Восстание Джокера
Последний Шут
Выстрел из дробовика прогремел, как удар грома, разорвав в клочья гнетущую тишину искажённой улицы. Он вернул Вару и Феликса в реальность, заставив их разомкнуть пальцы, хотя фантомное тепло чужой ладони всё ещё горело на коже. Они переглянулись — всего на долю секунды, но в этом взгляде было всё: страх, решимость и молчаливое, нерушимое обещание.
– Вперёд! – рыкнул Вару, и они, как две зелёно-жёлтые молнии, рванули из-за угла, обратно на улицу, где Артём вёл свой бой.
Карточный лейтенант оказался проворнее, чем можно было ожидать от существа, сшитого из ламинированного картона. Он увернулся от выстрела Артёма, и дробь лишь вырвала кусок из стены кинотеатра. Тварь двигалась плавно и неестественно, словно марионетка на невидимых нитях, её пустая белая маска с нарисованной улыбкой была обращена к Артёму.
– Получай, урод! – крикнул Вару, вскидывая помповый дробовик.
Он не целился. Он просто выстрелил в сторону врага, заставляя того отскочить в сторону, прямо на траекторию Феликса. Четвёртый клон, вооружённый тяжёлым мачете, которое он подобрал у Артёма, нанёс рубящий удар снизу вверх, целясь в ноги твари. Лезвие со скрежетом вошло в картонное тело, но не смогло его разрубить. Однако это заставило лейтенанта пошатнуться.
Этого мгновения хватило. Артём, перезарядив ружьё, выстрелил почти в упор. Заряд дроби на этот раз попал точно в грудь. Раздался сухой, громкий треск, похожий на звук ломающегося льда. Фигура в шутовском костюме замерла, а затем с тихим шелестом рассыпалась на тысячи мелких, медленно истаивающих в воздухе картонных обрывков.
– Есть, – выдохнул Артём, опуская ружьё.
– Неплохо для начала, – хмыкнул Вару, но его голос дрожал от напряжения.
Они победили. Вместе. Эта мысль была пьянящей и пугающей одновременно.
Но радоваться было некогда. Не успели они перевести дух, как земля под ногами содрогнулась. Сначала это была лёгкая вибрация, потом — мощный, нарастающий гул, идущий будто из самого сердца планеты. Дома, и без того искажённые, затрещали и пошатнулись. Асфальт пошёл трещинами, из которых ударили фонтаны фиолетовой пыли.
– Что за… – начал Артём, но его слова потонули в оглушительном рёве.
Фиолетовый туман, висевший над городом, начал сгущаться. Он клубился, закручивался в гигантскую воронку прямо над их головами. Из этого магического вихря начала формироваться фигура. Исполинская, гротескная, сотканная из чистого безумия и концентрированной тьмы. Две горящие фиолетовым огнём точки превратились в глаза, линия тумана изогнулась в широкой, хищной ухмылке.
Джокер.
Он был огромен, его голова возвышалась над крышами домов, а руки, сотканные из тумана, могли бы с лёгкостью обхватить целый квартал. Он посмотрел на трёх крошечных человечков внизу, и его смех, усиленный магией, обрушился на них, как лавина.
– Хе-хе-хе… Наконец-то я вас нашёл! – его голос был не просто звуком, он проникал прямо в мозг, вызывая тошноту и головокружение. – А я уж думал, вы там, в лесу, совсем погибли от скуки. Какая жалость была бы!
– Джокер! – крикнул Вару, вскидывая дробовик, хотя и понимал всю тщетность этого жеста. – Выпусти всех! Сейчас же!
– Хм… – гигантская туманная голова склонилась набок, изображая задумчивость. – А если я скажу… нет?
– Тогда мы тебя победим! – выкрикнул Феликс, вставая рядом с Вару. Его голос дрожал, но был полон отчаянной решимости. – И снова закроем в карточном мире!
Джокер залился громовым, издевательским хохотом, от которого задрожали стёкла в уцелевших окнах.
– О-о-о, какие мы смелые! Маленький лучик добра угрожает мне? Ну что ж… попробуйте. Я как раз заскучал.
С этими словами одна из его гигантских туманных рук опустилась на город. Она не крушила, она просто коснулась зданий, и те начали плавиться, как воск, превращаясь в сюрреалистические скульптуры. Улица перед ними вспучилась, превращаясь в полосу препятствий из острых каменных шипов.
– В бой! – скомандовал Вару, и они открыли огонь.
Это было похоже на попытку сбить ураган из рогатки. Пули и дробь бесследно тонули в туманном теле Джокера, не причиняя ему никакого вреда. В ответ он лениво махнул рукой, и волна сжатого воздуха отбросила их назад, как тряпичных кукол.
Артём ударился о стену и сполз на землю, на мгновение потеряв сознание. Феликс, которого Вару в последний момент успел оттолкнуть за угол, отделался ушибами. Сам Вару, принявший на себя основной удар, пролетел несколько метров и с размаху врезался в остов сгоревшей машины. В глазах потемнело, рёбра пронзила острая боль.
– Ха-ха-ха! Веселье только начинается! – гремел голос Джокера.
Артём пришёл в себя и, превозмогая боль, достал из кармана свою рацию.
– Рита, приём! Срочно нужна помощь! – прохрипел он в микрофон. – Мы у их дома! Нас…
Туманный палец размером с автобус снёс угол здания, за которым он прятался. Рация выпала из его рук и разлетелась на куски.
Джокер был слишком силён. Он не сражался, он играл. Он наслаждался их беспомощностью, их отчаянием. Он, как кошка с мышами, давал им надежду, позволяя перебежать от одного укрытия к другому, а затем обрушивал на них очередную волну разрушительной магии.
Но они не сдавались. Вару, хромая и зажимая бок, стрелял снова и снова. Феликс, используя свою ловкость, пытался подобраться ближе, но каждый раз его отбрасывало невидимой силой. Артём, несмотря на раны, вёл прицельный огонь из своего ружья, пытаясь выцелить горящие глаза гиганта, но пули просто исчезали.
В самый разгар этого безнадёжного боя со стороны леса раздался яростный крик.
– Эй, ты, фиолетовая переросток!
На улицу, как фурия, вылетела Рита. Она бежала, не обращая внимания на боль в ноге, её лицо было искажено яростью. В руках она сжимала свои кинжалы.
– Рита! – крикнул Артём, и в его голосе прозвучало отчаяние и облегчение одновременно.
– Я же сказала, что могу прикрыть спину! – прорычала она, проносясь мимо них.
Она не пыталась атаковать гигантское тело. Она бежала к его «ноге» — столбу тумана, уходящему в землю. Словно альпинист, она начала карабкаться по искажённым зданиям, пытаясь добраться выше.
– Глупая девчонка! – пророкотал Джокер, заметив её. – Думаешь, можешь ко мне прикоснуться?
Он лениво повёл рукой, и стена, по которой карабкалась Рита, пошла рябью. Девушка сорвалась, но в последний момент успела зацепиться за какой-то выступ.
– Артём, прикрой её! – крикнул Вару.
Артём открыл шквальный огонь по гигантской руке, пытаясь отвлечь внимание Джокера. На мгновение это сработало. Джокер с раздражением посмотрел на назойливого стрелка.
– Ах ты, букашка…
Он не стал использовать магию. Он просто шлёпнул по тому месту, где стоял Артём, своей туманной ладонью. Удар был несильным, но массивным. Артёма отбросило, как кеглю, он ударился о стену и безвольно рухнул на землю, не двигаясь.
– АРТЁМ! – крик Риты был полон ужаса и ярости.
Она забыла об осторожности. Оттолкнувшись от стены, она прыгнула на ближайший столб тумана, вонзая в него свои кинжалы. Но её оружие просто прошло насквозь, не причинив никакого вреда. Волна фиолетовой энергии ударила её, и она, как подкошенная, полетела вниз, упав в нескольких метрах от неподвижного тела Артёма.
Всё было кончено.
Вару огляделся. Артём и Рита были без сознания. Он поискал глазами Феликса, но того нигде не было. Он исчез. Растворился в хаосе боя.
«Сбежал…» – мелькнула горькая мысль. И Вару даже не мог его винить.
Гигантская фигура Джокера начала таять, сжимаясь. Через несколько секунд он стоял на земле в своём обычном облике, лишь слегка возвышаясь над Вару. Он отряхнул свои шутовские рукава, словно после скучной работы.
– Ну вот. Порядок, – сказал он с улыбкой. – Остался только ты, Вару. Но…
– Но что?! – прохрипел Вару, поднимая дробовик. В нём не осталось патронов.
– Но с тобой будет не так весело, – Джокер сделал шаг к нему, и его улыбка стала хищной. – Знаешь, а ведь ты во всём виноват. Ты же меня выпустил.
– Но я… я не знал…
– Ой, не знал он! – издевательски всплеснул руками Джокер. – А ещё ты сам пожелал, чтобы все эти шумные, надоедливые клоны заткнулись. Понимаешь? Ты — причина всего этого. Не я. Я — всего лишь инструмент. Исполнитель твоего самого сокровенного желания.
Слова Джокера были как удары хлыста. Они били по самому больному, по той вине, что грызла Вару изнутри.
– Заткнись! – крикнул Вару. – Я…
– Вот только не отнекивайся, – Джокер оказался совсем рядом, его фиолетовые глаза заглядывали прямо в душу. – Ты всегда был таким. Ты всегда всё портил. Ты всегда приносил боль. Ты разрушитель, Вару. Точно такой же, как и я.
Он схватил Вару за грудки и поднял в воздух, как котёнка. Вару пытался вырваться, но хватка была железной.
– Просто признай это. Мы с тобой одной крови. Два шута, которые ненавидят этот скучный, правильный мир.
– Нет… – прошептал Вару, чувствуя, как его покидают последние силы. Может, Джокер прав? Может, он и есть разрушитель?
– Да, – прошипел Джокер ему в лицо. Он поднёс Вару к своему лицу, его дыхание пахло озоном и гниющими цветами. – Но в этом мире есть место только для одного шута. Готовься к смерти, мой маленький, зелёный двойник.
Вару закрыл глаза, ожидая конца. Вина, отчаяние и боль смешались в один чёрный ком. Он проиграл. Он подвёл всех. Он подвёл Феликса…
Но мысль о Феликсе, о его отчаянном крике «Я тебя не брошу!», о тепле его руки, зажгла в угасающем сознании Вару последнюю искру. Искру ярости и надежды. Их план. Их безумный, отчаянный план, который они наспех придумали в первые секунды боя, шепча друг другу за укрытием. «Отвлеки его, я за скипетром! Он где-то здесь, он должен быть здесь!». Это был шанс один на миллион.
Вару открыл глаза. В них больше не было страха.
– Да, – выдохнул он. – Я готов. Но ты не учёл одного…
Джокер удивлённо приподнял бровь.
– Чего именно?
Вару набрал в грудь воздуха и закричал так, как не кричал никогда в жизни. Это был крик, полный ярости, боли и отчаянной веры.
– ФЕЛИКС, ПОРА!!!
– Что? – Джокер непонимающе обернулся.
И в этот момент с крыши их собственного, почти неповреждённого дома, который служил Джокеру чем-то вроде трона, спрыгнула фигура. Жёлтая футболка со смайликом, растрёпанные волосы, решительное, пылающее гневом лицо.
Феликс.
А в руках у него был скипетр Джокера. Длинный, витой посох из тёмного металла, увенчанный светящимся фиолетовым кристаллом.
Джокер замер. Его лицо, впервые за всё время, исказилось не насмешкой, а подлинным, животным ужасом. Он отшвырнул Вару в сторону, как ненужную тряпку, и протянул руку к Феликсу.
– НЕТ!
Но было поздно.
Феликс, не колеблясь ни секунды, поднял скипетр над головой и с силой ударил им о своё колено.
Раздался звук, от которого, казалось, треснуло само мироздание. Звон разбитого вдребезги хрусталя, смешанный с оглушительным раскатом грома. Кристалл на навершии скипетра взорвался ослепительной вспышкой белого света, который поглотил всё вокруг.
– НЕ-Е-Е-ЕТ!!! – последний крик Джокера был полон боли и неверия.
Когда свет погас, его уже не было. Он просто исчез, растворился, оставив после себя лишь горстку фиолетовой пыли, которую тут же подхватил внезапно налетевший ветер.
И мир начал меняться.
Фиолетовый туман, окутывавший город, стал редеть, таять, уносимый ветром. Искажённые здания начали выпрямляться, их гротескные изгибы сглаживались, словно на ускоренной перемотке. Асфальт под ногами становился ровным, трещины затягивались. Цвета возвращались в мир. Серое небо над головой начало голубеть, и сквозь облака пробился первый робкий луч солнца.
А потом начали появляться люди.
Они возникали из воздуха, как призраки, становящиеся плотью. Вот на тротуаре появилась женщина с продуктовой сумкой, растерянно оглядывающаяся по сторонам. Вот из-за угла вышел Куромаку, поправляя свой галстук и хмуро глядя на солнце. Рядом с ним, задавая тысячу вопросов, возник Габриэль. На детской площадке, на качелях, которые снова стали обычными качелями, сидел Зонтик, удивлённо глядя на свои руки. Пик стоял рядом, скрестив руки на груди, его хмурый вид был как никогда привычен и успокаивающ. Ромео, мечтательно улыбаясь, вдыхал аромат розы, которая снова росла в палисаднике. Данте сидел на скамейке, погружённый в свои мысли.
Город оживал. Люди, их друзья, все были здесь. Живые и невредимые.
Вару лежал на земле, оглушённый и измученный, и смотрел на это чудо. Он не мог поверить своим глазам. У них получилось. У них получилось!
Рядом послышался стон. Артём и Рита приходили в себя. Они садились, держась за головы, и с изумлением смотрели на преобразившийся мир.
Но Вару смотрел только на одного человека.
Феликс стоял посреди улицы, тяжело дыша. В руках он держал обломки скипетра. Он посмотрел на Вару, и на его лице, перепачканном грязью и сажей, появилась слабая, уставшая, но такая счастливая улыбка.
Вару с трудом поднялся на ноги. Каждый мускул болел, но он не замечал этого. Он сделал шаг, потом ещё один, и, подойдя к Феликсу, сделал то, чего никогда в жизни не делал.
Он обнял его.
Крепко, отчаянно, зарываясь лицом в его плечо, вдыхая запах пыли, пота и озона. Он просто стоял и держал его, чувствуя, как дрожат его собственные плечи.
Феликс на мгновение замер от неожиданности, а потом обнял его в ответ, уронив обломки скипетра на землю. Он гладил Вару по спине, по его колючим зелёным волосам, и шептал что-то тихое, успокаивающее.
– Всё хорошо, Вару… Всё кончилось… Мы справились…
Они стояли так посреди оживающей улицы, двое заклятых врагов, ставших спасителями. И в этот момент, под лучами возвращающегося солнца, они оба понимали, что для них двоих всё только начинается. И это было совсем не страшно.