Волшебник убийца и безумный мир Marvel
Когти тигра, честь десанта и чикагская скрипка
– Скорее всего, старый пират Фьюри просто хочет выяснить, не сбежал ли я из секретной лаборатории какого-нибудь советского бункера, – закончил мысль Гарри, легкомысленно пожав плечами.
Он лениво крутил в пальцах пустую белую палочку от чупа-чупса, глядя, как вечерние тени медленно укутывают школьный стадион.
Гвен покачала головой, отпивая глоток остывающего шоколада. Кончик её носа забавно порозовел от вечерней прохлады, а в серых глазах плескалась смесь детективного упрямства и чистой, женской тревоги.
– Ты не умеешь врать, когда дело касается действительно важных вещей, Поттер. Твоя бровь дергается на полмиллиметра влево. Ты ведь понял, зачем она приходила, правда?
Гарри тихо хмыкнул, не поворачивая головы.
– Знаешь, Стейси, в мире, откуда я сбежал, кровь решает всё. Чистокровные лорды чахнут над генеалогическими древами, как Кощей над златом. Если твоя фамилия правильная — тебе простят хоть убийство единорога на центральной площади. Если нет — ты грязь под ногами. Я четырнадцать лет прожил в доме, где моя собственная кровь оказалась «не того сорта». Мой братец Годрик был золотым мальчиком, потому что Дамблдор увидел в его шраме знак свыше. А меня вычеркнули. И когда я наконец перерезал эту проклятую пуповину свинцом и порохом, прошлое всё равно пытается постучаться в дверь. Теперь уже с американским акцентом.
Гвен замолчала. Она осторожно опустила свой стаканчик на ступеньку пожарной лестницы, придвинулась ближе и накрыла его ладонь своей — теплой, тонкой, уверенной.
– Здесь не Англия, Гарри. Здесь нет замков и чокнутых бородачей с пророчествами. И кем бы ни была эта медсестра, кем бы ни были твои родители… ты здесь. Ты чинишь машины, ворчишь на уроках, покупаешь мне датские слойки и спасаешь город просто потому, что тебе лень смотреть, как его разрушают. Этого достаточно. Для меня — точно достаточно.
Гарри посмотрел на её пальцы, переплетенные с его собственными, мозолистыми от оружейной насечки. Циничный наемник внутри него, воспитанный гарью трущоб Гонконга и ледяными наставлениями Майи Хисау, хотел выдать очередную колкость в стиле Данте. Но слова застряли в горле.
Он лишь мягко сжал её ладонь в ответ, чувствуя, как древний холод в его жилах отступает, уступая место чему-то живому и настоящему.
– Спасибо, блондинка, – тихо, без тени сарказма произнес он. – Завтра в семь утра? С меня круассаны.
– И клубничное молоко, – улыбнулась Гвен, поднимаясь на ноги и стряхивая с юбки невидимые пылинки. – Только попробуй проспать, грозный ликвидатор.
***
На следующий день тренировочный зал авианосца Щ.И.Т.а напоминал арену римского цирка, куда запустили разъяренную пантеру.
– Ава, держи дистанцию! – надрывался Человек-Паук, зависнув на стропе под металлическим куполом зала виртуальной симуляции. – Это тренировка шестого уровня, а не гладиаторские бои без правил! Ты срезаешь сенсоры роботов раньше, чем они успевают выйти на боевую позицию!
В центре зала воздух звенел от яростного металлического скрежета.
Белый Тигр не просто сражалась. Она убивала.
Нефритовый амулет на груди Авы Аялы пульсировал зловещим, слепящим изумрудным пламенем, выходя далеко за пределы обычного мягкого свечения. Глаза девушки под белой маской с тигриными полосами налились первобытной, дикой зеленью. Движения потеряли человеческую выверенность и четкость акробатки — теперь это были броски свирепого четвероногого хищника.
*ВЖИХ! ВЖИХ!*
Когти из чистого мистического силового поля с хрустом распороли трехдюймовую титановую броню тяжелого штурмового бота Щ.И.Т.а. Машина даже не успела поднять плазменную турель: Ава в прыжке вцепилась роботу в сочленение шеи, вырвала блок управления голыми руками и с диким, звериным рыком швырнула пятисоткилограммовую тушу в бронированную стену. Металл смялся, брызнули фонтаны искр.
– Эй, кошечка, полегче! – Нова спикировал сверху, окутанный желтым гравитационным полем, пытаясь перехватить следующую мишень. – Оставь хоть пару тостеров для остальных!
– УЙДИ С ДОРОГИ! – зарычала Ава.
Ее голос звучал пугающе двояко: сквозь девичий тембр пробивался утробный, низкий рык древнего духа джунглей. Она отмахнулась от Сэма когтями так резко, что Александеру пришлось экстренно тормозить в воздухе, едва не впечатавшись в вентиляционную решетку.
– Она совсем слетела с катушек! – крикнул Нова, зависая рядом с Пауком. – Питер, сделай что-нибудь! Этот её кошачий камушек сейчас сожрет её мозги!
– Компьютер, конец тренировки! – скомандовал Паркер. – Полное отключение питания!
Голографические ландшафты погасли, оставив лишь холодный серый пол и дымящиеся обломки роботов.
Ава тяжело дышала, стоя на четвереньках среди разорванного железа. Её пальцы в белых перчатках судорожно скребли металл пола, оставляя глубокие борозды. Тело девушки мелко дрожало, а изумрудный амулет гудел, словно раскаленный трансформатор.
Питер спрыгнул вниз, бесшумно приземлившись в паре метров от неё, и осторожно снял маску.
– Ава… Эй. Посмотри на меня. Все закончилось. Врагов нет.
Она резко вскинула голову. На секунду её взгляд оставался взглядом чудовища — слепым, жаждущим крови, готовым разорвать любую плоть. Но затем зрачки дрогнули. Зеленое пламя в амулете начало угасать, втягиваясь обратно в древний нефрит.
Ава со стоном схватилась за голову, срывая белую маску. По её бледному, покрытому испариной лицу текли слезы, смывая тушь вокруг темных латиноамериканских глаз.
– Я… я снова слышу его, Питер, – хрипло, едва слышно прошептала она, сжимаясь в комок на холодном полу. – Этот рык. Он требует крови. Он требует закончить охоту.
– Чью охоту, Ава? – мягко спросил подошедший Дэнни Рэнд. Железный Кулак опустился на одно колено рядом с ней, его лицо дышало буддийским спокойствием, но в глазах читалась глубокая тревога. – Твой дух разбалансирован. Амулет Белого Тигра питается эмоциями носителя. Если в твоем сердце живет гнев, тигр станет палачом, а не защитником.
– Мой отец был защитником! – вскинулась Ава, и в её голосе зазвенела чистая, незаживающая боль сироты. – Гектор Аяла носил этот амулет с честью! Он спасал людей! А потом… потом пришел этот монстр. Он выследил отца, как дикое животное. Он сломал его… разорвал на куски ради этого камня! Я была ребенком, Питер! Я видела, как этот зверь содрал с отца символ нашей семьи и смеялся!
Она зажмурилась, судорожно втягивая воздух сквозь зубы:
– Он в городе. Я чувствую его. Амулет горит каждый раз, когда ветер дует с Манхэттена. Он пришел за мной. За последней из рода Аяла.
Люк Кейдж, стоявший у стены, помрачнел, сжимая пудовые кулаки:
– Крэйвен.
– Великий белый охотник, – процедил Питер, натягивая маску обратно. – Психопат с манией величия, который считает весь мир своим личным сафари. Если он в Нью-Йорке — никто в безопасности не будет.
– Он мой, – Ава резко поднялась на ноги, её пальцы снова выпустили светящиеся когти. – Это кровная месть. Я вырву его сердце за то, что он сделал с моей семьей!
– Нет, Ава, – твердо отрезал Человек-Паук, преграждая ей путь к выходу. – Мы команда. Мы не убийцы. Мы остановим его по закону Щ.И.Т.а.
– К черту твой Щ.И.Т.! – выплюнула девушка, отталкивая лидера команды и срываясь на бег к взлетной палубе.
***
Гарри Поттер сидел на крыше трехэтажного кирпичного дома на границе Центрального парка, свесив ноги над пропастью и лениво потягивая вишневую газировку из стеклянной бутылки.
День обещал быть исключительно мирным. В школе отменили последние два урока из-за прорыва трубы, Гвен ушла в городскую библиотеку готовить материал по молекулярной биологии, а Дженнифер Уолтерс улетела на судебное заседание в Чикаго, оставив Гарри полную свободу действий и кредитную карту с наказом: «Купи нормальной еды, а не только сладости, иначе я завяжу твои любимые сковородки морским узлом».
Но идиллию испортил запах.
Гарри принюхался. Ветер, дующий со стороны старой оранжереи парка, нес в себе не просто осеннюю сырость прелых листьев. Там был мускус. Концентрированный сок южноамериканских трав-стимуляторов, запах сырого мяса, оружейного лака на основе китового жира и… кровь. Свежая, человеческая кровь, пахнущая озоном и мистической энергией диких кошек.
– Ну вот опять, – протянул Гарри сленцой Сакаты Гинтоки, закатывая сонные глаза к свинцовому небу. – Стоит человеку настроиться на просмотр вечернего аниме и пачку чипсов со вкусом васаби, как какой-то любитель ролевых игр в леопардовых шкурах решает устроить филиал джунглей посреди Манхэттена. Почему суперзлодеи никогда не берут отпуск?
Внизу, под кронами вековых вязов, раздался громоподобный треск ломающихся деревьев, за которым последовал истошный крик боли.
Гарри вздохнул, аккуратно поставил недопитую бутылку на край парапета, щелкнул шейными позвонками и распахнул полы своего темного пальто.
– Ладно. Посмотрим, кто тут решил испортить экологию Квинса.
***
В глубине парка, на каменной поляне возле полуразрушенного декоративного грота, разворачивалась бойня.
Команда Человека-Паука лежала в руинах.
Нова был пришпилен к гранитной скале тремя массивными титановыми гарпунами с нейропаралитическим зарядом; желтая броня Сэма искрила, не позволяя ему взлететь. Люк Кейдж стоял на одном колене, тяжело хрипя: его непробиваемая кожа выдержала удары, но мощнейший паралитический яд кураре, введенный через микроиглы пневматических дротиков, превратил его мышцы в свинец. Дэнни Рэнд лежал без сознания в кустах, его золотая ци была рассеяна точечным ударом в энергетический узел на шее.
Человек-Паук, с разорванным на боку костюмом, отчаянно крутился в воздухе, выпуская залпы паутины, но его противник двигался с пугающей, неестественной для человека скоростью.
Сергей Кравинов. Крэйвен-Охотник.
Двухметровый гигант с гривой смоляных волос и свирепым, высеченным из камня лицом выглядел как оживший кошмар викторианской эпохи. Поверх исполинских, увитых жилами мускулов красовался жилет из натуральной шкуры льва с оскаленной мордой на груди. На бедрах висели духовые трубки, охотничьи мачете из дамасской стали и склянки с зельями древних шаманов. Глаза Крэйвена горели безумным, желтым, звериным торжеством.
– Жалкие щенки! – рокотал Крэйвен на тяжелом, гортанном русском языке, мгновенно переходя на английский с густым славянским акцентом. – Вы называете себя героями?! Вы просто городские крысы, выращенные в стеклянных коробках! Вы не знаете вкуса настоящей охоты!
Он перехватил паутину Питера голой рукой, с нечеловеческой силой дернул на себя, встретив летящего Паркера сокрушительным ударом кованого армейского ботинка в грудь. Паук с глухим стоном отлетел в ствол дуба, выбивая кору, и сполз на землю, судорожно хватая ртом воздух.
На поляне осталась только Ава.
Девушка была вся в крови. Костюм Белого Тигра был распорот на плече и бедре, дыхание вырывалось из груди хриплыми всхлипами, но амулет на ее груди горел ослепительным, предсмертным изумрудным пламенем.
– УБЬЮ! – взвизгнула она, бросаясь на гиганта с расставленными когтями.
Крэйвен даже не стал уклоняться. Он встретил ее атаку с хладнокровием опытного зверолова.
Шаг в сторону, перехват тонкого запястья железными тисками — и короткий, выверенный удар наотмашь тыльной стороной ладони. Ава отлетела на камни, выронив когти. Не успела она подняться, как тяжелый кованый сапог Крэйвена опустился ей на грудь, прямо возле пульсирующего нефрита, вдавливая девушку в гранит.
– Какое разочарование, – протянул Крэйвен, оскалив желтые клыки в презрительной усмешке. Он наклонился, и от него пахнуло кровью и дешевой сывороткой ярости. – Твой отец хотя бы рычал, когда я ломал ему ребра. Гектор дрался как загнанный ягуар. А ты… ты просто сопливая девчонка, нацепившая шкуру, которая тебе не по размеру.
– Я… проклинаю… тебя… – прохрипела Ава, тщетно пытаясь дотянуться ногтями до его ноги.
– Проклятия — оружие слабых, – Крэйвен вытащил из-за пояса широкий охотничий тесак, сверкнувший хищным лезвием. – Сила Белого Тигра принадлежит истинному верховному хищнику. Твой род прервется здесь, маленькая кошка. Твоя голова займет почетное место над моим камином рядом с черепом твоего отца!
Он занес клинок для смертельного удара. Питер на земле в ужасе попытался вскинуть руку с веб-шутером, но пальцы не слушались:
– АВА, НЕТ!
Клинок Крэйвена пошел вниз, рассекая воздух.
*ДЗЫНЬ.*
Звук был чистым, тонким, похожим на удар хрустального бокала о лезвие катаны.
Тесак Крэйвена замер в дюйме от шеи девушки. Клинок из закаленной дамасской стали толщиной в палец покрылся паутиной сапфирового инея и с тихим звоном рассыпался на тысячи ледяных осколков, словно был сделан из дешевого стекла.
Крэйвен замер, тупо глядя на пустую рукоять в своей ладони.
– Знаешь, бабуин в кошачьей жилетке, – раздался с вершины каменного грота ленивый, насмешливый голос, заставивший замолчать даже шелест листьев. – Я повидал на своем веку немало ублюдков. Были среди них темные лорды без носа, наемники из Триад, космические старьевщики и даже зеленые генералы с манией величия. Но ты… ты вызываешь у меня чисто эстетическую тошноту.
Крэйвен медленно, с тяжелой грацией дикого медведя поднял голову.
На каменном выступе, прислонившись плечом к замшелой статуе, стоял подросток. В зубах тлела тонкая сигарета, воротник темного пальто был поднят, а в мутных зеленых глазах плескалась смертная, бесконечная скука.
– Гарри?.. – прохрипел Человек-Паук, с трудом приподнимаясь на локтях. – Беги отсюда, он разорвет тебя!
Крэйвен нахмурился, втягивая ноздрями воздух:
– Щенок? Вмешался в охоту Крэйвена? Ты ищешь смерти, мальчишка?
Гарри спрыгнул с трехметровой высоты, приземлившись на ноги с мягким, бесшумным шорохом кошачьих лап. Он вынул сигарету изо рта, стряхнул пепел прямо на сапог охотника и заговорил.
Чистейший, безупречный русский язык.
Никакого акцента. Никакой книжной сухости. Это был жесткий, отрывистый, чеканный говор офицеров советского спецназа — язык плацев, казарм Кабула и темных складов Роанапура.
– Ты позоришь мою вторую родину, Кравинов, – холодно произнес Гарри, буравя великана ледяным взглядом. – Я надеялся, что хотя бы один русский в этом цирке окажется настоящим мужчиной. Но что я вижу? Ты называешь себя охотником? Воином?
Крэйвен опешил. Услышать родную речь посреди Центрального парка от британского пацана было последним, чего он ожидал.
– Что ты несешь, щенок?! – зарычал Крэйвен по-русски, его грудь вздымалась от бешенства. – Мой род восходит к дворянам Российской империи! Моя кровь чиста! Я величайший…
– Ты — цирковой пудель в кошачьей шкуре, – перебил его Гарри, и в его голосе зазвенела сталь, заставившая даже парализованного Кейджа вздрогнуть. – Я знал настоящих русских, Кравинов. Я учился у людей, которые прошли ад Афганистана. У Капитана Софьи Павловны и её гвардейцев из «Отеля Москва». У десантников, которые зубами рвали моджахедов в ущельях, прикрывая отход своих пацанов. У людей, для которых слова «честь», «воинский долг» и «офицерское слово» были дороже собственной шкуры. Они не охотились на детей. Они не добивали раненых девчонок ради блестящих камешков. Если бы Балалайка увидела тебя сейчас — она бы лично натянула эту львиную морду тебе на задницу и скормила твои кишки бродячим псам.
Глаза Крэйвена налились багровой кровью. Оскорбление его родословной и охотничьего величия сорвало последние тормоза разума.
– Я СОДЕРУ С ТЕБЯ КОЖУ ЖИВЬЕМ! – взревел Кравинов на весь парк.
Он рванулся вперед, выхватывая из-за спины гигантское двуручное копье с наконечником из вибраниумного сплава, готовый пронзить мальчишку насквозь.
Гарри даже не шелохнулся.
На его лице расплылась та самая широкая, безумная, абсолютно неадекватная ухмылка Джозефа Джостара.
– Следующее, что ты скажешь, любитель сафари: «Никакая магия не спасет тебя от моего копья!»
– НИКАКАЯ МАГИЯ НЕ СПАСЕТ ТЕБЯ ОТ… – взревел Крэйвен на бегу и внезапно осекся, захлопнув рот от суеверного шока.
– Баллистика мыслей, придурок, – подмигнул Гарри.
А затем парень сделал то, от чего Человек-Паук едва не лишился остатков рассудка.
Гарри не стал доставать пистолеты. Он не стал плести заклинания.
Одним плавным, цирковым движением, словно фокусник, достающий кролика из шляпы, Гарри завел правую руку за спину, под полы своего зачарованного пальто с пространственным расширением бездонного хранилища…
И выдернул на свет божий тяжелый, вороненый, полированный пистолет-пулемет Томпсона образца 1928 года — классическую «Чикагскую пишущую машинку» с массивным дисковым магазином на пятьдесят патронов, ребристым стволом и характерной передней деревянной рукояткой.
– С приветом от Аль Капоне и советского десанта, кошачья морда! – рявкнул Поттер в диком восторге.
*ТР-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р!*
Это была не стрельба. Это был ураган.
Сумасшедший, оглушительный грохот сорокапятидюймового калибра разорвал тишину парка сплошным треском рвущегося брезента. Снопы дульного пламени осветили безумное лицо Гарри, гильзы золотым дождем сыпались на камни, звякая о гранит, а тяжелые пули калибра .45 ACP, зачарованные рунами «Фригидус» и кинетического дробления, сплошной стеной ударили в несущегося Крэйвена.
– А-А-А-Р-Г-Х-Х-Х! – взвыл великий охотник.
Никакие сыворотки, никакие рефлексы диких зверей не могли спасти против полусотни крупнокалиберных пуль, летящих со скоростью звука на дистанции в пять метров.
Удар свинцового шторма буквально остановил трехсоткилограммовую тушу Крэйвена на бегу. Пули рвали львиную шкуру, дробили кости, впивались в мышцы, и в каждой точке попадания мгновенно расцветали морозные цветы абсолютного нуля. Сыворотки в крови Кравинова начали замерзать, превращаясь в ледяные кристаллы и разрывая сосуды изнутри.
Копье вылетело из его рук, срезанное очередью пополам.
Гарри шел вперед, не отпуская спусковой крючок ни на секунду. Он держал «Томпсон» от бедра, как заправский чикагский гангстер времен сухого закона, картинно покачивая стволом и выписывая в воздухе смертоносные восьмерки.
*ТР-Р-Р-Р-Щ-Щ-Щ!*
Финальный аккорд очереди прошил наколенники охотника.
Затвор щелкнул на затворной задержке, выплюнув последнюю, пятидесятую гильзу. Из ствола «Томпсона» лениво вилась струйка сизого порохового дыма.
Крэйвен стоял, шатаясь, словно вековой дуб под ураганом. Все его тело было покрыто кровоточащими ранами и толстым слоем синеватого инея. Глаза охотника остекленели от болевого шока и квантового холода, сковавшего его нервную систему.
Он тяжело, хрипло кашлянул, выплюнув на траву замерзший сгусток крови, покачнулся и с глухим, сотрясающим землю грохотом рухнул ничком на камни, прямо к ногам Гарри.
Великий белый охотник был повержен за шесть секунд. Без единого слова о Высшем Благе. Без пафосных речей о великой ответственности. Чистый свинец, порох и немного первобытного льда.
В парке повисла мертвая, звенящая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием инея на поверженном гиганте.
Человек-Паук сидел на земле, приоткрыв рот под маской так широко, что ткань натянулась до предела:
– Ты… ты только что… достал автомат Томпсона из кармана пальто?! Настоящий？！ С барабанным магазином？！
– Пространственное расширение — великая вещь, Пит, – невозмутимо отозвался Гарри, передергивая затвор и отправляя пустой автомат обратно под полу пальто, где оружие бесследно растворилось. – Мой дедушка Чарлус всегда говорил: если заклинание не работает — используй пятьдесят патронов сорок пятого калибра. Еще никто не отразил очередь в упор заклинанием щита.
– Чувак… – прохрипел Нова с гранитной скалы, пытаясь пошевелиться. – Ты псих. Абсолютный, клинический псих. Но, черт возьми, это было самое крутое дерьмо, которое я видел в жизни.
Гарри не обратил на него внимания. Он подошел к Аве, которая всё еще лежала на камнях, широко распахнув глаза и глядя на поверженного убийцу своего отца.
Поттер опустился на одно колено рядом с девушкой. Его лицо потеряло наглую ухмылку, став спокойным, серьезным и неожиданно мягким.
Он протянул руку и кончиками пальцев коснулся пульсирующего нефрита на её груди. Тончайшая струйка магии Первой Зимы скользнула в камень, мягко остужая ярость разъяренного духа тигра, успокаивая древнюю силу и возвращая ее в состояние гармонии. Зеленое пламя втянулось внутрь, оставив лишь ровный, чистый изумрудный блеск.
– Дыши, тигрица, – тихо сказал Гарри. – Всё кончено. Он больше ни на кого не нападет.
Ава судорожно вдохнула, слезы хлынули из её глаз с новой силой. Она посмотрела на лежащего без сознания Крэйвена, затем на свои когти, которые медленно растаяли, превращаясь в обычные пальцы.
– Я… я хотела убить его, – сорванным, дрожащим голосом прошептала она, закрывая лицо руками. – Я хотела разорвать его на куски… Я чуть не стала такой же, как он…
– Имела полное право, – спокойно ответил Гарри, помогая ей сесть и накинув на её израненные плечи свое теплое пальто, пахнущее порохом и вишневым сахаром. – Месть — это естественное чувство, когда у тебя отнимают семью. Я сам прострелил плечо собственному отцу, когда уходил из дома. Но знаешь, в чем разница между воином и бешеным псом?
Ава подняла заплаканное лицо, глядя в его невероятно древние, уставшие зеленые глаза:
– В чем?
– Пес жрет мясо ради насыщения своей злобы. А воин… воин защищает тех, кто еще жив. Твой отец носил этот амулет не для того, чтобы ты сгнила в тюрьме за убийство в парке. Он носил его, чтобы ты жила. Живи, Ава. А грязь оставь тем, кто умеет с ней обращаться.
Девушка замерла. Внутри неё, там, где годами горел черный, удушливый пожар ненависти, впервые повеяло прохладой и покоем. Боль не ушла — она никогда не уходит до конца. Но теперь она перестала душить.
Ава порывисто, не сдержавшись, подалась вперед и уткнулась лбом в плечо Гарри, тихо всхлипывая.
Поттер неловко замер, комично округлив глаза и беспомощно посмотрев на Человека-Паука. Питер лишь поднял большие пальцы вверх, довольно ухмыляясь под маской.
Гарри вздохнул и неловко, по-братски похлопал девушку по спине:
– Ну всё, всё, кошачья морда… Пальто мне не испачкай, оно из драконьей кожи, химчистка в этом городе за него тройной тариф берет.
В небе над парком послышался нарастающий гул турбин.
Тяжелый штурмовой квинджет Щ.И.Т.а с эмблемами спецназа заходил на посадку, сдувая сухие листья мощными струями воздуха. Из открывающегося люка уже спускались оперативники в полной боевой выкладке во главе с агентом Марией Хилл.
Гарри быстро поднялся на ноги, стягивая с Авы свое пальто и набрасывая его обратно на плечи.
– Так, народ, официальные власти прибыли, а у меня стойкая аллергия на казенные бланки и допросы под протокол. Питер, сдайте этого любителя кошачьих жилеток в самую глубокую морозилку Трискелиона. И передайте Фьюри, что счет за утилизацию вредителей я пришлю по почте.
– Гарри, стой! – крикнул Человек-Паук, поднимаясь на ноги. – Ты… ты спас нас. Спас Аву. Спасибо тебе, чувак. Реально.
– Забудь, Паук, – Гарри нахально ухмыльнулся, сделав шаг назад к кустам. – С вас ящик клубничного молока и чтобы на уроках физики никто не смел меня будить.
Он повернулся к Аве, коротко козырнул двумя пальцами от виска:
– Держи хвост пистолетом, Белый Тигр.
Секунда — и парень словно растворился в вечерних сумерках парка, не оставив даже следа на влажной земле.
***
Два часа спустя. Квинс.
Уличные фонари зажигались один за другим, отражаясь в мокром после мелкого осеннего дождя асфальте. Воздух был свежим, пахнущим остывающим городом и жареным миндалем.
Гарри сидел на скамейке в небольшом сквере возле публичной библиотеки. В руках он держал бумажный пакет с еще горячими круассанами с шоколадом, а ногой лениво покачивал стоящий на асфальте картонный стаканчик с кофе.
Дверь библиотеки скрипнула.
На крыльцо вышла Гвен Стейси. Девушка выглядела уставшей после нескольких часов работы над конспектами, её светлые волосы растрепались, но стоило ей увидеть знакомый силуэт на скамейке, как её лицо озарилось той самой теплой, сияющей улыбкой, от которой у Гарри где-то под ребрами сладко и тревожно щемило сердце.
– Ты всё-таки дождался, – сказала Гвен, спускаясь по ступенькам и садясь рядом с ним на скамейку. Она зябко потерла ладони. – Я думала, ты сбежишь домой спать.
– Я же обещал, – Гарри протянул ей стаканчик с кофе и пакет с выпечкой. – Двойная карамель, много пены. И круассаны. Свежие, пекарь клялся здоровьем своей тещи.
Гвен взяла кофе, с наслаждением вдохнула аромат и посмотрела на него. Её взгляд мгновенно зацепился за легкое темное пятнышко сажи на манжете его белой рубашки.
– Ты снова дрался, Поттер.
– Стейси, у тебя паранойя, – Гарри картинно закатил глаза, доставая из кармана новый леденец. – Я просто помогал заблудившемуся туристу найти дорогу до зоопарка. Турист был шумный, крупный и очень невоспитанный. Пришлось применить методы ускоренной урбанизации.
Гвен негромко, бархатно рассмеялась. Она отломила кусочек круассана, отправила его в рот, а затем, совершенно неожиданно для Гарри, придвинулась вплотную и положила голову ему на плечо.
Поттер замер. Вся его напускная циничность, весь опыт наемника и ликвидатора мгновенно испарились, оставив лишь шестнадцатилетнего мальчишку, у которого от близости этой девушки бешено колотилось сердце.
– Знаешь, Гарри… – тихо, почти шепотом произнесла Гвен, глядя на проезжающие мимо желтые такси. – Мне плевать, сколько монстров ты застрелил сегодня. И плевать, сколько тайн скрывает твое прошлое. Главное — возвращайся. Всегда возвращайся на эту скамейку. Договорились?
Гарри медленно выдохнул. Он осторожно, словно боясь разбить хрупкий хрусталь, поднял руку и мягко обнял её за плечи, прижимая к себе. Тепло её тела сквозь ткань пальто окончательно растопило остатки векового холода в его душе.
– Договорились, блондинка, – очень тихо, но с абсолютной, нерушимой клятвой в голосе ответил он. – Куда я денусь. Без меня ты же начнешь пить кофе без корицы. А это преступление против человечества.
Гвен тихо хихикнула, крепче прижимаясь к его боку.
Над Нью-Йорком сгущалась мирная ночь. Впереди были новые битвы, тайны прошлого, шпионы Щ.И.Т.а и возвращение теней из старой Англии. Но прямо сейчас, под светом старого фонаря в Квинсе, у Гарри Поттера был свой собственный, теплый и надежный мир.
И он был готов сжечь — или заморозить — любую вселенную, которая посмеет встать у него на пути.