← Назад к обзору

Вот так

Пепел и колыбельная для шторма

– Кли, ты спишь? – Голос Эйса прозвучал совсем рядом с моим ухом, тихий и немного хриплый после всего, что произошло.

– Пытаюсь, – честно ответил я, не открывая глаз.

Мое тело всё еще казалось чужим, вибрирующим от того запредельного напряжения, в которое он меня вогнал. Жар, исходящий от Эйса, был сейчас не обжигающим, а уютным, словно я прижался к прогретому солнцем камню. Но в голове всё еще крутились кадры: костлявая тень за дверью, скрежет когтей и то абсолютное, дикое бесстрашие, с которым мой личный «демон» встретил опасность.

– Знаешь, о чем я подумал? – Эйс приподнялся на локте, и я почувствовал, как он перебирает пряди моих волос. – Эта тварь... она ведь пришла на запах. Но не на запах мяса, которое я стащил с доски.

Я открыл глаза. В комнате было темно, но мои алые глаза видели всё отчетливо. Эйс смотрел на меня серьезно, без тени недавнего озорства.

– Она пришла на запах силы, Кли. Твоей и моей. В этом мире всё слишком... пресное. Мы здесь как два маяка в тумане.

– Ты хочешь сказать, что это будет повторяться? – Я почувствовал, как внутри снова шевельнулся холодный комок тревоги. – Что мой дом больше не безопасен?

– Безопасность — это иллюзия, ты сам это знаешь, – Эйс мягко коснулся пальцем моей межбровной складки, разглаживая её. – Но пока я здесь, я буду твоим щитом. А если понадобится — и мечом. Просто... я понял, что не могу просто сидеть на твоей кухне и ждать, пока ты приготовишь обед. Мне нужно тренироваться. Моя сила здесь засыпает, она становится вялой.

Я вздохнул, понимая, что он прав. Эйс не был создан для мирной жизни фермера. Он был пламенем, которому нужно топливо.

– Завтра мы пойдем вглубь леса, – сказал я, устраиваясь поудобнее на его плече. – Там есть старый карьер. Там ты сможешь жечь всё, что захочешь, и никто не увидит дыма. Но сейчас — спи. Если ты еще раз попытаешься меня «разбудить», я выселю тебя в сарай.

Эйс тихо рассмеялся, и этот звук окончательно прогнал остатки страха.

– Слушаюсь, мамочка.

Утро встретило нас запахом гари и разбитым окном на первом этаже. Вендиго, уходя, всё-таки оставил «сувенир» — одну из своих костяных пластин, застрявшую в дверном косяке. Она дымилась и медленно рассыпалась серым пеплом под лучами солнца.

Эйс, как и обещал, взялся за уборку. Было забавно и немного трогательно наблюдать, как человек, способный уничтожить целый флот, старательно выметает осколки стекла веником, который для его рук казался игрушечным.

– Кли, а где у тебя... эта штука, которая сосет пыль? – крикнул он из гостиной.

– Пылесос сломан, Эйс! Ты сам его сжег на прошлой неделе, когда пытался «ускорить» его работу! – отозвался я, нарезая овощи для завтрака.

– Точно... забыл.

Я улыбнулся. Несмотря на ночной кошмар, жизнь продолжалась. И в этой жизни было место для разбитых окон и сгоревшей бытовой техники.

Днем мы отправились к карьеру. Путь лежал через густую чащу, где деревья сплетались кронами, создавая вечный полумрак. Эйс шел впереди, мачете в его руке (обычное, стальное, купленное мной в местном хозмаге) двигалось с пугающей скоростью. Он словно танцевал, расчищая нам тропу.

– Чувствуешь? – Он внезапно остановился и принюхался.

– Что именно? – Я насторожился, рука сама потянулась к ножу на поясе.

– Лес... он боится. Но не нас. Он боится того, что мы за собой привели.

Я огляделся. Птицы молчали, даже ветер, казалось, затих. Это было то самое чувство «вакуума», что и ночью.

– Эйс, если это еще один вендиго...

– Нет. Это что-то другое. Что-то... знакомое? – Эйс нахмурился, вглядываясь в чащу.

Вдруг пространство впереди нас подернулось рябью. Воздух зазвенел, как натянутая струна, и из ниоткуда начали соткаться золотистые нити. Они сплетались в знакомый, ненавистный мне узор.

– Система? – прошептал я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. – Нет, она ведь исчезла!

«Внимание! Обнаружена критическая ошибка пространственно-временного континуума», – перед глазами всплыло знакомое розовое окно, но теперь оно было все в «трещинах» и помехах. – «Пользователь Кли и Объект Эйс нарушили баланс миров. Для стабилизации требуется синхронизация уровней симпатии».

– Что за бред?! – Я замахнулся ножом на окно, но лезвие прошло сквозь него. – Мы уже всё синхронизировали! Оставь нас в покое!

– Кли, что там написано? – Эйс шагнул ко мне, его рука вспыхнула ярким, чистым пламенем. Он не видел Систему, но чувствовал моё состояние.

– Она вернулась, Эйс... Она говорит, что мы — ошибка.

«Задание: Доказать неразрывность связи. Условие: Полное доверие в условиях боевого контакта. Награда: Стабилизация присутствия. Штраф: Удаление Объекта Эйс в исходный мир».

– Нет... – Я вцепился в рубашку Эйса. – Она хочет забрать тебя обратно.

– Пусть только попробует, – Эйс оскалился, и жар от него стал таким сильным, что сухая трава у его ног начала обугливаться. – Я не для того прошел через пустоту, чтобы какая-то невидимая хрень решала за меня.

В этот момент из разлома, который образовался на месте Системного окна, начали выходить существа. Они не были похожи на вендиго. Это были безликие фигуры в белых одеждах, напоминающие марионеток, сотканных из света. «Чистильщики» — услужливо подсказала Система.

– Кли, встань за спину! – скомандовал Эйс.

– Нет! – Я выхватил второй нож. Мои глаза вспыхнули алым, зрение стало невероятно четким. Система требовала «боевого контакта» и «доверия»? Что ж, она это получит. – Мы будем драться вместе. Как тогда, в лесах Корбо. Помнишь?

Эйс взглянул на меня, и в его глазах вспыхнула гордость.

– Помню. Ты всегда был той еще занозой, Кли.

Первый «чистильщик» бросился на нас с невероятной скоростью. Его рука превратилась в длинный световой клинок. Эйс встретил его ударом кулака, окутанного пламенем. Раздался звон, словно столкнулись два куска металла.

Я проскользнул под рукой второго существа, полоснув его ножом по «сухожилиям». Вместо крови из разреза посыпались искры. Тварь даже не вскрикнула, просто развернулась для нового удара.

– Они не живые, Эйс! Бей в центр груди, там их ядро! – крикнул я, уворачиваясь от очередного выпада.

– Понял! Хиган! – Эйс сложил пальцы пистолетом, и из них вылетели сгустки огня, пробивая насквозь светящиеся фигуры.

Битва была странной. Мы двигались в унисон, почти не глядя друг на друга. Я чувствовал каждое его движение, каждый всплеск его жара. Это была та самая связь, о которой твердила Система, но теперь она была нашей, а не навязанной извне.

Когда последний «чистильщик» рассыпался искрами, воцарилась тишина. Разлом начал медленно затягиваться.

«Синхронизация: 100%. Ошибка устранена. Права на пребывание подтверждены. Система уходит в режим гибернации... навсегда».

Окошко мигнуло и окончательно растворилось в воздухе.

Я стоял, тяжело дыша, и смотрел на свои руки. Они дрожали, но были вполне реальными.

– Всё? – Эйс подошел ко мне, убирая огонь. Он выглядел немного разочарованным. – И это всё? Я только вошел во вкус.

Я не выдержал и рассмеялся. Громко, до слез, оседая прямо на землю.

– Ты... ты неисправим. Мы только что сражались с самой реальностью, а ты хочешь добавки?

Эйс сел рядом, обнимая меня за плечи.

– Просто я понял одну вещь, Кли.

– Какую?

– Неважно, в каком мы мире. Неважно, какие глаза у тебя сегодня — карие или алые. Пока мы можем вот так сидеть и смотреть на закат, мы победили.

Я посмотрел на него. Эйс выглядел таким спокойным и уверенным, что все мои страхи показались мелкими и незначительными. Он был здесь. Он остался со мной.

– Знаешь, – сказал я, кладя голову ему на плечо. – А ведь завтра нам всё равно придется чинить окно.

– И покупать новый пылесос, – добавил Эйс с усмешкой.

– И покупать новый пылесос.

Мы сидели так долго, пока солнце не скрылось за горизонтом, окрашивая небо в цвета нашей общей судьбы — алый и золотой. В этом мире больше не было Системы, не было квестов и уровней симпатии. Остались только мы: бывший опекун с глазами дьявола и пират, ставший его личным солнцем.

– Кли?

– Да, Эйс?

– Я голоден.

– Я знаю, Эйс. Я знаю.

Мы поднялись и пошли обратно к нашей хижине. Лес вокруг нас больше не молчал — он шелестел листвой, пел голосами птиц и дышал полной грудью. Мы были дома. По-настоящему. И впереди у нас была целая вечность, чтобы научиться жить в этом новом, тихом, но таком прекрасном мире.

– А мясо еще осталось? – с надеждой в голосе спросил Эйс, когда мы уже подходили к крыльцу.

– Только если ты пообещаешь его пожарить, а не съесть сырым, – строго ответил я, хотя в моих глазах плясали смешинки.

– Обещаю! Клянусь своей шляпой!

Я посмотрел на его пустую голову — шляпа осталась в спальне после нашей бурной ночи.

– Твоя шляпа на кровати, идиот.

– Значит, клянусь твоими глазами. Они сегодня особенно яркие.

Я почувствовал, как щеки обдает жаром.

– Просто иди в дом, Эйс. Просто иди в дом.

И он пошел, смеясь и подпрыгивая на ходу, как тот самый мальчишка с горы Корбо. А я шел следом, чувствуя, что это — самое правильное завершение нашей истории. Или, может быть, только её начало.

Ночью, когда мы снова лежали в нашей кровати, Эйс вдруг прошептал:

– Кли, а ты ведь так и не сказал мне...

– Что?

– Что ты меня любишь. Без всяких этих твоих системных штук. Просто так.

Я замер. Сердце забилось чаще. Я повернулся к нему, встречаясь взглядом с его темными, искрящимися глазами. В них было столько надежды и тепла, что слова нашлись сами собой.

– Я люблю тебя, Эйс. Больше, чем этот мир, больше, чем свою жизнь. И я буду любить тебя, даже если завтра небо упадет в океан.

Эйс улыбнулся — так искренне и светло, что в комнате, казалось, стало светлее.

– Я знаю. Я всегда это знал. Просто хотел услышать.

Он притянул меня к себе, и я уткнулся носом в его шею. Весь мир за пределами нашей хижины перестал существовать. Не было больше пиратов, революционеров, королей и работорговцев. Были только мы — два осколка разных миров, которые наконец-то нашли друг друга и сложились в единое целое.

– Спи, мамочка, – прошептал Эйс, закрывая глаза.

– Спи, мое пламя, – ответил я, погружаясь в самый спокойный сон в моей жизни.

За окном шелестел дождь, смывая следы битвы и пепел вендиго. Мир был огромен и полон тайн, но здесь, в этой маленькой комнате, царил абсолютный мир. И алые глаза Кли, которые он когда-то так ненавидел, теперь светились мягким, защищающим светом, охраняя покой того, кто стал для него дороже всего на свете.

Сказка закончилась. Началась жизнь. И она была прекрасна.