Волшебник убийца и безумный мир Marvel
Полимерная путаница, стрелы возмездия и русский след
Строительная верфь тридцать четвертого секретного дока Щ.И.Т.а, затерянная среди ржавых причалов промышленного сектора Бруклина, обычно жила по уставу строжайшей конспирации. Но в этот вечер железобетонные перекрытия дрожали от воя тяжелых лазеров, а запах соленого залива намертво перебивало гарью горелого титана и озона.
Новый геликарриер класса «Иллиада» — колоссальная стальная туша длиной в четыре сотни метров — еще только обрастал палубной броней и каркасами турбин. Однако кто-то очень влиятельный и невероятно информированный не собирался ждать сдачи флагмана в эксплуатацию.
– На два часа, Паутина! Снимай его с турели, пока он не выжег командный мостик! – прорычал в коммуникатор Клинт Бартон, перекатываясь за штабель композитных плит.
Соколиный Глаз в своем фирменном черно-фиолетовом тактическом костюме действовал с машинной точностью: натяжение тетивы блочного лука, короткий выдох, спуск. Стрела с электромагнитной боеголовкой с визгом прошила воздух и врезалась точно в сочленение крыла парящей бронированной фигуры.
*ТРЕ-Е-ЕСК!*
Синие разряды окутали фиолетово-зеленый экзоскелет, но броня нападающего лишь недовольно заурчала, перенаправляя избыток тока в конденсаторы.
Жук.
Один из самых дорогих, молчаливых и технически совершенных наемных убийц на мировом черном рынке. Его бронекостюм из сверхпрочного полимеризованного титана рассекал воздух на спаренных плазменных антигравах с противным, ультразвуковым зуммером, напоминающим писк гигантского шершня. Два наплечных бластера вели непрерывный огонь, методично превращая в дымящийся шлак серверные стойки и прототипы двигателей Щ.И.Т.а.
– Эй, Жужелица! – раздался с верхотуры башенного крана звонкий крик. – Разве тебе мама в детстве не говорила, что лазеры — это не игрушка для насекомых переростков?!
Человек-Паук сорвался вниз на паутине, сделав в воздухе тройное сальто. В полете Питер вскинул руки:
– Лови порцию эко-клея, жестянка!
Залп паутины ударил Жуку прямо в визор, на мгновение ослепив сенсоры наемника. Наемник потерял ориентацию, его антигравы зачихали, и он врезался в недостроенную надстройку палубы, пробив рифленый настил.
– Чисто сработано, малец! – бросил Клинт, уже накладывая на тетиву стрелу с криогенным зарядом. – Держи его на земле, я заморожу сопла!
– Без проблем, пернатый вояка! – Питер приземлился в трех метрах от барахтающегося злодея, вскидывая правое запястье. – Сейчас я залью его новым экспериментальным составом! Я добавил в формулу жидкий каучук и полимерные смолы, адгезия повысилась на четыреста проце…
Но Жук не собирался сдаваться школьнику в трико.
Его шлем с шипением сбросил налипшую паутину микротермическим импульсом. Оптические окуляры вспыхнули багровым. Из наручного модуля наемника с сухим щелчком вылетела микроракета класса «Стрекоза».
– Питер, назад! – рявкнул Бартон, бросаясь вперед, чтобы сбить подростка с траектории взрыва.
Ракета детонировала прямо между ними.
Ударная волна швырнула обоих героев назад. Но настоящая катастрофа произошла за миллисекунду до взрыва: осколок снаряда чиркнул точно по модифицированному веб-шутеру на правом запястье Человека-Паука.
Картридж высокого давления разгерметизировался.
Сверхплотная, нестабильная полимерная масса, разогретая взрывной волной, хлынула во все стороны густым кипящим фонтаном. Клинт, выставивший вперед левую руку, чтобы прикрыть лицо, почувствовал, как что-то невероятно липкое, твердеющее с каждой микросекундой, намертво захлестнуло его тактическую перчатку.
Секунда — и правое запястье Питера впечаталось в левое запястье Бартона.
*ХЛОП.*
Полимер застыл мгновенно, издав звук схватившегося бетона.
– Ай-ай-ай! – взвизгнул Питер, пытаясь дернуть рукой. – Горячо! Липко! Не двигайся, Клинт!
– Какого черта, Паркер?! – взревел Бартон, отчаянно пытаясь оторвать свою руку от руки подростка.
Кожа под перчатками натянулась до треска, но фиолетовая ткань костюма Соколиного Глаза и красно-синее трико Паука срослись в единый, монолитный комок серого полимера толщиной в кулак.
– Мой состав… – пролепетал Питер в ужасе, нервно дергая конечностью. – Я… я усилил молекулярную решетку… Он схватывается намертво при контакте с воздухом и выдерживает натяжение в пятнадцать тонн! Растворитель остался в моей лаборатории в школе!
– Ты склеил нас, идиот! – Бартон готов был испепелить напарника взглядом. – Ты приклеил мою ведущую руку к своей клешне! Как я, по-твоему, должен держать лук?! Зубами?!
Жук тем временем с тяжелым гулом поднялся из обломков. Его броня заколебалась, сенсоры зафиксировали нелепое положение противников. Через вокодер экзоскелета донесся механический, издевательский смешок. Наемник вскинул оба предплечья, заряжая плазменные пушки для финального залпа.
– Бежим! – заорал Питер.
– Куда бежим, ты дергаешь меня влево! – рявкнул Клинт.
– Потому что выход справа! Синхронизируй ноги, пернатый! Раз-два, раз-два!
Комично спотыкаясь, кренясь на один бок, словно пьяные участники забега в мешках, дуэт кубарем скатился с трапа геликарриера за секунду до того, как место, где они только что стояли, испарилось в снопе зеленых плазменных разрядов.
Жук не стал преследовать их в темноте доков. Его сканеры зафиксировали кражу главного навигационного чипа «Иллиады». С мерзким жужжанием наемник активировал форсаж и растаял в ночном небе над Бруклином.
***
– Я убью тебя, Паркер, – загробным голосом произнес Клинт Бартон полчаса спустя.
Они сидели в глубокой тени пожарной лестницы в тихом переулке Квинса. Бартон сидел на перевернутом деревянном ящике, прижимая лоб к коленям. Его левая рука была вытянута горизонтально, а на другом ее конце сидел Человек-Паук, неловко перебирая пальцами свободной левой руки.
– Клинт, клянусь, период полураспада полимера составляет всего… э-э-э… сорок восемь часов! Ну, может, семьдесят два, если влажность высокая…
– Я привязан к подростку с гиперактивностью на трое суток, – прошептал Соколиный Глаз, обращаясь к ночному небу. – Господи, за что? Я пережил Будапешт. Я пережил вторжение читаури. Почему моя смерть должна быть настолько нелепой?
– Эй, мы можем пойти на Трискелион! – предложил Питер.
– И показаться Фьюри в таком виде? – Бартон свирепо зыркнул на него единственным открытым глазом. – Ник снимет это на телефон, сделает плакат и повесит его в главном холле штаб-квартиры! А потом Наташа будет ржать надо мной до конца моих дней! Исключено! Нам нужен химик. Или резчик по металлу с плазменным резаком.
Питер вдруг замер. Белые окуляры его маски расширились.
– Подожди… Плазменный резак? Химик? Чувак, я знаю кое-кого получше. Он живет тут неподалеку, буквально через три квартала.
– Кто? Какой-нибудь твой школьный ботан с набором «Юный химик»? – с сарказмом процедил лучник.
– Этот «ботан» на прошлой неделе отстрелил рога пришельцу и заморозил гравитационную сингулярность, – невозмутимо парировал Паук, поднимаясь на ноги и увлекая за собой ругающегося сквозь зубы Бартона. – Пошли. Только веди себя прилично. Он не любит незваных гостей, особенно когда у него остывает ужин.
***
Пентхаус Дженнифер Уолтерс на двадцать четвертом этаже элитного жилого комплекса в Квинсе дышал тишиной и уютом. Сама Женщина-Халк улетела на апелляционный процесс в Чикаго, поэтому квартира находилась в полном, безраздельном распоряжении Гарри Поттера.
В гостиной горел мягкий торшер с абажуром из бежевого шелка. Из кухни доносился божественный, сводящий с ума аромат жареных свиных ребрышек в медово-горчичном соусе, запеченного чесночного картофеля и свежесваренного клубничного компота.
Сам Гарри сидел на широком кожаном диване в темно-серых спортивных штанах и тонком черном лонгсливе с закатанными рукавами, обнажающими предплечья с тонкими, едва заметными белыми нитями старых шрамов. На коленях у него лежал разобранный до последнего винтика пистолет «Беретта 92FS». Поттер методично, с медитативным спокойствием протирал зеркальный затвор промасленной ветошью. Во рту привычно торчала белая пластиковая палочка от леденца.
На журнальном столике мерно шипел телевизор: шел повтор финала Лиги чемпионов, но Гарри смотрел на экран с тем самым полусонным, отрешенным выражением лица, которое сделало бы честь Сакате Гинтоки после трех мисок парфе.
*ТУК-ТУК-ТУК.*
Стук раздался не во входную дверь. Он донесся со стороны панорамного балкона.
Гарри даже не поднял головы. Его пальцы со щелчком вогнали возвратную пружину на направляющий стержень:
– Если это опять Неко-Арк пытается протащить ящик краденого рома через вентиляцию — я пристрелю его прямо через стекло.
*ТУК-ТУК.*
– Гарри, открой! Это я, Питер! У нас… эм… небольшая техническая заминка анатомического характера!
Поттер тяжело, протяжно вздохнул. Собрал пистолет за три с половиной секунды, загнал магазин до сухого металлического щелчка, бросил оружие на мягкую подушку дивана и лениво поплелся к балкону.
– Паркер, если ты притащил ко мне бездомную собаку… – Гарри распахнул стеклянную дверь и осекся.
На балконе стояли двое.
Человек-Паук виновато переминался с ноги на ногу, а рядом с ним, намертво соединенный с ним руками в громоздкий серый кокон, стоял взрослый мужчина с лицом человека, всерьез размышляющего о прыжке с крыши без парашюта.
Гарри медленно вынул изо рта вишневую палочку. Перевел взгляд с лица Питера на перекошенную физиономию Бартона. Затем опустил глаза на склеенные запястья.
Тишина длилась секунд десять.
Затем лицо Поттера озарила та самая широкая, ядовитая, кинематографическая ухмылка Данте, от которой у любого здравомыслящего человека начинали чесаться кулаки.
– О-о-о… – протянул Гарри бархатным, сочащимся чистым наслаждением голосом. – Какая трогательная картина. Я всегда знал, что современная американская супергероика идет по пути инклюзивности, но чтобы вы решили связать себя узами брака буквально за руки… Совет да любовь, мальчики. Цветы приносить, или вы сразу перейдете к разделу имущества?
– Поттер, заткнись, – простонал Питер. – Пожалуйста, просто помоги нам! Этот полимер не берет даже ацетон!
– А ты, пацан, я погляжу, остряк, – хрипло процедил Клинт, шагая вслед за Питером в теплую гостиную. Но стоило лучнику переступить порог и взглянуть на Гарри при ярком свете ламп, как слова застряли у него в глотке.
Бартон замер.
Его профессиональный взгляд оперативника высшей лиги мгновенно вцепился в черты лица подростка. Скулы. Разрез глаз. Линия губ. Тот самый холодный, прищуренный блеск ядовито-зеленых радужек, от которого в штаб-квартире Щ.И.Т.а у половины аналитиков сводило желудки.
«Черт побери… – обожгла мысль Клинта. – Наташа. Это же вылитая Нат. До последнего миллиметра. Те же движения, тот же баланс тела при ходьбе…»
– Чего уставился, Робин Гуд на пенсии? – лениво поинтересовался Гарри, подходя к кухонному островку и доставая из холодильника запотевшую бутылку клубничного молока. – Никогда не видел красивых парней с полотенцем через плечо?
– Видел, – медленно, с несвойственной ему тяжестью в голосе ответил Бартон. – Но не думал, что встречу того самого призрака, из-за которого лучшая шпионка мира не спит третью ночь подряд.
Гарри, делавший глоток молока через трубочку, едва заметно напрягся. Движение было микроскопическим — обычный человек ничего бы не заметил. Но в воздухе гостиной мгновенно запахло чистым, морозным озоном. Температура возле ног Поттера упала так резко, что комнатный папоротник в горшке покрылся белым инеем.
– Питер, – ровно, без единой эмоции произнес Гарри, глядя поверх стакана. – Положите ваши склеенные культяпки на кухонную разделочную доску. Быстро.
– Э-э-э… Гарри, ты же не будешь рубить их тесаком для мяса? – занервничал Паук, торопливо подталкивая Клинта к мраморной столешнице.
– Я подумаю над этим предложением, – хмыкнул Поттер.
Они опустили руки на массивную дубовую доску. Гарри подошел ближе, отставил молоко и опустил ладонь на серый комок полимера.
– *Трассировка: Квантовый коллапс связей.*
Глаза Гарри на мгновение выцвели до серебра.
Он не стал использовать растворители или силу. Тончайший, микроскопический импульс абсолютного нуля просочился сквозь поры искусственного каучука. Магия не затронула живую плоть и ткань перчаток — она ударила исключительно по полимерным цепочкам клея, мгновенно остудив их до температуры глубокого космоса.
Внутри серого кома что-то тихо хрустнуло.
Гарри легонько щелкнул по клею указательным пальцем.
*ДЗЫНЬ!*
Монолитный нарост рассыпался на миллионы крошечных, совершенно сухих ледяных кристалликов, похожих на сахарный песок, оставив руки героев абсолютно свободными.
– Ого… – Питер с благоговением потряс освобожденной кистью. – Чувак, это гениально! Никакого термического ожога, чистый разрыв молекулярных связей! Ты должен продать этот патент Старку!
– Обойдется твой Старк, – буркнул Гарри, доставая из духовки противень с ребрышками. – С вас триста баксов за испорченную ауру моей гостиной. А теперь валите, у меня свидание с сериалом.
Питер радостно размял плечи, но Клинт Бартон даже не сдвинулся с места. Лучник стоял у столешницы, массируя затекшее запястье, и в упор смотрел на Гарри.
– Ты знаешь, кто она, верно? – тихо спросил Бартон.
Человек-Паук удивленно замер, переводя взгляд с одного на другого:
– Эм… Ребята? О ком вы говорите?
– Питер, помолчи, – не оборачиваясь, бросил Гарри. Его спина была абсолютно прямой. Он методично раскладывал ребрышки по тарелке широкими щипцами. – Твой пернатый друг бредит после удара по голове.
– Я не брежу, парень, – Клинт сделал шаг вперед. – Наташа Романофф. Черная Вдова. Она взломала архивы «Красной Комнаты» и швейцарской клиники. Я знаю Нат больше десяти лет. Я видел ее в прицеле своей винтовки в Будапеште, когда должен был ликвидировать ее. Я видел, как она хладнокровно убивала генералов и вела за собой армии. Но вчера… вчера она сидела в аналитическом центре и выла, как раненый зверь, глядя на твой генетический тест.
В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как шкворчит жир на горячем мясе.
Гарри медленно опустил щипцы на стол. Металл звякнул о гранит с погребальным звоном.
– Продолжай, стрелок, – голос Поттера стал сухим, пустым и страшным. – Расскажи мне еще одну сказку про моих любящих родственников. Я их так мало слышал в Англии.
– Лили Поттер не твоя мать, – чеканно, рубя слова, произнес Бартон. – Твоя суррогатная мать родила тебя, но яйцеклетка принадлежала Наташе. Советский проект «Север». Они хотели создать идеального оператора. Тебя украли еще до рождения через подставную клинику в Женеве. Ты не брошенный сын чистокровных магов, Гарри. Ты сын женщины, у которой вырезали всё, чтобы она не могла иметь детей. И когда она узнала, как с тобой обращались эти ублюдки в Шотландии…
Бартон криво, горько усмехнулся:
– Фьюри пришлось заблокировать вылеты всех квинджетов в сторону Лондона. Иначе от поместья твоих так называемых родителей уже осталась бы только радиоактивная воронка.
Гарри стоял неподвижно.
Внутри него словно лопнула вековая ледяная плотина.
Четырнадцать лет.
Четырнадцать долгих, проклятых лет он задавал себе один и тот же вопрос в темной, сырой спальне поместья Поттеров: *«Почему?»* Почему Годрик получал объятия, поцелуи перед сном, лучшие метлы и безграничную любовь? Почему на него, Гарри, Лили смотрела с непонятным, скрытым отчуждением, словно видела в нем чужака? Почему Джеймс морщился каждый раз, когда старший сын заходил в комнату?
Они знали.
Лили знала, что этот ребенок — не ее плоть и кровь. Она выносила его ради условий контракта или магического ритуала, но никогда не считала своим. А потом родился Годрик — истинный наследник, чистокровный сын, золотой мальчик. А Гарри… Гарри был просто лабораторным браком, чужим волчонком, подброшенным в их стерильное гнездо.
Руки Гарри сжались в кулаки. На костяшках проступили морозные искры. Но на лице не дрогнул ни один мускул. Он лишь медленно повернулся к Клинту, и его взгляд был абсолютно пуст.
– И что теперь? – тихо спросил Поттер. – Она хочет сыграть в счастливую семью? Прийти сюда с пирожками, погладить меня по головке и сказать: «Прости, сынок, мамочка была занята на секретных заданиях»? Мне шестнадцать лет, Бартон. Я убивал людей в четырнадцать, чтобы купить себе патроны и хлеб. Мне не нужна мать. Я прекрасно научился жить один.
– Она не ищет прощения, – так же тихо ответил Клинт. – Она просто хочет, чтобы ты был жив. И чтобы ты знал правду.
– Я знаю правду, – Гарри криво усмехнулся в манере Джозефа Джостара. – Правда в том, что мир полон эгоистичных взрослых, которые…
*КХ-Х-Х-Р-Р-Р-Щ-Щ-Щ!*
Панорамное бронированное окно пентхауса взорвалось фонтаном стеклянных брызг и искореженного металла.
В гостиную, объятый клубами дыма и всполохами плазмы, влетел Жук.
– Сигнатура чипа зафиксирована! – механически прорычал вокодер наемника. – Ликвидация свидетелей!
Два наплечных бластера Жука мгновенно открыли шквальный огонь по комнате.
– В укрытие! – заорал Питер, сбивая Бартона с ног и увлекая его за опрокинутый дубовый обеденный стол.
Но Жук не учел одного.
Один из первых плазменных зарядов прошил воздух и с шипением врезался точно в кухонный островок. Тарелка с медовыми ребрышками разлетелась на обугленные черепки, а кастрюля с домашним клубничным компотом с грохотом опрокинулась на пол, заливая белоснежный ковер липкой алой жижей.
Гарри стоял среди осколков стекла. В его руке всё еще дымилась пустая прихватка.
Он медленно опустил глаза. Посмотрел на уничтоженное мясо. Посмотрел на лужу компота, на который он потратил два часа своего драгоценного времени.
Воздух в пентхаусе сгустился до плотности жидкого азота. Обои на стенах начали трескаться от нарастающего инея.
– Мой… компот, – прошептал Гарри. Голос звучал так, будто доносился со дна замерзшего Северного Ледовитого океана. – Ты сжег мои ребрышки. Ты пролил мой компот.
– Гарри, ложись! – крикнул Паук из-за стола.
Жук навел оба орудия прямо в грудь подростка:
– Уничтожить цель…
– Следующее, что ты скажешь, консервная банка с пропеллером: «Твои примитивные пули не пробьют титановый сплав!»
– Твои примитивные пули не пробьют… – начал Жук и застыл, когда его сенсоры выдали критическую ошибку распознавания вероятностей.
Гарри не стал уклоняться. Он рванул на себя потайную панель в стене возле холодильника — оружейный сейф с руническими замками распахнулся настежь.
– Бартон! – рявкнул Поттер, и в его голосе прозвучала властная сталь командира спецназа. – Лови и заткнись!
Гарри выдернул из сейфа массивный, вороненый блочный лук из матового вольфрама — кастомное творение гоблинских оружейников, зачарованное на распределение кинетической энергии, — и швырнул его Клинту вместе с тубусом тяжелых стрел с зачарованными наконечниками.
– Лук с балансировкой «Хищник»! – крикнул Гарри. – Стрелы не жалей, они с сердечником из холодного железа!
Бартон перехватил оружие на лету. Его пальцы легли на рукоять, словно лук был отлит специально под его ладонь. Глаза Соколиного Глаза хищно блеснули:
– О да-а-а… Это по мне!
А сам Гарри уже держал в руках два тяжелых пистолета «Беретта 92FS» с глушителями и гравированными рунами охлаждения на кожух-затворах.
– Танцуем, таракан, – прорычал Гарри в безумном оскале Реви.
*БАМ-БАМ-БАМ-БАМ-БАМ!*
Стрельба с двух рук в замкнутом пространстве превратилась в сумасшедший смерч.
Гарри двигался вперед с грацией боевика Триады. Выстрел — пуля рикошетит от потолочной балки и сносит левый антиграв наемника. Выстрел — вторая пуля врезается точно в сопло ракетного ранца, мгновенно замораживая подачу топлива сапфировым льдом.
Жук зашатался, теряя высоту.
– Паук, вяжи ему ноги! – скомандовал Клинт, выскакивая из-за стола.
Лук Бартона пел песню смерти. Тетива срывалась с пальцев с сухим свистом. Три стрелы подряд — точно в сочленения брони на плечах Жука! Наконечники сдетонировали микрокриогенными зарядами Гарри, блокируя сервоприводы рук экзоскелета.
– Получай паутинный макраме, железный дровосек! – Питер взмыл под потолок, выпустив сплошную сеть паутины, прижимая наемника к полу.
Жук взревел, активируя аварийный термоядерный сброс, пытаясь сжечь путы, но Гарри уже был рядом.
Поттер скользнул под удар бронированного кулака, вбил ствол правой «Беретты» прямо в воздухозаборник шлема наемника и прошептал:
– *Гласиус Максима.*
Волна первородного холода хлынула из ствола прямо в электронику шлема.
Сенсоры Жука ослепли. Вся сложнейшая гидравлика экзоскелета за долю секунды превратилась в хрупкие ледяные сосульки. Наемник замер, превратившись в неподвижную, покрытую толстым слоем синего инея статую посреди разгромленной гостиной.
Оружие смолкло.
В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь свистом ветра из разбитого панорамного окна, шелестом кружащихся бумаг и мерным капанием компота с потолка.
Питер повис на паутине вниз головой, тяжело дыша:
– Мы… мы победили? Мы реально уложили Жука за две минуты?!
– Не «мы», а мой арсенал, – хмуро отозвался Гарри, загоняя пистолеты в кобуры под мышками. Он с тоской посмотрел на пол: – Мой ковер. Мои ребрышки. Я готовил этот соус три часа…
– Отличный лук, парень, – Клинт с уважением огладил вольфрамовую дугу оружия. – Натяжение в сто пятьдесят фунтов, идеальная развесовка. Старку такое и не снилось.
– Оставь себе, – махнул рукой Гарри, опускаясь на чудом уцелевший край дивана. – Все равно он пылился в сейфе.
И в этот момент входная дверь пентхауса с тихим щелчком открылась.
***
– Гарри, милый, я вернулась пораньше! – раздался из прихожей веселый, звонкий женский голос. – В Чикаго пошел дождь, заседание перенесли, и я решила заскочить за…
Дженнифер Уолтерс замерла на пороге гостиной.
В руках у нее были два бумажных пакета из дорогой пекарни и стильный кожаный дипломат. На ней был строгий кремовый брючный костюм от Армани, аккуратные туфли-лодочки и очки в тонкой золотой оправе.
Она медленно перевела взгляд с выбитого панорамного окна на покрытого инеем Жука, намертво вклеенного в пол паутиной. Затем посмотрела на развороченный кухонный гарнитур. На следы пулевых рикошетов на потолке. На разбитый телевизор.
И, наконец, на лужу липкого красного компота, медленно подбирающуюся к ее любимым туфлям.
Пакеты с круассанами выпали из рук Дженнифер.
Воздух в комнате задрожал.
– Э-э-э… мисс Уолтерс? – робко пискнул Человек-Паук, начав медленно пятиться по потолку к выходу. – Мы можем все объяснить! Это была спецоперация Щ.И.Т.а по предотвращению хищения…
– ТРИ. МЕСЯЦА, – очень тихо, зловеще произнесла Джен.
Ее кожа на лице начала стремительно зеленеть. Мышцы под тканью дорогого костюма вздулись с угрожающим треском швов. Очки соскользнули с переносицы, открывая глаза, налитые первобытной, сокрушительной изумрудной яростью.
– Я ждала доставку этого чертового итальянского дивана… ТРИ. МЕСЯЦА!
– Клинт, валим, – шепнул Питер. – Когда она в таком состоянии, она даже Тора в узел завязывала…
– Согласен, тактическое отступление! – Бартон кубарем выкатился через разбитое окно, а Питер пулей вылетел следом на паутине.
– ПРЕДАТЕЛИ! – заорал им вслед Гарри, вскакивая с дивана. – ЗАБЕРИТЕ МЕНЯ С СОБОЙ!
Но было поздно.
Двухметровая, пышущая гамма-жаром Женщина-Халк в разорванном по швам костюме уже стояла над ним, тяжело дыша и заслоняя собой весь свет люстры.
– Гарольд. Джеймс. Поттер.
– Джен… тетя Дженнифер… самый справедливый адвокат всея Америки… – Гарри комично вжал голову в плечи, выставив перед собой ладони. – Это была самооборона! Он первый начал! Он целился в холодильник!
– Молчать! – рявкнула зеленая великанша.
Ее тяжелая, неумолимая рука метнулась вперед.
Обычного наемника она бы размазала по стене. Но для Гарри у Дженнифер было припасено особое, сугубо домашнее, педагогическое наказание.
Ее длинные пальцы с ювелирной точностью ухватили Поттера за правое ухо.
– АЙ-АЙ-АЙ-АЙ! – взвыл ликвидатор магов, герой битвы с Эго и гроза космических титанов. – Джен, пусти! Ухо оторвешь! Я требую соблюдения прав человека!
– Твои права человека временно приостановлены в связи с объявлением чрезвычайного положения в моей гостиной! – Джен потянула его за ухо вверх, заставив встать на цыпочки, а второй рукой безжалостно, с оттяжкой ухватила парня за обе щеки, начав яростно растягивать их в стороны, как кусок сырого теста.
– Ы-ы-ы-ф-ф-ф! – мычал Гарри, отчаянно пытаясь вырваться. – Эфо быва завафушка! Мы спасли геликаввиев! Жук хофел украфь чип!
– Мой! Диван! Мои! Стены! – приговаривала Женщина-Халк, оттягивая его щеки так, что Гарри стал похож на перепуганного хомяка. – Я оставляю тебя одного на три часа! На три несчастных часа! И что я вижу?! Посреди комнаты валяется замороженный наемник, из окна дует как на Аляске, а на ковре… Что это на ковре, я тебя спрашиваю?!
– Компофик… – жало