сибирских пельменей, яростно споря о пропорциях ледяной воды и муки. Дженнифер, в свою очередь, читала лекцию о тонкостях нью-йоркского налогообложения для внештатных консультантов с суперспособностями.
А Гарри… Гарри методично, с точностью хирурга шинковал мясо и зелень, вдыхая густые ароматы домашней еды и чувствуя, как внутри него окончательно затихает многолетняя, колючая настороженность.
Здесь не было Ордена Феникса. Не было напыщенных речей о «высшем благе» и слезливых упреков Лили Поттер о том, что он «должен уступить брату». Здесь были две сильные, опасные и бесконечно любящие его женщины, готовые порвать зубами любого, кто посмеет посягнуть на его право быть просто подростком.
Когда стол был накрыт, а первая партия исходящих паром, щедро приправленных черным перцем и сливочным маслом пельменей исчезла с тарелок с пугающей скоростью, Гарри сыто откинулся на спинку стула.
– Ну всё, – пробормотал он, прикрывая глаза. – Теперь я согласен даже на контрольную по органической химии. Если меня убьют формулами — похороните меня прямо под этой плитой.
– Не дождешься, – усмехнулась Дженнифер, ставя перед ним кружку с горячим чаем. – Завтра в восемь утра ты должен быть в школе как штык. Гвен не простит тебе еще один прогул, а шеф Стейси уже косо смотрит на меня во время утренних пробежек. Он уверен, что я покрываю юного подпольного автомеханика с сомнительными связями.
– Почему «сомнительными»? – хмыкнул Гарри. – Мои связи в Триадах абсолютно прозрачны и подтверждены рекомендательными письмами.
Наташа шутливо щелкнула его по затылку:
– Ешь давай, шутник. И марш спать.
***
Утро вторника в Мидтаунской школе встретило Гарри привычным шумом захлопывающихся шкафчиков, запахом дешевого воска для пола и гулом сотен подростковых голосов.
Гвен Стейси стояла у его шкафчика, прислонившись плечом к металлической дверце.
На ней был мягкий изумрудный свитер крупной вязки, подчеркивающий тонкую талию, короткая черная юбка в складку и плотные темные колготки. Светлые волосы были перехвачены тонким черным ободком, а в руках она держала толстую папку с конспектами и запечатанный стаканчик с клубничным молоком.
Стоило Гарри завернуть за угол коридора, как ее серые глаза прищурились с чисто детективным прицелом.
– Ну здравствуй, лунный странник, – негромко, с легкой ехидцей произнесла она, отталкиваясь от шкафчика. – Я слышала по радио полиции, что на орбитальной станции Щ.И.Т.а вчера были зафиксированы «аномальные температурные колебания и падение атмосферного давления». Папа всю ночь не спал, пытаясь понять, почему на Луне пахло святым железом и озоном.
Гарри не стал оправдываться.
Он подошел вплотную, перехватил ее свободную руку, заставив девушку чуть сбиться с язвительного тона, и вытащил из-за спины бумажный пакет с логотипом лучшей французской кондитерской Манхэттена:
– Свежие эклеры. С ванильным кремом и темным шоколадом. Пекарь клялся честью своей бургундской бабушки, что они были вынуты из печи ровно двадцать минут назад.
Гвен посмотрела на пакет, затем на его лицо — на котором, несмотря на привычную наглую ухмылку, читалась легкая, трогательная тревога за ее реакцию.
Вздохнув, она покачала головой, но уголки ее губ дрогнули:
– Ты неисправим, Поттер. Абсолютно, клинически неисправим. Думаешь, можно купить прощение за пропущенную тему по предельным углеводородам пачкой заварных пирожных?
– Вообще-то я рассчитывал еще и на поцелуй, – нахально подмигнул Гарри, сокращая дистанцию между ними до пары дюймов. – Но если капитан научной олимпиады считает, что эклеров недостаточно, я готов доплатить натурой и решить за тебя домашку по квантовой теории поля.
– Натурой он доплатит… – пробормотала Гвен, чувствуя, как к щекам приливает предательский румянец.
Она не стала сопротивляться, когда его пальцы мягко легли ей на талию. Приподнявшись на цыпочки, девушка легко, невесомо коснулась своими губами его губ — поцелуй был сладким, пахнущим клубничным сахаром и утренней прохладой.
– Конспекты перепишешь до пятницы, – шепнула она ему прямо в губы, лукаво блеснув глазами. – А сегодня вечером… ты ведешь меня гулять в парк. Без пистолетов, без космических монстров и без звонков от одноглазого директора. Договорились?
– Слушаюсь, мэм, – выдохнул Гарри, чувствуя, как бешено и радостно стучит сердце в груди.
Оставшаяся часть дня прошла в непривычно мирном, почти нормальном ритме. Питер Паркер строил забавные рожи с соседней парты во время урока литературы, Флэш Томпсон благоразумно обходил Гарри по широкой дуге после памятного инцидента с Носорогом, а на большой перемене они вчетвером — Гарри, Гвен, Питер и Мэри Джейн — оккупировали столик в углу столовой, увлеченно споря о достоинствах нового альбома инди-рок группы.
Гарри ловил себя на мысли, что этот шумный, бестолковый, пахнущий картошкой фри и дешевой пиццей мир стал для него бесконечно дороже всех золотых бальных залов Хогвартса вместе взятых.
Но иллюзия покоя в мире, где существуют древние магические кланы, никогда не длится долго.
***
Сумерки опустились на Квинс быстро, окрасив небо над Ист-Ривер в глубокие сливовые и багровые тона.
Уличные фонари вдоль тихой жилой улочки недалеко от дома Стейси зажигались один за другим, выхватывая из темноты мокрые после недавнего дождя кроны каштанов и аккуратные заборчики частных коттеджей. Воздух был чистым, пахнущим сырой землей и прелыми листьями.
Гарри и Гвен шли не спеша, держась за руки.
Девушка увлеченно рассказывала о своей новой исследовательской работе по молекулярной генетике, ее пальцы были теплыми и живыми в его ладони, а лицо светилось неподдельным азартом исследователя. Гарри слушал ее вполуха, с легкой, полусонной улыбкой наслаждаясь самим звучанием ее голоса.
И вдруг его пальцы рефлекторно сжались.
Движение было едва заметным, но Гвен, уже научившаяся чувствовать его реакции, мгновенно замолчала, настороженно посмотрев на парня:
– Гарри? Что такое?
– Стейси, – голос Гарри изменился за долю секунды. Пропала лень. Пропала подростковая мягкость. Зазвучал сухой, вибрирующий металл боевого ликвидатора. – Сделай два шага назад. Медленно. Встань за то кирпичное крыльцо и не выходи, пока я не скажу.
– Кто там? – шепотом спросила она, послушно отступая в глубокую тень дома, но не сводя глаз с темной аллеи впереди.
Гарри не ответил.
Он глубоко втянул носом вечерний воздух.
Там не было пороха. Не было озона супергеройских битв.
Там был запах старого, заплесневелого пергамента. Запах дешевого зелья невидимости на основе сушеных златоглазок. Запах тяжелой, пропитанной шотландской сыростью шерстяной ткани и… тошнотворный, высокомерный фон чистокровной британской магии, скованной вековыми ритуалами подчинения.
*ХЛОП.*
Звук аппарации прозвучал сухим треском рвущегося брезента.
Прямо посреди тротуара, в двадцати метрах от Гарри, воздух подернулся серой рябью, и из небытия соткались три фигуры.
Они были одеты в длинные темно-бордовые мантии из плотной драконьей кожи с серебряными застежками в виде министерских весов на воротниках. На головах красовались глубокие капюшоны, скрывающие лица, но по походке, по тому, как небрежно и лениво они держали в правых руках отполированные деревянные палочки, Гарри мгновенно узнал породу.
Ударный отряд мракоборцев Министерства магии Великобритании. Личная гвардия Корнелиуса Фаджа и доверенные псы Альбуса Дамблдора.
Впереди стоял высокий, плечистый волшебник с грубыми чертами лица и коротко стриженными седыми волосами — Джон Долиш, старший аврор высшей категории, чья репутация беспощадного исполнителя министерской воли гремела по всей Европе.
Долиш медленно откинул капюшон, окинув брезгливым, высокомерным взглядом грязный асфальт нью-йоркского пригорода, покосившиеся почтовые ящики и стоящего перед ним подростка в темном пальто.
– Гарольд Джеймс Поттер, – скрипучий, напыщенный голос старшего аврора разрезал вечернюю тишину, словно тупой тесак. Английский язык аристократических салонов Лондона звучал здесь, среди неоновых вывесок и шума далекого хайвея, чужеродно и нелепо. – Твои детские игры в прятки с семьей и законом подошли к концу.
Гарри даже не шелохнулся. Он медленно опустил руки в карманы пальто, нащупывая холодные, ребристые рукояти спаренных «Беретт».
– Долиш, – ровно, без единой эмоции произнес Поттер. – Какая неожиданная вонь на улицах приличного района. Я думал, министерские крысы не покидают свой сырой подвал в Уайтхолле без разрешения старика Дамблдора.
Стоявший справа от Долиша молодой мракоборец с бледным, холеным лицом чистокровного сноба возмущенно вскинул палочку:
– Следи за языком, щенок! Ты говоришь с представителями Визенгамота! Твой отец лично подписал ордер на твое задержание и принудительное возвращение в родовое гнездо!
– Джеймс подписал бумажку? – Гарри тихо, ядовито усмехнулся в манере Данте. – Какая трогательная забота. А плечо у него уже зажило? Пуля сорок пятого калибра обычно оставляет неприятные осколки в кости, если вовремя не применить магловскую хирургию. Или Баттильда замазала рану бараньим жиром и велела молиться на портрет Годрика?
Лицо Долиша потемнело от ярости. Морщины вокруг его рта залегли глубокими складками:
– Ты перешел все границы, мальчишка. Ты напал на главу благородного дома, опозорил имя Избранного и сбежал, как трусливый сквиб, в мир магловского скота. Но директор Дамблдор милосерден. Он убедил лорда Поттера дать тебе последний шанс искупить вину.
Долиш сделал тяжелый шаг вперед, поднимая палочку из терновника на уровень глаз Гарри:
– Твой брат Годрик нуждается в поддержке. Возвращение Сами-Знаете-Кого требует консолидации всех магических резервов семьи. Ты пройдешь процедуру магического связывания, принесешь непреложный обет верности Ордену Феникса и займешь свое место оруженосца при брате. Твоя магловская грязь будет изъята и уничтожена.
– А если я откажусь от этой великой чести? – протянул Гарри, лениво перекатывая леденец во рту.
– У тебя нет права выбора, – осклабился Долиш. Его взгляд скользнул за спину подростка, выхватив светлые волосы Гвен, выглядывающей из-за кирпичного выступа. – А эту магловскую подстилку мы подвергнем глубокому Обливиэйту. Сотрем из ее пустой головы последние воспоминания о твоем существовании, чтобы у тебя не было соблазна оглядываться назад.
Воздух на улице мгновенно заледенел.
Это не было фигурой речи.
Температура упала на тридцать градусов за долю секунды. Лужи на асфальте с громким, сухим треском промерзли до самого дна. Осенние листья на каштанах покрылись белым, сапфировым инеем и зазвенели на ветру, словно хрустальные колокольчики.
Глаза Гарри выцвели.
Зелень исчезла, уступив место мертвому, концептуальному серебру абсолютного нуля.
– Долиш, – голос Гарри звучал так тихо, что шелест замерзающих листьев казался громче. Но в этой тишине звенела тяжесть сотен безымянных могил в трущобах Азии. – Следующее, что ты скажешь: «Экспеллиармус, взять его живым!»
– ЭКСПЕЛЛИАРМУС, ВЗЯТЬ ЕГО… – рявкнул Долиш, взмахивая палочкой.
Он не успел договорить.
Гарри не стал уклоняться. Он не стал призывать защитные купола.
*БАХ.*
Звук выстрела из модифицированной «Беретты 92FS» разорвал тихий вечер Квинса с грохотом артиллерийского орудия.
Пуля девятого калибра, зачарованная рунами кинетического ускорения и сердечником из холодного железа, преодолела двадцать метров за доли миллисекунды. Она не целилась в тело.
Она ударила точно в деревянную палочку Долиша в момент завершения вербальной формулы.
*ХРУСЬ!*
Терновник толщиной в палец разлетелся на тысячи мелких щепок прямо в кулаке старшего аврора. Взрывная волна выбила суставы пальцев Долиша, окропив его лицо мелкими каплями крови.
– А-А-А-Р-Г-Х! МОЯ ПАЛОЧКА! – взвыл волшебник, хватаясь за покалеченную кисть.
Двое других мракоборцев оцепенели от суеверного, дикого шока. Чистокровные маги, воспитанные на дуэльных кодексах шестнадцатого века, где противники кланяются друг другу и ждут взмаха палочки, просто не были готовы к абсолютной, машинной скорости современного огнестрельного боя.
– Ступе… – начал молодой аврор слева.
Гарри уже был в воздухе.
Стиль Gun-Kata, отточенный сотнями перестрелок в Гонконге, превратил его движение в смертоносный танец.
Скольжение по мерзлому асфальту, уход под траекторию заклинания — и второй выстрел от бедра.
*БАХ!*
Пуля пробила правое колено молодого чистокровного сноба. Парень с истошным криком рухнул на асфальт, выронив палочку. Гарри не остановился: круговой разворот на пятке, тяжелый удар кованым носком армейского ботинка в челюсть падающего мага — сухой хруст кости, и тело аврора без сознания отлетело в мусорные баки.
Третий волшебник, стоявший справа, в панике попытался трансгрессировать. Вокруг его тела закружился вихрь сжатого воздуха.
– *Фригидус Мортис,* – прошептал Гарри, вскидывая левую руку.
Волна первородного холода хлынула из его ладони, ударив точно в точку пространственного искажения. Эфир замерз. Пространство схлопнулось с оглушительным звоном разбитого стекла. Аврора вышвырнуло из воронки обратно на землю, а его мантия мгновенно покрылась ледяной коркой, намертво приморозив ноги к тротуару.
Не прошло и пяти секунд.
Долиш стоял на коленях, баюкая окровавленную культю правой руки, тяжело дыша и глядя снизу вверх на приближающегося подростка. В глазах матерого министерского пса, прошедшего Первую магическую войну, плескался первобытный, ослепляющий ужас.
Перед ним стоял не мальчик.
Перед ним стоял Убийца Магов.
Ствол вороненой «Беретты» уперся точно в переносицу Долиша. Из дула лениво вилась тонкая струйка сизого порохового дыма, пахнущего серой и смертью.
– Пожалуйста… Поттер… – прохрипел Долиш, чувствуя, как ледяной металл пистолета обжигает кожу. – Мы… мы представители закона… Международный статут о секретности…
– Закон? – Гарри наклонился ближе. Его лицо было абсолютно спокойным, без единой эмоции, глаза цвета застывшего серебра смотрели сквозь череп мага. – Вы вторглись на территорию суверенного государства без согласования с местными властями. Вы нарушили юрисдикцию Щ.И.Т.а. Вы угрожали гражданскому лицу под моей защитой. В моем мире, Долиш, за это не сажают в Азкабан. За это закатывают в бетон на дне Гудзона.
Палец Гарри медленно, с металлическим щелчком начал выбирать свободный ход спускового крючка.
– Гарри, стой!
Гвен выбежала из своего укрытия. Девушка подбежала к нему, но не стала хватать за оружие — она слишком хорошо знала правила безопасности при обращении с пистолетом. Вместо этого ее ладонь легла ему на плечо, тепло ее пальцев обожгло ткань пальто:
– Не надо, Гарри. Не пачкай руки об эту грязь. Он не стоит того, чтобы ты снова возвращался на ту тропу.
Поттер замер.
Серебро в его глазах дрогнуло, медленно уступая место привычной, теплой зелени. Он глубоко выдохнул, и морозный пар рассеялся в воздухе.
– Твоя правда, блондинка, – тихо произнес он, не убирая ствол от лба Долиша. – Для них есть закон получше свинца.
И в этот момент на углу улицы с визгом затормозило желтое городское такси.
Дверь машины распахнулась с такой силой, что петли жалобно заскрипели. Из салона грациозно, но с пугающей тяжестью каждого шага вышла высокая женщина в строгом кремовом костюме.
Дженнифер Уолтерс.
А следом за ней из темноты соседнего переулка, бесшумно, словно пантера на охоте, выскользнула рыжеволосая фигура в кожаной куртке. В руках Наташи Романофф тускло блеснули спаренные пистолеты «Глок-19» с глушителями.
– Кажется, я просила тебя, Гарольд, не шуметь возле дома шефа полиции, – раздался спокойный, бархатный голос Дженнифер.
Она подошла к замершему на коленях Долишу, поправила очки на переносице и достала из сумочки плотную визитную карточку из тисненого картона с золотым тиснением адвокатской палаты штата Нью-Йорк.
– Джон Долиш? – поинтересовалась Джен, присаживаясь перед перепуганным аврором на корточки. – Меня зовут Дженнифер Уолтерс. Я официальный законный опекун Гарольда Джеймса Поттера на территории Соединенных Штатов Америки.
Долиш тупо моргнул:
– Магла?.. Ты смеешь говорить со мной…
– ЗАТКНИСЬ, – очень тихо, но с такой тяжелой, вибрирующей интонацией произнесла Дженнифер, что ее кожа на шее на секунду позеленела, а пуговицы на пиджаке