← Назад к обзору

Вонхо студент 3 курса. Шону, Минхёк, Кихён, Хёнвон, Чжухон, I.M. Мини их знакомая и младшая сестра Лиёны

Между акварелью и реальностью

Воскресное утро в Пусане выдалось необычайно прозрачным. Воздух, пропитанный солью Японского моря и ароматом зацветающих деревьев, казался Лиёне почти осязаемым. Она стояла перед зеркалом, критически осматривая свое отражение. На ней было простое платье цвета пыльной розы и легкий кардиган. Никакого тяжелого макияжа, только блеск для губ и капля духов, которые она не решалась доставать из шкафчика последние два года.

– Мама, а Вонхо-хён приедет на большой машине? – Юнги ворвался в комнату, натягивая на ходу свои любимые кроссовки с мигающими подошвами.

– На обычной, зайка. И не прыгай так, ты собьешь все цветы в вазе, – улыбнулась она, поправляя ему воротничок футболки.

Ровно в одиннадцать телефон в её сумке ожил. Короткое сообщение: «Я внизу. Не торопитесь, я подожду столько, сколько нужно».

Когда они вышли из подъезда, Лиёна невольно затаила дыхание. Вонхо стоял у своего черного внедорожника, прислонившись к капоту. В светлой толстовке и кепке он выглядел как обычный студент, но его аура надежности и какой-то мужской основательности заполняла всё пространство вокруг. Завидев их, он тут же оттолкнулся от машины и пошел навстречу.

– Привет, чемпион! – Вонхо подхватил подбежавшего Юнги и подбросил его в воздух, вызвав у малыша взрыв восторженного хохота.

– Привет, Вонхо, – тихо сказала Лиёна, чувствуя, как предательский румянец заливает щеки под его прямым взглядом.

– Привет. Ты выглядишь... – он замялся на секунду, подбирая слова, – ...как будто сошла с одной из тех картин, которые мы сегодня пойдем смотреть.

– Не преувеличивай, – она отвела глаза, но улыбка сама собой коснулась её губ.

Они поехали в старый район, где среди узких улочек прятался магазинчик для художников «Синий кит». Это было место с историей: скрипучие полы, высокие стеллажи до самого потолка, заставленные баночками с пигментами, рулонами холстов и наборами кистей всех мыслимых размеров.

Юнги тут же завороженно замер у витрины с карандашами, а Вонхо, словно чувствуя состояние Лиёны, мягко подтолкнул её вглубь зала.

– Иди, выбирай. Я присмотрю за ним здесь, – прошептал он ей на ухо. Его теплое дыхание опалило кожу, заставив сердце пропустить удар.

Лиёна медленно пошла вдоль рядов. Она проводила кончиками пальцев по шероховатой бумаге, вдыхала терпкий запах льняного масла и графита. Это было похоже на возвращение домой после долгого изгнания. Каждый тюбик краски казался ей сокровищем. Она выбрала несколько кювет профессиональной акварели, набор тонких беличьих кистей и большой блокнот с плотной фактурной бумагой.

Когда она вернулась к кассе, то увидела, что Вонхо и Юнги о чем-то серьезно шепчутся.

– Мы решили, что тебе обязательно нужен этот мольберт, – заявил Вонхо, указывая на изящную складную конструкцию из светлого дерева.

– О нет, это слишком дорого, – покачала головой Лиёна. – Мне достаточно блокнота.

– Это не обсуждается, – отрезал Вонхо, доставая карту. – Считай это моим вкладом в искусство. И подарком на твое возвращение к самой себе.

– Вонхо, я не могу... – начала она, но он мягко перехватил её руку.

– Лиёна, просто позволь мне это сделать. Для меня видеть, как у тебя горят глаза, глядя на эти кисти, — уже достаточная плата.

После магазина они отправились в небольшое кафе на набережной. Пока Юнги увлеченно раскрашивал подаренную Вонхо раскраску, между взрослыми завязался разговор, который давно назревал.

– Почему ты так добр к нам? – Лиёна смотрела на то, как солнечные зайчики играют в её стакане с лимонадом. – Мы ведь едва знакомы. Ты молодой, перспективный, у тебя друзья, учеба... А я — женщина с прошлым, которое еще долго будет тянуться за мной шлейфом.

Вонхо отставил свой кофе и серьезно посмотрел на неё.

– Знаешь, Лиёна, люди часто думают, что «прошлое» — это что-то вроде грязного пятна. Но для меня это опыт. Ты прошла через то, что сломало бы многих, и не потеряла доброты в глазах. А насчет «едва знакомы»... Иногда ты встречаешь человека и понимаешь, что пазл сложился. Мне не нужно знать твою биографию по годам, чтобы чувствовать, что я хочу защищать тебя.

– Это пугает, – призналась она. – После всего, что было, я разучилась доверять словам. Мой бывший тоже говорил красиво в начале.

– Тогда не верь словам, – Вонхо накрыл её ладонь своей. Его рука была горячей и сильной. – Верь моим поступкам. Дай мне шанс показать, что мужчины могут не только забирать, но и отдавать.

Юнги вдруг поднял голову от своей раскраски.

– Мама, а Вонхо-хён пойдет с нами кормить чаек? Он обещал!

– Конечно, пойдет, – улыбнулся Вонхо, не сводя глаз с Лиёны. – Я всегда держу свои обещания.

Остаток дня прошел в какой-то удивительной гармонии. Они гуляли по пляжу Хэундэ, и Вонхо бегал наперегонки с Юнги по самому краю прибоя, не боясь намочить свои дорогие кроссовки. Лиёна сидела на песке, открыв новый блокнот, и её рука впервые за годы двигалась уверенно. Она делала быстрые наброски: летящая чайка, смеющийся сын и высокая фигура парня, который, казалось, заполнил собой весь горизонт.

Вечером, когда они подъехали к дому родителей, Юнги уже крепко спал на заднем сиденье, обнимая своего нового синего дельфина.

– Спасибо за этот день, – прошептала Лиёна, когда Вонхо помог ей достать покупки из багажника. – Я давно не чувствовала себя такой... живой.

– Это только начало, – ответил он. Он стоял совсем близко, и в вечерних сумерках его глаза казались темными омутами. – Лиёна, я знаю, что ты боишься. Но я никуда не спешу. Я буду ждать, пока ты сама не захочешь сделать шаг навстречу.

Он протянул руку и аккуратно убрал выбившуюся прядь волос ей за ухо. Его пальцы на мгновение задержались на её щеке, и Лиёна невольно прильнула к этой ласке. Это было так просто и так правильно, что у неё перехватило дыхание.

– Спокойной ночи, Вонхо.

– Спокойной ночи, Лиёна.

Поднявшись в квартиру, она уложила Юнги и вернулась в гостиную. На столе лежал новый мольберт. Она провела по нему рукой, чувствуя аромат свежего дерева. В этот момент на телефон пришло уведомление из группового чата Мини.

– Эй, Лиёна-нуна! – писал Чжухон. – Вонхо вернулся такой сияющий, что мы боимся, как бы он не ослепил нас на тренировке завтра. Что ты с ним сделала?

– Она просто позволила ему быть счастливым, – ответил в чате Кихён.

Лиёна улыбнулась, глядя в экран. Она чувствовала, как внутри неё, слой за слоем, осыпается старая броня, которую она выстраивала годами.

На следующее утро её ждал сюрприз. Мини ворвалась в комнату с охапкой свежих газет и планшетом.

– Вставай, сестренка! У меня для тебя новости. Я вчера за чашкой кофе проболталась одному своему знакомому из галереи «Арт-Пусан» про твои работы. И он хочет посмотреть портфолио!

– Мини, я еще ничего не подготовила, – испугалась Лиёна. – У меня только старые эскизы и вчерашние наброски из парка.

– Этого достаточно, чтобы понять уровень! – Мини была неумолима. – И кстати, Вонхо просил передать, что он заедет в среду, чтобы отвезти тебя на встречу. Он сказал, что не доверяет твоему старому седану такие важные поездки.

Лиёна покачала годовой. Этот парень явно решил взять её жизнь под свою опеку, и, странное дело, это больше не вызывало у неё протеста.

Среда наступила быстрее, чем она ожидала. Встреча в галерее прошла на удивление успешно. Куратор долго рассматривал её студенческие работы, а потом задержался на наброске из парка аттракционов — том самом, где Вонхо держал Юнги на плечах.

– В этом есть жизнь, – сказал он, поправляя очки. – Сейчас много техничных художников, но мало тех, кто умеет передать момент абсолютного доверия. Мы устроим небольшую выставку молодых талантов через месяц. Я хочу видеть там пять ваших новых картин. Справитесь?

Выйдя из галереи, Лиёна чувствовала, что у неё кружится голова. Вонхо ждал её у входа, прислонившись к дверце машины. Увидев её лицо, он всё понял без слов.

– Пять картин? – переспросил он, когда она пересказала ему разговор.

– Да. Пять картин за месяц. Я не знаю, смогу ли...

– Сможешь, – уверенно сказал он, открывая перед ней дверь. – А я помогу. Буду твоей моделью, если нужно. Или буду варить тебе кофе ночами. Или просто буду сидеть рядом и молчать.

– Почему ты так веришь в меня? – спросила она, когда они тронулись с места.

– Потому что я вижу в тебе то, чего ты сама в себе еще не разглядела, – ответил он, мельком взглянув на неё. – Ты — редкий человек, Лиёна. И я счастлив, что оказался рядом в тот момент, когда ты решила снова расправить крылья.

Вечером того же дня к ним домой завалилась вся компания. Шону принес огромную пиццу, Минхёк и I.M. затеяли с Юнги игру в прятки, а Хёнвон и Чжухон помогали Лиёне расставлять книги в её новой студии — небольшой пристройке к дому родителей, которую отец разрешил ей занять под мастерскую.

– Нуна, ты только скажи, если Вонхо будет мешать тебе творить, – смеялся Минхёк, выглядывая из-за дивана. – Мы его быстро нейтрализуем.

– Он не мешает, – тихо ответила Лиёна, глядя на Вонхо, который в этот момент помогал её отцу починить старую полку. – Он как будто... дает мне силы.

Мини, стоявшая рядом, обняла сестру за плечи.

– Я же говорила. Он особенный. И ты тоже. Вы оба заслуживаете этого света.

Ближе к полуночи, когда гости разошлись, а дом погрузился в тишину, Вонхо задержался на пороге мастерской. Лиёна стояла у окна, глядя на ночной город.

– Тебе пора отдыхать, – мягко сказал он. – Завтра важный день. Ты начнешь первую картину.

– Мне страшно, Вонхо, – призналась она, не оборачиваясь. – А вдруг я не справлюсь? Вдруг тот куратор ошибся?

Он подошел сзади и осторожно положил руки ей на плечи. Лиёна почувствовала его тепло каждой клеточкой своего тела.

– Ошибки — это часть пути. Но ты не ошибаешься. Твое сердце ведет тебя правильно. Просто закрой глаза и представь тот момент, когда ты была по-настоящему счастлива. И начни с этого.

Она повернулась к нему. В полумраке мастерской его лицо казалось высеченным из камня, но в глазах светилась такая нежность, что у неё перехватило дыхание.

– Счастлива... – прошептала она. – Я чувствую это сейчас.

Вонхо медленно наклонился. Его губы едва коснулись её лба, потом кончика носа, и, наконец, он нашел её губы. Поцелуй был осторожным, почти невесомым, полным вопроса и обещания. Лиёна ответила на него, обвив руками его шею, и в этот момент все её страхи, всё тяжелое прошлое и все сомнения окончательно растворились в ночном воздухе.

– Я буду рядом, – прошептал он ей в губы. – Всегда.

Когда он ушел, Лиёна не легла спать. Она подошла к чистому холсту, взяла уголь и сделала первый набросок. Это не был пейзаж или натюрморт. Это были переплетенные руки — одна мужская, сильная и надежная, и другая женская, тонкая, но уже не дрожащая.

Она знала, что впереди еще много трудностей. Будут суды с бывшим мужем, будут моменты усталости и творческие кризисы. Но теперь у неё была опора. У неё был человек, который верил в неё больше, чем она сама. И у неё был сын, который каждое утро просыпался с улыбкой, потому что в его мире снова появилось солнце.

Вонхо, возвращаясь в общежитие, смотрел на свои руки и улыбался. Он знал, что его жизнь изменилась навсегда в тот день, когда он увидел её в кафетерии. И он был готов сделать всё, чтобы эта женщина больше никогда не забывала, как это — чувствовать себя любимой.

Завтра в Пусане снова взойдет солнце. И это будет новый день, в котором не будет места теням прошлого. Только свет, акварель и любовь, которая только-только начинала писать свою главную картину.