← Назад к обзору

Война Святого Грааля в Волшебном Мире

Пепел на фамильном серебре

– …даже в эпоху Сэнгоку крестьяне с бамбуковыми копьями умирали с большим достоинством! – фыркнула Арчер, брезгливо пнув носком сапога валявшийся в грязи кусок зачарованной мантии. – Ни выправки, ни боевого духа. Один лишь визг и пустые угрозы. Мастер, ты уверен, что в твоих жилах течет хоть капля крови этого жалкого червя? По-моему, тебя подкинули ему из жалости!

– Попридержи язык, Нобунага, – холодно бросил Хиро, не отводя дула Маузера от лба Джеймса Поттера. – И перестань молоть чепуху. Генетика — это лишь биологический субстрат. Форму души и структуру цепей определяет не семя дилетанта, а воля и дисциплина.

Джеймс тяжело хрипел, судорожно втягивая ртом морозный, пропитанный серой воздух. Каждое слово незнакомого юноши отзывалось в его висках ударами набатного колокола. Сквозь кровавую пелену в глазах он всматривался в черты лица подростка: тонкая линия губ, застывшая в надменном изгибе, фамильный поттеровский разлет бровей, но взгляд… Этот пронзительный, беспощадный изумрудный взор принадлежал Лили. Но если в глазах Лили всегда теплился мягкий, согревающий свет, то здесь бушевало холодное, зеленое пламя абсолютного презрения.

– Гарри… – снова сорвалось с потрескавшихся губ лорда Поттера. Мужчина попытался опереться на локоть, но разорванные перегрузкой магические каналы отозвались дикой вспышкой боли в груди. – Сынок… Мерлин милостивый… Ты не понимаешь… Директор Дамблдор защищал тебя! Твое ядро… оно было мертво! Волшебный мир разорвал бы тебя на куски, чистокровные сожрали бы семью сквиба… Мы хотели… мы спасали тебя от позора!

Хиро медленно приподнял бровь. В его взгляде не промелькнуло даже тени гнева — лишь глубокая, почти научная брезгливость, с какой патологоанатом рассматривает безнадежно загнивший образец.

– «От позора»? – юноша тихо, ядовито усмехнулся. – Какая трогательная забота. Вы спасали не меня, Джеймс Поттер. Вы спасали собственное хрупкое эго. Вы так отчаянно жаждали греться в лучах славы своего младшего щенка, что присутствие искалеченного первенца пачкало вашу безупречную картинку «героического семейства».

– Это неправда! – в отчаянии выкрикнул Джеймс, закашлявшись кровью. – Твоя мать… Лили выплакала все глаза! Она сохранила твою детскую комнату! Каждое тридцать первое июля…

– Замолчи, – оборвал его Хиро. Тон его голоса понизился, зазвенев металлом, от которого даже воздух вокруг стал тяжелее. – Не смей произносить ее имя, чтобы оправдать собственную трусость. Моя бабушка, Цукумо Фудзимия, подняла меня на ноги, когда мои цепи разрывали внутренности. Она часами стабилизировала мою прану, пока вы пили огневиски на банкетах Министерства и праздновали победу над безносым призраком. Мой клан научил меня, что сила — это не случайный подарок судьбы и не мифическое «ядро», а результат нечеловеческого труда и железной воли.

Хиро медленно опустил пистолет, но Джеймс не почувствовал облегчения. Напротив, в глазах юноши читался окончательный, не подлежащий обжалованию приговор.

– Ты пришел сюда убивать во имя своего «Всеобщего Блага», – продолжил Хиро, пряча оружие в кобуру с сухим, щелкающим звуком. – Но ты даже не понял, что твоя так называемая магия — это детский лепет по сравнению с истинными Таинствами. Убить тебя сейчас было бы слишком милосердно. Ты вернешься к своему бородатому кукловоду. Ты приползешь к нему на карачках, лорд Поттер, и расскажешь ему, что зачистка началась.

– Фудзимия, – раздался сзади спокойный голос Базетт.

Исполнительница Ассоциации подошла ближе, на ходу отряхивая кожаные перчатки от пыли и запекшейся крови поверженных авроров. Ее лицо оставалось бесстрастным, словно она только что закончила рутинный отчет в архивах Часовой Башни.

– Оставлять свидетеля не в правилах Отдела Принудительного Исполнения. Если мы позволим ему уйти, Дамблдор перестроит внутренние рубежи защиты вокруг Хогвартса раньше, чем мы успеем закрепиться на лей-линиях.

– Он не представляет угрозы, Базетт, – бросил Хиро, даже не обернувшись. – Посмотри на него. Его магические цепи выгорели на девяносто процентов при разрыве связи с Берсеркером. Сейчас он не опаснее обычного магла с болезнью сердца. Пусть живет. Его сломленный дух и вид его агонии послужат отличным деморализующим фактором для защитников замка.

– Церковь берет на себя надзор за телами и печатью молчания, – вмешалась Сиэль, неслышно шагнув из пелены дождя.

Монахиня взмахнула рукой, и два Черных Ключа с глухим стуком вонзились в землю по обе стороны от неподвижного тела Сириуса Блэка. Серебристые лезвия вспыхнули мягким святым светом, накладывая парализующий контур очищения.

– Сэр Блэк останется в бессознательном состоянии следующие сорок восемь часов, – бесстрастно констатировала Сиэль, поправляя круглые очки на переносице. – А что касается лорда Поттера… мы наложим на него ритуальную печать Семи Скорбей. Он доберется до ворот замка, но не сможет передать ни единого зрительного образа или ментального отпечатка наших лиц до тех пор, пока печать не будет снята высшим экзорцизмом. А у местных волшебников, смею заверить, нет специалистов подобного профиля.

– Превосходно, – кивнул Хиро. – Заканчивайте с этим. Нам пора уходить. Скоро здесь будут стянуты дополнительные силы Министерства.

Кухулин, небрежно закинув окровавленное алое копье на плечо, с ухмылкой оглядел поле недавней бойни.

– Эй, пацан, – окликнул он Хиро, оскалившись в дикой звериной усмешке. – А ты жесток. Оставить старика вариться в собственном позоре — это куда больнее, чем просто проткнуть сердце копьем. Моя наставница Скатах оценила бы такой подход.

– Это называется рационализмом, Лансер, – сухо парировал Хиро, поправляя манжеты и разворачиваясь спиной к поверженному отцу. – Месть — удел эмоциональных идиотов. Я же занимаюсь оптимизацией ресурсов и устранением препятствий. Двигаемся на юг, к точке слияния лей-линий в долине Гленко.

– Да-да, идем уже! – заныла Нобунага, картинно хватаясь за живот. – Я потратила кучу пороха, промокла до нитки, а этот туман уже в печенках сидит! Если мы сейчас же не найдем сухое место, где подают жареное мясо и горячий чай, я устрою пожар прямо посреди этих проклятых холмов!

– Попробуй только выдать нашу позицию, Арчер, – с угрозой в голосе отозвался юноша, шагая по чавкающей грязи. – И я лично заставлю тебя вручную перебирать каждую пулю для твоих мушкетов. Все десять тысяч штук.

– Ты тиран! Безжалостный, мелочный эксплуататор! – возопила Ода, но послушно засеменила следом за своим Мастером, рассыпая вокруг себя крошечные золотистые искры духовной формы.

* * *

Шотландское нагорье, заброшенная часовня ордена тамплиеров в долине Гленко.

Старинное каменное строение, наполовину ушедшее в каменистую почву и заросшее черным мхом, идеально подходило для развертывания полевого штаба. Под сводами вековых гранитных арок царил могильный холод, но для троих оперативников с континента это было привычной средой обитания.

Хиро стоял посреди полуразрушенного нефа, методично нанося на каменный пол сложные геометрические узоры. В его руке была зажата стеклянная пипетка с экстрактом очищенной ртути, смешанной с толчеными драгоценными камнями — фамильный рецепт клана Тосака, которому его когда-то научил лорд Эль-Меллой II во время лекций по фундаментальной защитной магии.

– Врата севера — запечатать. Землю и эхо — связать, – тихо шептал юноша, и ртутные линии вспыхивали ровным, лазурным сиянием, впитываясь в древний гранит.

– Недурно, – раздался строгий, но одобрительный голос Базетт. Женщина сидела на каменном выступе у полуразрушенного алтаря, смазывая оружейным маслом механизм сложного клинка, спрятанного в рукаве. – Двойной контур ранга А. Если местные попытаются применить свой любимый «поиск по магии следа», они сожгут собственные палочки от обратного резонанса.

– Естественно, – с легким оттенком надменности отозвался Хиро, вытирая пальцы шелковым платком и придирчиво осматривая проделанную работу. – Я не собираюсь рисковать целостностью нашей базы из-за лени. В отличие от здешних аборигенов, магия для меня — точная наука, не терпящая погрешностей даже в долю миллиметра.

В дальнем углу часовни Сиэль и Святая Марта заканчивали установку малого очистительного алтаря. Огромный металлический ковчег «Седьмого Священного Писания» гудел на низкой, успокаивающей частоте, вытесняя из помещения вековую сырость и создавая вокруг часовни невидимый купол абсолютной звукоизоляции.

Святая Марта, опустив свой боевой цеп на каменные плиты, повернулась к Хиро. В ее мягких, полных сострадания глазах читалась глубокая печаль.

– Дитя мое, – негромко произнесла Райдер, складывая руки на груди. – Твое сердце… оно заковано в броню толще, чем стены этого святилища. Но даже сквозь нее я чувствую боль земли, по которой мы ступаем. Этот остров стонет. Тот, кто назвал себя спасителем этих людей, сотворил нечто ужасное.

– Дамблдор взломал природные каналы, святая, – отозвалась Сиэль, снимая очки и методично протирая линзы краем монашеского хабита. – Наши сенсорные сканеры подтвердили худшие опасения Совета. Фальшивый Грааль, который они соорудили под замком, не просто накапливает ману. Он пожирает саму жизнь Британии. Если ритуал не будет прерван, через три месяца на этих землях перестанет расти трава, а магические источники иссякнут на сотни лет вперед.

– Варвары, – процедил Хиро, присаживаясь на край походного ящика и доставая из внутреннего кармана карту магических анклавов острова. – Невежественные, зарвавшиеся дети, возомнившие себя богами только потому, что умеют зажигать огонь щелчком деревяшки.

– Эй, философский кружок! – внезапно раздался звонкий крик.

Ода Нобунага материализовалась прямо на верхушке полуразрушенной статуи архангела Михаила, свесив ноги вниз и с аппетитом уплетая разогретый армейский паек из запасов Церкви.

– Хватит разводить похоронную тоску! Мы только что в пух и прах разнесли их авангард! Вы видели, как эти дуралеи в мантиях бежали, сверкая пятками?! Ва-ха-ха! Настоящий разгром! Мои мушкеты даже толком не разогрелись!

– Твои мушкеты сожгли половину запаса праны третьего уровня, который я выделил на неделю, идиотка! – не выдержал Хиро, вскакивая на ноги и упирая руки в бока. На его щеках выступил легкий румянец раздражения — классическая манера истинного мага, чьи идеальные расчеты были грубо нарушены недисциплинированным подчиненным. – Ты выпустила триста зарядов по целям, которые Сиэль могла снять шестью Черными Ключами без единого звука! Ты хоть представляешь, сколько времени уходит на восполнение такой компрессии?!

Нобунага замерла с ложкой во рту, моргнула своими рубиновыми глазами, а затем возмущенно надула губы:

– Да как ты смеешь отчитывать меня за красивую победу?! Великий полководец должен побеждать с размахом! Громко! С огоньком! Чтобы враги мочились в штаны при одном звуке выстрелов! А ты предлагаешь мне ковырять их исподтишка, как какой-нибудь презренный ниндзя из Ига?! Ни за что! Ода Нобунага не прячется по углам!

– Ты Слуга класса Арчер, черт бы тебя побрал! – взорвался Хиро, делая шаг к статуе и грозя девушке пальцем. – Твоя прямая обязанность — поражать цели с дистанции и соблюдать субординацию! Если ты еще раз сорвешься в неконтролируемую пальбу без моего прямого тактического приказа, я клянусь, я заблокирую твой материальный канал и ты проведешь остаток этой войны внутри астрального кармана, питаясь пылью!

– Попробуй только, наглый мальчишка! Я тебе уши оторву! – взвизгнула Нобунага, спрыгивая со статуи и утыкаясь носом почти в подбородок юноши.

Кухулин, наблюдавший за этой сценой от дверного проема, тихо заржал, толкая Базетт локтем:

– Смотри, командир. Они стоят друг друга. Парень строит из себя ледяного патриция, а заводится от одного щелчка по носу. Чистый театр.

– Замолчи, Лансер, – вздохнула Базетт, потирая переносицу. – Они оба невыносимы, но пока они дают результат, я готова терпеть этот балаган.

Хиро глубоко вздохнул, закрыл глаза и сосчитал до трех, возвращая себе абсолютное, кристальное самообладание. Когда он снова открыл глаза, они были холодны, как ледники Норвегии.

– Довольно, – отрезал он, отступая на шаг. – К делу. Мы устранили Берсеркера. Это минус один Слуга со стороны Дамблдора. Но расстановка сил все еще крайне не в нашу пользу.

Сиэль подошла к разложенной карте, опираясь ладонями на шершавую бумагу.

– По нашим разведданным, в игре остаются: Сэйбер на стороне ордена Дамблдора — легендарный основатель Годрик Гриффиндор. Слуга класса Мечник высочайшего ранга, обладающий концептуальным иммунитетом к большинству традиционных проклятий и сокрушительным Благородным Фантазмом ближнего боя. Его Мастер — Годрик Поттер.

– Мой так называемый «братец», – сухо обронил Хиро. – Избалованный щенок, уверенный в своей исключительности. Его слабость очевидна: отсутствие боевого опыта и слепая вера в собственный миф. Но Сэйбер будет прикрывать его до последнего вздоха.

– Вторая фракция — Волдеморт, – продолжила Сиэль, ее палец переместился к восточному побережью, в район Малфой-мэнора и болот Норфолка. – Август Руквуд передал Темному Лорду украденные чертежи призыва. Волдеморт призвал Кастера — Салазара Слизерина. И вот это, господа, наша главная головная боль.

– Почему? – приподняла бровь Базетт. – Слизерин — всего лишь древний маг этой страны. Его таинства уступают эпохе Богов.

– Не скажи, – покачала головой монахиня. – Слизерин принадлежал к той эпохе, когда магия Британии еще не была кастрирована созданием Министерства и Статута о секретности. Он использовал первородные змеиные проклятия, восходящие к хтоническим культам древнего Ближнего Востока и Египта. Хуже того: Волдеморт скормил ему останки тысячелетнего василиска и привязал к нему свои крестражи. Слизерин сейчас — не просто маг. Он живой очаг порчи, способный заражать лей-линии ядом, разъедающим магические цепи за секунды.

– А остальные три Слуги? – спросил Хиро, анализируя полученные данные. – Война фальшивая, но система требует семи сосудов.

– Райдер здесь, с нами, – указала Сиэль на святую Марту. – Лансер — с Базетт. Арчер — с тобой. Сэйбер у Поттера, Кастер у Волдеморта. Берсеркер пал. Остался седьмой класс.

– Ассасин, – помрачнел Кухулин. – Самый мерзкий класс. Где он бродит и кому служит — неизвестно.

– Мы выясним это позже, – решил Хиро, склоняясь над картой. Его пальцы коснулись точки на карте, где перекрещивались три мощнейшие подземные артерии праны. – Вот наша следующая цель. Холм Сент-Освальд, старое кладбище на границе Йоркшира. Здесь находится вторичный накопительный узел фальшивого Грааля, через который Дамблдор перекачивает энергию в замок. Если мы взорвем этот узел, купол вокруг Хогвартса просядет на сорок процентов. Сэйбер потеряет постоянную подпитку, а старик будет вынужден выйти на открытый диалог.

– А если там засада? – деловито уточнила Базетт.

Хиро тонко, холодно улыбнулся. В этой улыбке промелькнуло нечто истинно демоническое — наследие древней крови Блэков, помноженное на жестокую прагматичность японских магов.

– Если там засада, Макремитц… значит, Нобунага наконец-то сможет потратить столько пороха, сколько ее душе угодно.

– ВА-ХА-ХА! – радостно взревела Арчер, потрясая кулаком. – Вот это я понимаю! Вот это мой Мастер! Сожжем там все дотла!

* * *

Шотландия, замок Хогвартс.

Большой Зал, обычно наполненный звоном кубков, детским смехом и теплым золотистым светом парящих свечей, сейчас напоминал полевой госпиталь, погруженный в траурный полумрак.

Занятия были отменены. Учеников младших курсов заперли в гостиных факультетов под охраной зачарованных каменных рыцарей. За длинными дубовыми столами сидели лишь взрослые: члены Ордена Феникса, бледные, испуганные профессора и верхушка Министерства Магии во главе с министром Корнелиусом Фаджем, который непрерывно теребил в руках помятый котелок из лайковой кожи.

В центре зала, на импровизированных носилках, лежал Джеймс Поттер.

Его лицо было серым, землистым, дыхание вырывалось из груди со свистом и клокотанием. Мадам Помфри, школьная целительница, с дрожащими руками проводила палочкой над его телом, но серебристые диагностические чары гасли в ту же секунду, рассыпаясь черным пеплом.

– Я… я ничего не могу сделать, Альбус! – в голосе пожилой ведьмы звенела неприкрытая паника. – Его внутренние каналы… они не просто повреждены, они обуглены! Словно кто-то залил ему в вены расплавленный свинец! Это не темная магия, это вообще не магия в нашем понимании! Какая-то неведомая сила запечатала его кровь!

Рядом, опустившись на колени прямо на холодный каменный пол, надрывно рыдала Лили Поттер. Ее рыжие волосы растрепались, пальцы судорожно сжимали безжизненную, холодную ладонь мужа.

– Джеймс… Джейми, пожалуйста… посмотри на меня… – молила она, задыхаясь от слез. – Кто это сделал?! Кто посмел?!

Джеймс с трудом приоткрыл мутные глаза. Его губы шевельнулись, с них сорвался кровавый пузырь:

– Л-лили… – прохрипел он, преодолевая давящую тяжесть церковной печати. – Это… он…

– Кто «он», Джеймс?! – Лили вцепилась в его плечо. – Скажи мне! Темный Лорд вернулся?!

– Нет… – по щеке взрослого мужчины, чистокровного лорда древнего рода, покатилась слеза абсолютной, сокрушительной беспомощности. – Глаза… твои глаза, Лили… Зеленые… Гарри… Он вернулся… Он пришел… за нами…

Голова Джеймса бессильно запрокинулась назад, и он провалился в глубокий, спасительный обморок.

В зале воцарилась мертвая, парализующая тишина.

Лили застыла. Ее лицо побелело до синевы, глаза расширились от дикого, неописуемого ужаса, а рука медленно сползла с ладони мужа.

– Г-Гарри?.. – сорвался с ее губ ледяной шепот. – Нет… Это невозможно… Альбус, он бредит! Скажите, что он бредит! Гарри среди маглов! Он обычный человек! У него не было магии! Вы сами сказали мне тринадцать лет назад, что его ядро мертво!

Альбус Дамблдор стоял во главе помоста, сжимая в руке Бузинную палочку так сильно, что костяшки пальцев побелели. Старый волшебник казался постаревшим на добрый десяток лет. Его знаменитая безмятежная улыбка исчезла без следа, уступив место мрачной, тяжелой сосредоточенности.

– Успокойся, Лили, девочка моя, – тихо, но веско произнес директор. – Боюсь… Джеймс не бредит.

– Что?! – Лили вскочила на ноги, ее фигура дрожала от накатившей волны истерической ярости. – Что вы хотите этим сказать, Альбус?!

– Тринадцать лет назад, – медленно заговорил старик, глядя поверх голов присутствующих, – я действительно оставил Гарри у твоей сестры. Но… когда через два года я отправил арабеллу Фигг проверить дом на Тисовой улице, мальчика там не оказалось. Дурсли утверждали, что никогда не видели никакого ребенка. Защитные чары крови на доме просто не активировались. Кто-то… перехватил корзинку в ту самую ночь. Кто-то обладающий колоссальным мастерством сокрытия.

– И вы молчали?! – закричала Лили, ее голос сорвался на визг, заставив эхо метаться под высокими сводами зала. – Вы знали, что мой сын пропал, и молчали все эти годы?! Вы лгали мне в лицо каждый день!

– Я делал то, что требовалось ради безопасности Годрика и всей магической Британии! – повысил голос Дамблдор, и в его тоне впервые за долгие годы прорезалась властная, подавляющая мощь верховного чародея. – Если бы мир узнал, что первенец Поттеров похищен, началась бы паника! Я искал его, Лили! Все эти годы мои агенты прочесывали Европу! Но мы искали следы волшебника… а Гарри, судя по ранам Джеймса и падению Берсеркера, стал оружием в руках наших злейших врагов. Часовой Башни.

– Да какая разница, кем он стал?! – раздался дерзкий, полный юношеского максимализма голос.

Вперед вышел Годрик Поттер. Четырнадцатилетний герой выглядел великолепно: алая шелковая мантия развевалась за спиной, меч Гриффиндора на поясе слабо пульсировал чистым серебряным сиянием, а на губах играла надменная ухмылка.

– Брат? Какой он мне к черту брат?! – фыркнул Годрик, скрестив руки на груди. – Жалкий сквиб, которого подобрали чужаки и напичкали магловскими фокусами! Он посмел напасть на моего отца! Он уничтожил Беовульфа подлым обманом! Мама, прекрати плакать из-за этого предателя крови!

Рядом с мальчиком материализовался сам Годрик Гриффиндор. Могучий рыцарь в золотых латах опустил руку на эфес своего клинка. Лицо Слуги класса Сэйбер было суровым, в ясных серых глазах читалось глубокое неодобрение.

– Держи себя в руках, мой тезка, – прогремел голос древнего героя. – Твой брат не использовал «фокусы». Я чувствую эхо битвы, оставшееся на твоем отце. Против него сражались великие воины прошлого. Один из них — бессмертный сын Луга, чье копье не знает промаха. Другой — восточный демон разрушения, чье оружие обращает в прах саму суть магии. Твой кровный брат ведет за собой армию теней. Это не повод для бахвальства. Это вызов, требующий чистой чести и готовности умереть за правое дело.

– Мы не умрем, сэр Годрик! – самодовольно осклабился мальчишка. – Мы уничтожим их! Директор, активируйте артефакты Грааля! Давайте покажем этому выскочке, кто здесь истинный хозяин Британии!

Дамблдор тяжело вздохнул, глядя на юного избранника. В глазах старого манипулятора на мгновение промелькнуло сомнение, но пути назад уже не было. Ритуал запущен. Фигуры на доске расставлены.

– Готовьте боевые отряды Ордена, – тихо распорядился директор, поворачиваясь к выходу. – Мы выдвигаемся к холму Сент-Освальд. Если они метят в узлы Грааля… мы встретим их там всей мощью Хогвартса.

* * *

Тем временем, в глубине Йоркширских пустошей.

Холм Сент-Освальд высился среди черных торфяных болот, словно горб погребенного заживо чудовища. Старинное кладбище, окружавшее вершину холма, тонуло в ядовито-зеленом фосфоресцирующем тумане.

Хиро Фудзимия бесшумно скользил между покосившимися замшелыми надгробиями. На нем был надет глухой черный плащ с наброшенным капюшоном, скрывавшим лицо в глубокой тени. В руках юноши мерно покачивались два модифицированных Маузера, чьи затворы были зачарованы рунами бесшумного спуска.

– Странно, – прошептала следовавшая за ним тенью Базетт. Женщина держала кулаки наготове, ее дыхание было ровным, почти неслышным. – Никаких охранных чар Ордена. Ни единого патруля авроров.

– Потому что Дамблдор опоздал, – холодно отозвался Хиро, резко остановившись перед массивным гранитным склепом, увитым почерневшим от гнили плющом.

Юноша присел на одно колено, коснувшись пальцем каменной плиты у входа.

– *Trace… On.*

Его магические цепи вспыхнули, передавая в мозг мгновенный сенсорный срез местности. Лицо Хиро мгновенно помрачнело, а брови сошлись к переносице в жестком, опасном изломе.

– Воздух отравлен, – констатировал он, резко поднимаясь. – И это не работа Дамблдора. Внутренний рунический узел осквернен. Здесь поработал специалист по хтоническим проклятиям.

– Кастер, – раздался сзади голос Сиэль.

Монахиня стояла на вершине холма, ее пальцы уже сжимали рукояти Черных Ключей. Рядом замерла святая Марта, ее лицо выражало глубочайшее отвращение.

– Земля осквернена змеиным ядом, – проговорила святая, сжимая цеп. – Мертвые не спят в своих могилах. Они ждут приказа.

В тот же миг земля под ногами четверых магов содрогнулась.

Из могильных холмов с омерзительным чавканьем начали пробиваться черные, чешуйчатые тела. Не скелеты и не инферналы волшебного мира — это были чудовищные химеры. Человеческие трупы, сросшиеся с гигантскими телами ядовитых аспидов, порождения темнейших ритуалов эпохи Увядания Магии. Их мертвые глазницы светились фосфорным огнем, а раздвоенные языки непрерывно пробовали ночной воздух, разнося вокруг вонь разложения и кислоты.

– Ш-ш-с-с-с… – раздался шипящий, многоголосый шепот из глубины склепа. – Ж-жалкие черви… Слуги чуждого Престола… Вы пришли осквернить наследие великого Салазара?..

Из разбитых дверей склепа медленно выплыла высокая фигура.

Длинная мантия цвета застоявшейся болотной тины, бледное лицо, испещренное чешуей, и вертикальные змеиные зрачки, горящие холодным изумрудным огнем. Салазар Слизерин. Слуга класса Кастер. В его костлявой руке был зажат костяной посох, увенчанный живым черепом василиска, из пасти которого непрерывно сочился смертоносный яд, прожигающий гранит под ногами.

– Какая ирония, – прошипел Кастер, уставившись прямо на Хиро. – В тебе течет кровь моего благородного дома… кровь предателей, посмевших связать себя с грязнокровками. Но в твоих жилах нет магии волшебников. Ты пахнешь сталью, порохом и пеплом восточных еретиков. Мерзость. Абсолютная мерзость, подлежащая искоренению!

Десятки змеиных химер синхронно зашипели, готовясь к броску. Воздух наполнился ядовитыми испарениями, разъедающими одежду.

– Фудзимия, отойди! – крикнула Базетт, делая шаг вперед и готовясь разбить строй монстров ударом рунического кулака.

– Стой на месте, Макремитц, – ледяным тоном скомандовал Хиро.

Юноша шагнул вперед, выходя прямо навстречу надвигающейся орде чудовищ. Его капюшон слетел от налетевшего порыва ветра, обнажая темные волосы и сверкающие бешеным изумрудным огнем глаза. На его губах играла та самая фирменная, уничтожающая усмешка, которой он когда-то доводил до белого каления профессоров Часовой Башни.

– «Предатели крови»? «М