Волшебник убийца и безумный мир Marvel
Сталь против спеси, мантия в оранжевую полоску и адамантиевый лоб
Пуговицы на кремовом пиджаке Дженнифер Уолтерс жалобно затрещали.
Шея женщины на долю секунды налилась тяжелым, ядовито-изумрудным отливом, а в глазах за стеклами дизайнерских очков полыхнуло такое бескомпромиссное судебное бешенство, перед которым спасовали бы все девять кругов дантова ада.
Джон Долиш, все еще стоя на коленях в луже замерзшей грязи и судорожно баюкая раздробленные пулей пальцы правой руки, попытался отшатнуться. Но позади него уже стоял Гарри. Дуло девятимиллиметровой «Беретты», горячее и пахнущее пороховой гарью, мягко, почти ласково уперлось старшему аврору прямо в затылок, аккуратно приглаживая седеющие жесткие волосы.
– Шевельнешься, Джонни, – вкрадчиво прошептал Гарри, и в его голосе прорезались ленивые, издевательские интонации Рё Саэбы, пополам с замогильным спокойствием Арчера, – и я проверю, насколько хорошо заклинания высшего щита работают против гидродинамического удара пули со смещенным центром тяжести. Подсказка от бывшего сотрудника восточных синдикатов: никак не работают. Мозги отскребают от асфальта шпателем.
– Магловские выродки… – прохрипел Долиш сквозь зубы, сплевывая на морозную корку алую слюну. Его глаза бегали от дула пистолета к Дженнифер, тщетно пытаясь нащупать хоть каплю привычного для волшебников страха перед «высшей расой». – Вы не понимаете, во что ввязались! Мы — официальные представители Департамента магического правопорядка Великобритании! У нас иммунитет! Статут о секретности…
– Засунь свой Статут себе в то место, куда даже люмос не светит, – холодно перебила его Наташа Романофф.
Черная Вдова сделала два плавных, скользящих шага вперед. Ее «Глоки» с глушителями были опущены стволами в землю, но пальцы лежали на спусковых крючках с той пугающей расслабленностью профессионала высшей пробы, которая означала только одно: время реакции на поражение — ноль целых две десятых секунды.
– Вы находитесь на территории Соединенных Штатов Америки, – продолжила Наташа, чеканя каждое слово на чистом, ледяном английском. – Вы совершили незаконное пересечение государственной границы. Провели несанкционированное применение летального вооружения и ментальных угроз в жилом секторе Нью-Йорка. И попытались похитить несовершеннолетнего гражданина, находящегося под прямой правовой опекой аккредитованного адвоката Верховного суда и программой защиты Щ.И.Т.а.
– Он Поттер! – взвизгнул с тротуара молодой чистокровный мракоборец, корчась от боли в простреленном колене и безуспешно пытаясь дотянуться до обломков своей рябиновой палочки. – Он собственность рода! Глава семьи потребовал вернуть его для ритуального долга! Министерство имеет право…
– Твое Министерство в глазах федерального законодательства США — не более чем подпольная вооруженная секта с феодальными замашками, – перебила его Дженнифер, и ее голос вибрировал от сдерживаемой гамма-мощи.
Она наклонилась к Долишу так близко, что тот почувствовал исходящий от нее жар:
– Согласно разделу восемнадцатому Свода законов Соединенных Штатов, параграфам 1201 и 2332-б, ваши действия квалифицируются как международный терроризм, попытка киднеппинга с отягчающими обстоятельствами группой лиц по предварительному сговору и вооруженное нападение на офицера правопорядка.
Джен хищно улыбнулась, обнажив идеально белые зубы:
– И поверь мне, Джонни, в этой стране мои зеленые кулаки — это самое мягкое, что с вами случится. Потому что судить вас будут не ваши продажные лорды из Визенгамота в дурацких бархатных колпаках. Судить вас буду я. По законам Бруклина.
Из-за угла улицы, заглушая свист осеннего ветра, бесшумно выкатились три тяжелых матово-черных броневика с эмблемами Щ.И.Т.а на дверях.
Фары дальнего света ударили по замерзшему переулку, превратив ночную тьму в слепящий белый полдень. Гидравлические двери фургонов распахнулись синхронно, без единого лишнего звука.
– Всем оставаться на местах! Оружие на землю! Щ.И.Т.!
Дюжина штурмовиков в тяжелой экзоскелетной броне с штурмовыми винтовками, заряженными электромагнитными патронами, мгновенно взяли периметр в кольцо.
Возглавлял группу агент Фил Колсон. Одетый в неизменный безупречный серый костюм поверх легкого кевларового бронежилета, он спокойно подошел к замершей группе, держа в руках толстую пластиковую папку и пару тяжелых серебристых браслетов, покрытых микроскопическими гравировками рунических контуров.
– Добрый вечер, мисс Уолтерс, – вежливо кивнул Колсон, бросив короткий взгляд на выбитые зубы молодого мага и простреленную палочку Долиша. – Вижу, Гарри снова провел воспитательную беседу до нашего прибытия?
– Чистая самооборона, агент, – невинно пожал плечами Гарри, пряча «Беретты» в подмышечные кобуры и ловким щелчком пальцев загоняя в рот новую яблочную карамельку. – Господа волшебники заблудились в трех соснах и настойчиво требовали экскурсию в морг. Я лишь скорректировал маршрут до ближайшего следственного изолятора.
Гвен Стейси, стоявшая чуть позади, тихо выдохнула. Ее ладонь все еще крепко сжимала рукав пальто Гарри, словно якорь, удерживающий его в реальности.
– Колсон, – Наташа кивнула на стонущую троицу авроров. – Блокираторы нулевого поля на запястья и шеи. Они привыкли полагаться на свои вербальные формулы. Если кто-то из них хотя бы кашлянет со смыслом — разряжайте шокеры прямо в основание черепа.
– Уже в процессе, агент Романофф, – кивнул Фил.
Двое оперативников жестко вздернули Долиша с колен.
На его окровавленные руки защелкнулись массивные титановые наручники со встроенными подавителями нейронной активности и генераторами стазис-полей, разработанными лично Лео Фитцем и Джеммой Симмонс на основе трофейных технологий читаури.
Едва металл сомкнулся на коже, Долиш глухо взвыл.
Его лицо посерело: связь с ядром магии оборвалась мгновенно, оставив в душе лишь сосущую, паническую пустоту. Для мага, привыкшего считать себя венцом творения, мгновенная потеря силы была сродни внезапной ампутации всех конечностей разом.
– Вы заплатите за это! – захлебывался бессильной злобой третий аврор, которого двое штурмовиков укладывали лицом в капот броневика. – Министр Фадж добьется санкций! Дамблдор сотрет вас в порошок!
– Дамблдор пусть сначала научится вовремя оплачивать счета за отопление в своем шотландском интернате, – лениво бросил Гарри, подходя к машине и глядя в перекошенное лицо пленного. – Передай Альбусу, если выживешь: эпоха, когда Поттеры стояли на коленях перед его великим планом, сдохла. Свинцовые пули не знают латыни, ублюдок. Запомни это на всю оставшуюся короткую жизнь.
***
Подземный уровень федерального суда Южного округа Нью-Йорка в четыре часа утра гудел, словно растревоженный трансформаторный цех.
Здесь не было дубовых панелей, свечей в канделябрах и пафосных судейских париков, к которым привыкли чистокровные аристократы Британии. Стены из голого серого бетона, яркие неоновые лампы дневного света, решетки из легированной титановой стали и непрерывный стук клавиш полицейских стенографисток.
В комнате для предварительных слушаний за длинным стальным столом сидели трое подсудимых.
Их драгоценные мантии из драконьей кожи были изъяты криминалистами Щ.И.Т.а и упакованы в герметичные пластиковые мешки для вещдоков. Вместо них на аврорах были надеты мешковатые, отвратительно скрипящие комбинезоны ядовито-оранжевого цвета с жирной черной надписью «DEPT. OF CORRECTIONS» на спинах.
На шеях каждого тускло мигали красные огоньки ошейников-подавителей, а запястья были прикованы тяжелыми цепями к стальным кольцам, намертво вмурованным в пол.
Джон Долиш сидел с наложенной шиной на разбитой руке, но в его позе все еще сквозило то неизбывное, тупое чванство, которое вбивали в чистокровных магов с пеленок. Рядом с ними нервно ерзал на стуле молодой представитель МАКУСА — Магического Конгресса США — бледный очкарик в старомодном твидовом костюме, прижимавший к груди портфель из кожи книзла.
– Это чудовищное недоразумение! – верещал представитель британского консульства, толстый человечек в котелке, которого спешно выдернули из постели посреди ночи. – Эти джентльмены действовали в рамках экстратерриториального ордера Министерства магии Его Величества! Мальчик должен быть передан законным опекунам в Великобритании! Международный суд волшебников…
*БАМ!*
Стопка документов толщиной в два телефонных справочника с грохотом рухнула на полированную сталь стола прямо перед носом консула.
Дженнифер Уолтерс стояла над ними во весь свой рост.
Она не была зеленой — закон запрещал появление в зале суда в измененном гамма-облике без специального разрешения коменданта. Но даже в человеческом теле мисс Уолтерс излучала такое давление, что твидовый очкарик из МАКУСА вжался в спинку стула, стараясь не отсвечивать.
– Международный суд волшебников может подтереться своими ордерами, сэр, – начала Дженнифер голосом, способным заморозить кипящее масло.
Она щелкнула пальцами, и за ее спиной загорелся огромный голографический экран, вызвавший у Долиша суеверную судорогу в скулах.
– Пункт первый, – Джен развернула первый лист дела. – Отказ от родительских прав. Документ подписан Джеймсом Чарлусом Поттером четырнадцать месяцев назад при свидетелях из банка «Гринготтс», когда мальчик был лишен содержания и объявлен персоной нон грата в родовом поместье. Заверено гоблинскими нотариусами и переведено в международный реестр. Ваш клиент больше не является законным опекуном Гарольда Поттера даже по вашим средневековым обычаям.
Консул открыл рот:
– Но кровные узы…
– Кровные узы? – в разговор вступила Наташа Романофф.
Она сидела в углу комнаты, закинув ногу на ногу и крутя в тонких пальцах тяжелую зажигалку «Zippo». Ее изумрудный взгляд буравил Долиша насквозь.
– Хотите поговорить о крови, господа инквизиторы? – Черная Вдова усмехнулась так, что у молодого аврора с простреленным коленом задрожали зубы. – Генетическая экспертиза лаборатории Щ.И.Т.а, подтвержденная архивами КГБ СССР и швейцарским институтом репродукции. Лили Поттер, урожденная Эванс, не имеет к биологическому материалу Гарри никакого отношения. Этот мальчик — мой сын.
В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как гудит вентиляция под потолком.
Консул поперхнулся воздухом:
– Это… это невозможно! Магла не может быть матерью чистокровного мага такого уровня!
– Она не просто «магла», идиот, – подал голос Гарри.
Он стоял у двери, привалившись плечом к косяку, и лениво наблюдал за процессом, держа в руке баночку с газировкой.
– Она Черная Вдова. Женщина, которая стерла в пыль половину советской агентуры и пережила падение богов. И в отличие от моих благородных шотландских родственников, она не бросала меня подыхать в сыром подвале ради дешевой славы моего бездарного братца.
Долиш оскалился, вскинув подбородок:
– Ты отрекся от своего народа, щенок! Ты променял великое наследие Мерлина на железные игрушки этих обезьян! Ты грязный убийца…
– А вот это мы сейчас и обсудим, Джон, – Дженнифер перевернула страницу, и на экране всплыли кадры с уличных камер наблюдения Квинса. – Пункт второй. Вооруженное нападение на гражданских лиц. Применение запрещенных ментальных чар класса «Империус» и «Обливиэйт» в отношении несовершеннолетней Гвендолин Стейси.
Лицо Дженнифер дрогнуло, на скуле проступила зеленая венка:
– Это покушение на личность с использованием оружия неизбирательного поражения. В соответствии с Законом о противодействии метачеловеческому терроризму от 2012 года, вы не военнопленные. Вы незаконные комбатанты. На вас не распространяются привилегии дипломатической неприкосновенности.
– МАКУСА не допустит передачи магов под магловский трибунал! – пискнул очкарик в твиде. – Это нарушение изоляционных соглашений семнадцатого века!
– МАКУСА уже умыла руки, мистер представитель, – невозмутимо произнес вошедший в зал Ник Фьюри.
Директор Щ.И.Т.а шагал тяжело, чеканя шаги армейскими берцами. В руке он держал спутниковый телефон правительственной связи.
Фьюри бросил телефон на стол перед британским консулом:
– Десять минут назад президент Соединенных Штатов закончил разговор с вашим премьер-министром на Даунинг-стрит. Ваши министры в Лондоне могут сколько угодно махать деревянными палочками перед зеркалом, но если они хотят, чтобы через Атлантику продолжали ходить торговые суда, а спутники связи не падали им на крыши — они признают юрисдикцию трибунала Щ.И.Т.а.
Фьюри наклонился к Долишу, уставившись на него своим единственным глазом:
– Вы трое отправляетесь на карантинный объект высшего уровня. Тюрьма Райкерс, блок «С-4». Специальный изолятор для нелюдей, мутантов и опасных психопатов с манией величия. До окончания расследования и вынесения официального приговора военного трибунала.
– Вы не посмеете! – взревел Долиш, дергая цепи так, что стальные кольца заскрипели в бетоне. – Я офицер ордена первой степени! Я требую суда равных! Я не сяду в клетку с магловским сбродом!
– Равных тебе здесь нет, Джонни, – тихо, с бесконечным презрением произнес Гарри, отталкиваясь от косяка. – Здесь сидят люди, которые дрались с пришельцами из глубокого космоса и титанами. А ты… ты просто мелкая собачонка, привыкшая лаять из-за спины старика Дамблдора. Наслаждайся американской пенитенциарной системой. Говорят, местная манная каша очень полезна для пищеварения чистокровных лордов.
***
Блок «С-4» специального крыла тюрьмы острова Райкерс пользовался дурной славой даже среди суперзлодеев со стажем.
Здесь не было окон. Никакого солнечного света. Огромный четырехугольный двор для прогулок был затянут сверху тройной решеткой из бронестали под напряжением в десять тысяч вольт, а по периметру стен стояли автоматические турели Щ.И.Т.а со спаренными крупнокалиберными пулеметами.
Воздух пах сырым бетоном, дешевой хлоркой, застарелым потом и концентрированной, звериной агрессией.
Троих британских авроров втолкнули во внутренний двор через тяжелые пневматические ворота.
– Шевелитесь, принцессы, – рявкнул надзиратель в тяжелом бронежилете, отстегивая карабины цепей, но оставляя на шеях магов тяжелые ошейники-подавители с пульсирующими красными диодами. – Час прогулки. Шаг влево, шаг вправо — турели отстрелят вам ноги быстрее, чем вы успеете вспомнить мамочку. Пошли!
Тяжелая бронированная дверь с лязгом захлопнулась за их спинами.
Долиш, пошатываясь от непривычной слабости в теле, огляделся.
Его правая рука пульсировала тупой болью под грязной повязкой. Молодой чистокровный хлыщ волочил простреленную ногу, с ужасом озираясь по сторонам, а третий аврор дрожал крупной дрожью, все еще не веря в реальность происходящего.
Во дворе было около сорока заключенных.
И это были не мелкие карманники.
Здесь отбывали сроки боевики мафии Маджия, генетически модифицированные громилы из банды Тумбстоуна, наемники синдиката «Энфорсерс» и мутанты низшего звена, чьи способности были временно заблокированы ошейниками.
Они сидели на бетонных скамьях, качали железо на самодельных тренажерах и играли в кости прямо на пыльном полу. При появлении новичков лязг железа и гул голосов начали медленно затихать.
– О-о-о… – протянул кто-то из татуированных громил в углу. – Гляньте-ка, кого нам подкинули федералы. Новенькие цыпочки в чистеньких робах.
– Держитесь прямо, – процедил Долиш сквозь зубы своим спутникам, пытаясь расправить плечи и напустить на себя тот самый надменный вид, который обычно заставлял трепетать торговцев Лютьенса. – Не смейте опускать глаза перед этим скотом. Мы маги. Даже без палочек мы стоим выше этой генетической грязи. Они не посмеют тронуть офицеров Министерства.
– Слышь, дед, – подал голос здоровый детина с выбитыми зубами и татуировкой скорпиона на шее, преграждая им путь к скамье. – Чего ты там вякнул насчет грязи? Ты чей будешь? С чьей улицы?
– Отойди с дороги, недочеловек, – холодно бросил молодой аврор, вздернув подбородок. Привычка смотреть на маглов как на говорящих животных была вбита в его сознание слишком глубоко, чтобы выветриться за пару часов в камере. – Ты дышишь нашим воздухом только потому, что наши законы пока запрещают пускать вас на сырье для алхимии. Если ты коснешься меня своими немытыми лапами…
Он не успел закончить.
Тяжелый кулак детины с татуировкой скорпиона врезался чистокровному магу точно в переносицу.
*ХРУСЬ!*
Молодой волшебник с визгом отлетел назад, рухнув спиной на бетон и зажимая брызнувший кровью нос.
– Ах ты мразь! – взревел Долиш, бросаясь вперед с растопыренными пальцами.
Бывший старший аврор привык драться палочкой на дистанции в двадцать шагов. Он никогда в жизни не получал прямого удара в челюсть. У него не было навыков уличного бокса, не было реакции рукопашника, которую годами вбивали в Гарри десантники Балалайки.
Второй зэк — приземистый костолом из банды Фиска — легко ушел под неуклюжий замах Долиша и с размаху вогнал колено прямо под дых старшему аврору.
Воздух с хрипом вырвался из легких Долиша. Он согнулся пополам, хватая ртом пыль, и в этот момент со стороны навеса раздался неторопливый, тяжелый стук начищенных туфель.
– А ну тихо, шестерки, – раздался глухой, скрипучий голос, похожий на скрежет ржавого железа о гранит. – Чего за кипиш на моей прогулке?
Толпа заключенных мгновенно расступилась. Даже самые отмороженные громилы послушно отошли назад, опуская глаза.
К поверженным аврорам медленно приближался человек.
Он был невысокого роста, кряжистый, с невероятно широкими плечами и шеей толщиной с дубовый пень. Но главным в его облике была голова.
Абсолютно плоский, неестественно массивный череп прямоугольной формы, выкованный из чистого адамантиевого сплава после давней криминальной разборки. Лицо мужчины напоминало бульдожью морду: тяжелая челюсть, глубоко посаженные холодные поросячьи глазки и незажженная гаванская сигара, зажатая в углу рта.
Молотоглав.
Один из самых жестоких и беспринципных боссов мафии Маджия, лично контролировавший портовые доки Бруклина до того, как Человек-Паук и спецназ Щ.И.Т.а закатали его в бетон блока «С-4».
Молотоглав остановился в двух шагах от стоящего на карачках Долиша.
Он медленно оглядел помятых волшебников, сплюнул табачную крошку прямо на оранжевый комбинезон старшего аврора и сунул руки в карманы брюк:
– Ну и кто тут у нас такой дерзкий нарисовался? Слышу, говор не наш. Островной. С Лондона чартером прилетели, пижоны?
Долиш, задыхаясь от боли в сломанных ребрах, с трудом поднял голову. В его помутившемся сознании все еще горело безумное пламя чистокровного превосходства:
– Ты… ты жалкий бандит… магловское отродье… Мое имя Джон Долиш! Я служу Лорду…
Молотоглав даже не нахмурился.
Он просто сделал один короткий, расчетливый шаг вперед, слегка отклонил корпус назад и с чудовищной силой впечатал свой адамантиевый плоский лоб прямо в лицо Долиша.
*ДЗЫ-Ы-Ы-Ы-НЬ!*
Звук удара был похож на падение кузнечной наковальни на кусок сырого мяса.
Челюсть Долиша не просто треснула — она вмялась внутрь с отвратительным хрустом ломающихся зубов и хрящей. Старший аврор вылетел в воздух, описал дугу и с глухим стуком врезался в бетонную стену двора, сползая вниз без сознания и оставляя на серой штукатурке кровавый след.
Двое оставшихся магов замерли в неописуемом, животном ужасе. Молодой сноб на коленях описался прямо в оранжевые штаны, глядя на лежащего без движения командира.
Молотоглав медленно вынул руки из карманов, подошел к Долишу и носком тяжелого ботинка перевернул его на спину:
– «Лорду» он служит… – проворчал гангстер с глубоким отвращением. – Слышь, лорд недоделанный, ты в Нью-Йорке. Здесь один закон — закон Маджии и тяжелого калибра. А ваши английские сказки про палочки и родовые замки оставьте для сопливых книжек.
Он повернулся к двум дрожащим аврорам, и его узкие глазки сузились до щелочек:
– Значит так, британские леди. Правила на этой неделе простые: вы чистите параши зубными щетками. Стираете носки моим парням. И если я хоть раз услышу слово «магл» или увижу, что вы смотрите на кого-то дольше секунды — я лично проверю, насколько крепкие у вас ребра против моего лба. Вопросы есть?
Вопросов не было.
Молодой чистокровный волшебник, чьи предки заседали в совете магов еще при короле Артуре, лишь мелко, часто закивал, размазывая кровавые сопли по лицу и заикаясь от ужаса.
– Вот и ладушки, – Молотоглав повернулся к своим громилам. – Уберите этот мусор под навес. От них воняет хуже, чем со скотобойни в Квинсе.
В это время на верхотуре стены, за бронированным стеклом наблюдательного пункта Щ.И.Т.а, стоял агент Фил Колсон.
Он спокойно пил кофе из бумажного стаканчика, наблюдая за происходящим через бинокль. Рядом с ним стоял дежурный офицер с пальцем над кнопкой тревоги:
– Сэр… Может, вмешаться? Охранные протоколы требуют…
– Протоколы подождут, сержант, – мягко улыбнулся Колсон, делая глоток. – Мисс Уолтерс просила обеспечить подозреваемым «глубокую интеграцию в реалии американского общества». Молотоглав проводит прекрасную социокультурную адаптацию. Занесите в журнал: заключенные упали сами в результате потери координации.
– Слушаюсь, сэр, – козырнул офицер, пряча ухмылку.
***
Вечерний Квинс дышал покоем и свежестью омытого ночным дождем города.
На углу сорок второй улицы и авеню Рузвельта мягко мерцала неоновая вывеска небольшой круглосуточной кондитерской «У тетушки Мэй».
За крайним столиком у запотевшего окна сидели двое.
Гарри Поттер, одетый в свой привычный черный лонгслив с закатанными рукавами и серые спортивные штаны, методично, с выражением абсолютного, нирванического счастья на лице поедал четвертый по счету ванильный эклер. Рядом стоял высокий стеклянный кувшин с ледяным клубничным молоком, в котором плавали две пластиковые трубочки.
Напротив него сидела Гвен Стейси.
Девушка подперла подбородок ладонью, с мягкой, насмешливой нежностью наблюдая за тем, как ликвидатор магов, герой битв с титанами и гроза космических оборотней пачкает кончик носа белым заварным кремом.
– Ты чудовище, Поттер, – тепло произнесла она, протягивая салфетку. – В тебя помещается больше сахара, чем в средний кондитерский комбинат штата Нью-Джерси.
– Гвендолин, – Гарри принял салфетку, вытирая нос с самым серьезным видом, на который был способен. – Сахар — это топливо для гениальности. Пока простые смертные тратят энергию на сомнения и экзистенциальные кризисы, я подпитываю свою ленивую душу глюкозой. Это научно доказанный факт.
– Спрошу об этом на следующей олимпиаде по биохимии, – рассмеялась Гвен.
Она потянулась через стол и накрыла его теплую, мозолистую ладонь своими пальцами.
Ее взгляд стал серьезным, в глубине серых глаз плескалась безграничная благодарность:
– Спасибо, Гарри.
– За что? За то, что не дал министерским идиотам стереть тебе память? – парень криво ухмыльнулся в манере Джозефа Джостара. – Брось, Стейси. Если бы они стерли тебе память, кто бы решал за меня задачи по термодинамике? Питер? Этот паучий балбес опять перепутал бы знаки в формуле энтропии.
– Не только за это, – тихо сказала девушка, сжимая его пальцы крепче. – За то, что ты остался собой. За то, что ты не нажал на спуск, когда Долиш стоял на коленях. Я знаю… знаю, как легко тебе было сделать это. Но ты выбрал закон. Выбрал нас.
Гарри на секунду замер.
Его пальцы, привыкшие сжимать вороненую сталь пистолетов, мягко переплелись с ее пальцами.
– Я выбрал дом, Гвен, – негромко, без тени привычного сарказма ответил он, глядя ей прямо в глаза. – Наемник без дома — просто бешеный пес, который ждет своей пули. А у меня теперь есть ты. Есть Джен, которая отрывает мне уши за разбитые окна. Есть мама… настоящая мама, которая учит меня варить суп и прикрывает спину с двумя «Глоками».
Гарри улыбнулся — открыто, тепло, той самой мальчишеской улыбкой, которой его лишили в далеком шотландском замке четырнадцать лет назад:
– Ради этого стоит жить. И ради этого я закопаю любого лорда, если он сунется на наш континент.
В кармане его куртки, висевшей на спинке стула, тихо пискнул защищенный коммуникатор Щ.И.Т.а.
Гарри нехотя достал трубку и нажал на громкую связь.
– Говори, Фил. Надеюсь, база на Луне не улетела в сторону Юпитера?
В динамике раздался спокойный, чуть ироничный голос Колсона:
– Добрый вечер, Гарри. Звоню исключительно в рамках служебного информирования. Медицинский блок Райкерс только что закончил фиксацию челюсти мистера Долиша. Двойной оскольчатый перелом, потеря шести зубов и сотрясение мозга средней тяжести.
Гарри поперхнулся молоком:
– Ого. Неужели охрана не сдержалась?
– Нет, – хмыкнул Фил. – Охрана действовала строго по уставу. Мистер Долиш имел неосторожность назвать Молотоглава «магловским выродком» прямо во время прогулки. Молотоглав применил лобовую атаку без использования метачеловеческих способностей. Чистая физика твердого тела.
Гвен прыснула в кулак, не в силах сдержать смех.
– Передай Молотоглаву пачку хороших сигар от моего имени, – заржал Гарри, откидываясь на спинку диванчика. – Скажи, это гуманитарная помощь от фонда поддержки бруклинского образования.
– Передам, – ответил Колсон. – И еще одно, Гарри. Директор Фьюри официально закрыл дело об экстрадиции. Министерство магии Великобритании прислало официальную ноту: они признали тебя погибшим в результате «несчастного случая при контакте с опасными магловскими механизмами». Твой отец Джеймс заявил перед Визенгамотом, что отрекается от твоего имени, чтобы «не бросать тень на славу Годрика». Они закрыли твое дело навсегда.
Гарри на мгновение замолчал.
В груди что-то слабо кольнуло — последний, фантомный отголосок детской обиды на людей, носивших его фамилию. Но эта боль растворилась мгновенно, не оставив даже следа на гладком стекле его новой жизни.
– Прекрасно, – спокойно, ровно произнес Поттер. – Пусть празднуют. Пусть готовят своего золотого мальчика к встрече с безносым ублюдком. Когда этот цирк сгорит — пусть не звонят в службу спасения. Мы на гастролях.
– Принято, консультант, – в голосе Колсона прозвучало искреннее уважение. – Отдыхай. В понедельник у тебя школа.
Звонок сбросился.
Гарри убрал телефон, поднял свой стакан с клубничным молоком и посмотрел на Гвен.
За окном кондитерской зажигались огни большого города. По авеню с мягким шелестом катили желтые кэбы, неоновые вывески отражались в лужах, а где-то в вышине, между шпилями небоскребов, мелькнула знакомая красно-синяя фигурка Человека-Паука, летящего на паутине в сторону Манхэттена.
– За что пьем, ликвидатор? – улыбнулась Гвен, чокаясь с ним своей чашкой кофе.
– За Бруклин, – Гарри нахально подмигнул ей, делая большой глоток через трубочку. – И за адамантиевые лбы местных авторитетов. Самое надежное правосудие в этом полушарии.