Война Святого Грааля в Волшебном Мире
Острие шестого неба и шепот теней
– «Предатели крови»? «Мерзость»? – Эхо голоса Хиро Фудзимии прозвучало громче завываний йоркширского ветра, хлеставшего по истерзанным надгробиям. Юноша медленно склонил голову к плечу, и в его взгляде зажглось то самое ледяное, ядовитое веселье, от которого даже у видавших виды профессоров Часовой Башни холодели затылки. – Какая поразительная зацикленность на генетическом мусоре, старик. Ты провел тысячу лет в виде концептуальной записи, но твой кругозор так и остался на уровне феодального скотовода, рассуждающего о чистоте породы свиней.
Салазар Слизерин зашипел. Костяной посох в его руке конвульсивно дрогнул, и мертвый череп василиска на его навершии распахнул челюсти, изрыгая сгусток маслянистого изумрудного пламени.
– Дерзкое отродье! Ты сдохнешь раньше, чем успеешь осознать свое ничтожество! Разорвать их!
Змеиные химеры сорвались с места единой волной. Десятки сросшихся с телами гигантских аспидов трупов заскользили по мокрой траве, вспарывая могильную землю длинными костяными когтями. Воздух мгновенно стал ядовитым: испарения кислоты разъедали полы плащей, а фосфорный свет глазниц чудовищ слепил взоры.
– Марта! – скомандовала Сиэль, ее пальцы уже переплетали рукояти четырех Черных Ключей. – Расчисти сектор!
– Господь да простит эти заблудшие души, – тихо выдохнула святая Марта.
Белоснежное одеяние девы озарилось ослепительным золотым ореолом. Она шагнула вперед, и воздух над кладбищем задрожал от громового рева: призрачный силуэт гигантского дракона Тараска на долю секунды материализовался в небесах, опустив чудовищную лапу прямо на авангард химер. Земля содрогнулась. Ударная волна разметала первых тварей в пыль, а следом в гущу врагов врубился тяжелый железный цеп Райдера, круша чешуйчатые черепа с глухим, костяным хрустом.
Сиэль метнулась следом за Слугой. Ее Черные Ключи, наполненные святой концепцией очищения, летели с точностью артиллерийских снарядов. Каждый клинок, вонзаясь в плоть оскверненных трупов, вспыхивал лазурным огнем крещения, обращая змеиные тела в пепел еще до того, как те успевали коснуться земли.
В это же время из тумана за спиной Кастера с треском аппарационных хлопков возник десяток фигур в черных мантиях и серебряных масках.
– Убить чужаков! Во славу Темного Лорда! – взвизгнул один из Пожирателей Смерти, вскидывая палочку.
– *Авада Кедавра!*
Зеленая молния рассекла мрак, устремившись прямо в грудь Базетт.
– Медленно, – холодно бросила ирландка.
Она даже не попыталась уклониться. Сделав короткий шаг навстречу смертоносному лучу, Базетт вбила кулак в воздух. Рунический контур Ансуз, нанесенный на ее перчатку, сдетонировал свинцовым грохотом. Чистая кинетическая энергия сжала пространство перед ней, и Непростительное заклятие попросту срикошетило от невидимого силового клина, врезавшись в соседний гранитный склеп и разнеся его в щебень.
– Моя очередь, – осклабился возникший рядом Кухулин.
Лазурный вихрь сорвался с места. Алое копье Лансера описало в воздухе полукруг, и трое Пожирателей Смерти отлетели назад с переломанными ребрами, не успев даже сформировать щитовые чары.
Но в центре поля боя оставались главные фигуры.
Из глубин полуразрушенного склепа медленно выступила фигура, чье присутствие заставило саму ткань пространства сжаться в болезненном спазме. Высокий, змееподобный, облаченный в тяжелую угольно-черную мантию, Волдеморт сжимал палочку из тиса, а его алые зрачки неотрывно буравили Хиро.
– Значит, ты… – прошипел Темный Лорд, и в его голосе сквозила ярость пополам с недоумением. – Сквиб, посмевший вернуться на мою землю. Мальчишка, который должен был сгнить на магловской помойке. Ты привел с собой наемников с континента, думая, что сталь может тягаться с абсолютной магией?
– Абсолютной магией? – переспросил Хиро.
Юноша даже не замедлил шага. В его глазах вспыхнули концентрированные изумрудные схемы — сорок основных цепей клана Фудзимия и шестьдесят вспомогательных каналов взревели, выкачивая прану из окружающей атмосферы с такой жадностью, что капли дождя вокруг него начали испаряться, превращаясь в шипящий пар.
– Вы, островные недоучки, повторяете слово «магия» так часто, будто сами в него верите, – с ледяным высокомерием произнес юноша. – Но ты, Реддл, стоишь на вершине невежества. Ты разорвал свою душу на куски ради жалкого подобия бессмертия, призвал слугу эпохи Увядания и искренне веришь, что стоишь на вершине пищевой цепи? Какая нелепая, дешевая провинциальная трагедия.
– Убей его, Салазар! – взревел Волдеморт, взмахивая палочкой. – Испепели его плоть до костей!
– С радостью, мой несовершенный потомок, – прошипел Слизерин.
Кастер вскинул костяной посох. Из пасти черепа василиска вырвался чудовищный столб зеленого огня, смешанного с концентрированным трупным ядом. Это было не просто пламя — это было древнее проклятие, несущее в себе колоссальную концептуальную плотность эпохи раннего средневековья. Все, чего касался этот огонь, распадалось на молекулярном уровне.
– *Trace… On! Structural Grasp!* – выдохнул Хиро.
Его восприятие времени растянулось, мир вокруг замедлился до черепашьего шага. Способность, дарованная ему наследием клана Фудзимия и отточенная в тренировках с Канатой Акаги и дедушкой в Японии, вспыхнула в его мозгу: идеальная боевая интуиция, мгновенно разложившая надвигающийся поток пламени на векторные линии, узлы концентрации и слабые точки сопряжения маны.
Хиро не стал отступать.
Его руки молниеносно выхватили из кобур оба Маузера C96. Черная вороненая сталь Мистических Кодов блеснула в свете надвигающегося пламени.
– Укрепление: трехслойное! Затвор: руна Тейваз! Ствол: руна Эйваз! Прорыв концепта!
*БАХ! БАХ!*
Два выстрела слились в единый раскат грома. Зачарованные крупнокалиберные пули, напитанные высокочастотным Гандром и концептом структурного разрушения, ударили точно в узловые точки наступающего змеиного пламени.
Раздался оглушительный звон разбивающегося стекла. Древнее заклятие Слизерина, встретив пули, рассчитанные на разрыв магических связей, не взорвалось — оно рассеялось, рассыпавшись безвредными зелеными искрами, словно его перерубили невидимым гигантским скальпелем.
– Ч-что?! – змеиные глаза Кастера расширились от шока. – Он разрушил Таинство десятого ранга… кусками свинца?!
– Не просто свинца, замшелый червь! – раздался над кладбищем звонкий, безумный девичий смех.
Из воздуха над вершиной склепа материализовалась Ода Нобунага. Ее алый плащ хлопал на ветру, а фуражка была лихо заломлена набок. Рубиновые глаза Арчера горели неистовым, хищным торжеством.
– Ты хвастался своей древностью, дедуля?! – гаркнула она, широко раскинув руки. – Ты кичился тем, что твоя магия старше и чище всех на этом жалком острове?! Превосходно! Восхитительно! Это лучшая новость за весь вечер!
Хиро резко вскинул левую руку с Маузером, указывая стволом прямо в грудь Слизерина:
– Нобунага! Выжигай его под корень! Полная мощь Владыки Шестых Небес!
– ВА-ХА-ХА-ХА! СМОТРИТЕ И ТРЕПЕЩИТЕ, ЧЕРВИ!
Пространство за спиной Арчера разорвалось с чудовищным металлическим скрежетом. Десятки, сотни, тысячи парящих фитильных мушкетов материализовались в грозовом небе над холмом Сент-Освальд. Они выстроились бесконечными геометрическими эшелонами, заслоняя луну и звезды. Стволы древнего оружия раскалились докрасна, из их дул сочился едкий черный дым, пропитанный первородным концептом: *Tenka Fubu — Разрушение Инновацией*.
Пассивный навык Нобунаги вступил в абсолютную силу. Салазар Слизерин — древний маг, чье существование держалось на высочайшем уровне Мистицизма, — для Оды был не грозным противником, а идеальной, абсолютно уязвимой мишенью. Чем древнее было существо, тем больше урона наносили ему пули Шестых Небес.
– Это… это невозможно… – прошептал Слизерин, чувствуя, как его духовное тело начинает стонать и трещать лишь от одного вида этого арсенала. – Какая эпоха породила такое кощунство?!
– Эпоха, когда мы сжигали ваших богов на кострах! – победоносно крикнула Нобунага, опуская руку вниз. – *Три тысячи миров! Пли!*
Небо обрушилось на землю свинцовым адом.
Тысячи зачарованных пуль ударили одновременно. Грохот залпа был настолько сокрушительным, что барабанные перепонки Пожирателей Смерти полопались, из ушей магов брызнула кровь. Защитные чары, которые Слизерин лихорадочно сплетал из яда василиска и рун древних бриттов, не просто пробивались — они аннигилировали. Пули Шестых Небес пожирали саму суть его маны, превращая древние таинства в ничто.
– А-А-А-Р-Г-Х! – истошный, нечеловеческий вопль сотряс холм.
Залп мушкетов буквально вспорол Слугу класса Кастер. Костяной посох разлетелся на щепки, череп василиска обратился в прах. Три десятка крупнокалиберных пуль пробили грудь, плечо и живот древнего мага, вырывая куски призрачной плоти и разбрызгивая эктоплазму. Правая рука Слизерина была оторвана начисто вместе с ключицей, а из его духовного ядра хлынул неудержимый поток багровой маны.
Кастер рухнул на колени, судорожно зажимая культю левой рукой. Его тело мерцало, готовое распасться на золотые искры в любую секунду.
– Салазар! – в ужасе выкрикнул Волдеморт.
Темный Лорд никогда в жизни не испытывал подобного леденящего ужаса. Даже Дамблдор с Бузинной палочкой не внушал ему такого первобытного, панического страха. Перед ним стояли не волшебники. Перед ним стояла сила, которая плевать хотела на законы магии, на родовые проклятия и на чистоту крови. Девчонка в военной форме и мальчишка с магловскими пистолетами уничтожали одного из легендарных основателей Хогвартса с той же будничной легкостью, с какой крестьяне давят гусениц в огороде.
– Отступаем! – завизжал Волдеморт, теряя всякие остатки лорда и аристократа. – Немедленно назад! Руквуд, активируй аварийный ключ!
Оставшиеся в живых Пожиратели Смерти, бросая раненых соратников, в панике схватились за зачарованную цепь портала.
Слизерин, шипя от дикой агонии и харкая черной слизью, растворился в астральной форме, едва успев спасти остатки своего духовного ядра. В следующую секунду пространственная воронка с глухим воем сжалась, унося остатки вражеского отряда прочь с холма.
Бой был окончен.
* * *
Тишина, опустившаяся на холм Сент-Освальд, казалась оглушительной.
Лишь капли дождя тихо стучали по раскаленным стволам парящих мушкетов, которые постепенно таяли в воздухе, возвращаясь в Трон Героев. Запах пороховой гари, озона и жженой плоти змеиных химер стоял такой плотный, что щипало глаза.
Хиро медленно опустил пистолеты, щелкнул предохранителями и плавным движением вернул оружие в кобуры. Его дыхание было ровным, но на висках блестели бисеринки пота: структурный анализ заклинания ранга А и мгновенный расчет траекторий выжали из его цепей немало сил.
– Пф-ф-ф! – Нобунага грациозно спрыгнула с остатков склепа, приземлившись прямо перед Хиро. – И это все?! Они удрали, поджав хвосты! Я даже не успела перезарядить вторую линию! Мастер, почему ты не приказал мне добить этого змеиного хрыча?! Еще один залп, и от него осталась бы только горстка пепла!
– Потому что расчет важнее слепой жажды крови, дура, – устало, но с привычным высокомерием отозвался Хиро, доставая шелковый платок и промокая лоб. – Кастер тяжело ранен. Его духовное ядро повреждено минимум на шестьдесят процентов. Волдеморту придется потратить колоссальное количество праны и собственных крестражей, чтобы просто удержать его в этом мире. А это значит, что их фракция временно выведена из игры.
– Опять твоя скучная логика! – Арчер смешно надула щеки и скрестила руки на груди, демонстративно отворачиваясь. – Никакой романтики войны! Сплошная бухгалтерия!
– Это называется эффективностью, Слуга, – отрезал юноша, но уголок его губ едва заметно дрогнул в мимолетной, скрытой полуулыбке.
К ним подошли Базетт и Сиэль. Святая Марта уже растворилась в духовной форме, чтобы восстановить силы после призыва проекции Тараска. Кухулин, насвистывая незатейливый кельтский мотивчик, носком сапога переворачивал обгоревшие тела химер, проверяя, не шевелится ли кто.
– Узел Грааля зачищен, – доложила Сиэль, держа в руках серебряный реликварий. – Осквернение Слизерина снято. Я установила очистительную печать Церкви. Поток маны к замку Хогвартс перерезан. Дамблдор уже должен почувствовать, как его великий барьер затрещал по швам.
– Отлично, – кивнул Хиро. – А что с материалами, которые бросили Пожиратели?
Базетт бросила к ногам юноши тяжелую кожаную сумку с выбитым на ней гербом рода Лестрейндж. Сумка была залита запекшейся кровью одного из погибших волшебников, но зачарованные замки уцелели.
– Мы нашли это у старшего офицера их эскорта, – произнесла ирландка. – Август Руквуд вел подробные полевые журналы ритуалов призыва. Похоже, Волдеморт действовал не в одиночку.
Хиро присел на корточки, вынул из кармана зачарованный стилет и ловким движением перерезал магические охранные нити на сумке. Распахнув клапан, он извлек толстый фолиант из пергамента и несколько запечатанных сургучом свитков.
Сиэль склонилась над его плечом, поправляя очки.
– Что там?
Хиро быстро пробежал глазами корявые, торопливые строчки, написанные чернилами из крови книзла. Его брови медленно поползли вверх, а изумрудные глаза опасно сузились.
– Руквуд передал второй комплект катализаторов фракции чистокровных фанатиков, – медленно произнес юноша. – Беллатриса Лестрейндж. Любимая цепная собака Волдеморта. Пока Темный Лорд возился со Слизерином, она провела тайный ритуал в катакомбах под Лондоном.
– Какой класс? – резко спросила Базетт, мгновенно подобравшись.
– Ассасин, – Хиро развернул пергаментный чертеж ритуального круга. В центре схемы красовался отпечаток древнего кинжала с арабской вязью и символ расколотого черепа. – И катализатором служили фрагменты савана из захоронений в горах Аламут.
– Проклятье, – выдохнула Сиэль, и в ее всегда невозмутимом голосе впервые прорезались нотки неподдельной тревоги. – Старик с Горы. Хасан ибн Саббах.
– Кто-то из Хасанов? – уточнил Кухулин, подходя ближе и опираясь на копье. – Терпеть не могу этих теней. Вечно бьют в спину, как трусливые шакалы.
– Хуже, Лансер, – Сиэль указала пальцем на рунические выкладки Руквуда. – Смотри на формулу расщепления духовного сосуда. Это не Проклятая Рука. И не Безмятежность. Беллатриса призвала Слугу, чья душа разделена на восемьдесят независимых личностей.
– Столикий Хасан, – закончил за нее Хиро, сжимая пергамент в руке так, что бумага захрустела. – Слуга-армия. Мастера скрытности, шпионажа и диверсий. Они не станут вступать в открытый бой, как Слизерин или Беовульф. Они растворятся среди людей, в Министерстве, в Ордене Феникса, на улицах Лондона. Они могут быть кем угодно: чиновником, студентом, торговцем в Косом переулке.
– И их Мастер — безумная садистка, готовая положить тысячи жизней ради забавы своего господина, – мрачно добавила Базетт. – Если Столикий начнет охоту на наши базы снабжения или на мирное население ради сбора маны…
– Значит, мы выследим их первыми, – отрезал Хиро, поднимаясь на ноги и пряча записи в карман пальто. – Но не здесь. Мы и так задержались. Всплеск маны от «Трех тысяч миров» Нобунаги наверняка засекли сенсоры Министерства. Уходим в Гленко. Нам нужно перегруппироваться и подготовить контрмеры против скрытных атак.
* * *
Полночь. Долина Гленко, заброшенная часовня тамплиеров.
Шотландская буря за толстыми гранитными стенами разошлась не на шутку. Ветер с диким воем бился в узкие стрельчатые окна, бросая в полуразрушенные витражи горсти ледяной крупы. Внутри святилища, однако, царило благословенное, сухое тепло.
В главном нефе трещал небольшой походный очаг, зачарованный рунами Сиэль: пламя не давало дыма и не испускало видимого снаружи света, но щедро делилось жаром. Базетт спала на расстеленном спальном мешке у дальней колонны, положив кулаки на грудь — сон профессионального наемника, готового вскочить на ноги за десятую долю секунды. Сиэль медитировала перед развернутым «Седьмым Священным Писанием», погруженная в безмолвную молитву очищения. Кухулин в астральной форме нес дозор по внешнему периметру холма.
Хиро сидел на широком каменном выступе в боковом приделе часовни, скрытом от общего зала полуразрушенной готической аркой.
Юноша снял пальто и форменный китель, оставшись в одной тонкой черной майке без рукавов. Его бледные плечи и предплечья покрывала густая сеть вздувшихся, пульсирующих тусклым лазурным светом вен. Магические цепи остывали тяжело. Каждый глубокий вдох отзывался в груди Хиро фантомной болью, словно его внутренности были плотно обмотаны раскаленной добела колючей проволокой.
– Проклятье… – прошипел юноша сквозь стиснутые зубы, доставая из кожаного несессера плоскую хрустальную склянку с фамильным стабилизирующим экстрактом. – Сорок каналов на пределе проводимости… Слишком резкий сброс давления после структурного анализа…
Его пальцы мелко дрожали. Склянка выскользнула из ослабевшей руки и неминуемо разбилась бы о каменные плиты пола, если бы чья-то ловкая, затянутая в черную шелковую перчатку ладонь не перехватила ее в паре дюймов от земли.
– Ох-хо? И кто это тут у нас корчит из себя великого и непобедимого генерала, а сам даже баночку с микстурой удержать не в силах?
Хиро резко вскинул голову.
Ода Нобунага стояла перед ним, легко балансируя на одной ноге и вертя склянку в пальцах. Девушка уже избавилась от своей громоздкой парадной шинели и высокой фуражки. Длинные, шелковистые черные волосы рассыпались по ее хрупким плечам, обрамляя тонкое, изящное лицо. Без военной атрибутики Арчер казалась на удивление невысокой, почти хрупкой — сложно было поверить, что в этом теле дремлет дух кровавого завоевателя, поставившего на колени целую страну.
– Отдай, – холодно бросил Хиро, пытаясь придать голосу привычную стальную твердость, но предательский хрип выдал его физическое истощение. – И перестань подкрадываться со спины. Это дурная привычка для Слуги.
– Ха! «Отдай»! – передразнила его Нобунага, картинно задрав носик. Однако вместо того, чтобы швырнуть зелье ему в лицо, она опустилась на колени прямо перед каменным выступом, на котором сидел юноша. Ее рубиновые глаза, обычно горевшие диким огнем безумия или насмешки, сейчас смотрели прямо, серьезно и с неожиданной, обезоруживающей глубиной. – Сиди смирно, идиот. Ты весь дрожишь, как осиновый лист на ветру при Окэхадзаме.
– Я не дрожу, – процедил Хиро, отворачиваясь к стене и скрещивая руки на груди в своей излюбленной, защитной позе. – Это естественный термодинамический отклик нервной системы на гиперкомпрессию праны. Через двадцать минут цепи вернутся в базисное состояние. Тебе незачем тратить на это свое время. Иди отдыхай. Скоро рассвет.
Нобунага тяжело, театрально вздохнула:
– Святые небеса, какой же ты невыносимый упрямец. В тебе спеси больше, чем во всех придворных дураках Киото вместе взятых!
Она без церемоний схватила его за правое запястье. Прикосновение ее прохладных пальцев заставило Хиро вздрогнуть — он дернулся было назад, но хватка Слуги, несмотря на кажущуюся хрупкость, была железной.
– Сказала же — сиди смирно, – не терпящим возражений тоном произнесла Ода.
Она зубами вытащила пробку из склянки, налила немного густого, пахнущего мятой и толчеными изумрудами состава себе на ладонь и уверенным, твердым движением прижала ладонь к обнаженному плечу юноши.
Хиро зашипел от резкого контраста холода и жара, но уже через секунду спазм, сжимавший его магические каналы, начал медленно отступать. Лекарство, разогретое теплом духовного тела Слуги, впитывалось в поры, снимая напряжение с перегруженных нервных окончаний.
– Ты тратишь прану на физический контакт, – тихо пробормотал Хиро, глядя куда-то в сторону темного угла часовни. Кончики его ушей предательски порозовели. – Это нерационально.
– Заткнись и терпи, мой дерзкий стратег, – тихо усмехнулась Нобунага, методично и на удивление бережно растирая целебный состав вдоль его ключицы и шеи. – Думаешь, я не знаю, что такое перегрузка? В бытность смертной я видела сотни молодых воинов. Они рвали жилы, желая доказать миру свою силу, прыгали выше головы, а потом сгорали дотла, оставив после себя лишь горстку пепла. Ты слишком спешишь умереть, Хиро.
Юноша замер. Услышать свое настоящее имя из уст этой взбалмошной, крикливой девицы было странно. Оно прозвучало не как приказ и не как насмешка — в нем слышалось тепло, которого Хиро не встречал ни у кого, кроме строгой, но любящей бабушки Цукумо.
– Я не спешу умереть, – глухо отозвался он спустя долгую паузу. Его плечи наконец расслабились под плавными движениями ее рук. – Я просто не имею права на ошибку. На этой войне одна осечка в расчетах — и ты труп. Тебе ли не знать об этом, Владыка Шестых Небес? Твоя собственная ошибка стоила тебе храма Хонно-дзи.
Пальцы Нобунаги на мгновение замерли на его коже. В ее алых глазах промелькнула тень — древняя, глубокая, как само пламя предательства Акети Мицухидэ. Но уже через секунду она тихо, хрипло рассмеялась:
– Хонно-дзи? Ха! Предательство — это налог, который каждый великий человек платит за то, что опередил свое время. Меня предали те, кто испугался нового мира, который я строила. А тебя…
Она убрала руку от его плеча, села на каменные плиты рядом с ним, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Ее взгляд устремился в темный свод часовни.
– Тебя ведь тоже выбросили те, кто испугался того, кем ты мог стать? Я видела лицо того старика в мантии на холме. И лицо твоего никчемного папаши, когда мы размазали его по грязи. Они смотрели на тебя не со злостью. Они смотрели на тебя со страхом. Страхом ничтожеств перед тем, чью суть они не способны постичь своим убогим умишком.
Хиро криво усмехнулся, глядя на свои ладони, на которых еще виднелись следы пороховой гари от стрельбы из Маузеров.
– Они не боялись меня, Нобунага. Они просто сочли меня бракованным материалом. В их уютном мирке все делится на черное и белое, на чистокровных магов и сквибов. Они не поняли, что разрушенное ядро можно перековать в цепи. Для них я был мусором, который мешал сиять их драгоценному маленькому «герою».
– Значит, они слепцы, – твердо заявила Арчер, поворачиваясь к нему. Ее лицо оказалось так близко, что Хиро почувствовал легкое дыхание, пахнущее порохом и свежим ветром. – Но я — не они. Я видела твою душу в тот миг, когда ты призвал меня. Никаких слез. Никакой жалости к себе. Только холодная, сверкающая ярость и воля, способная переломить хребет самой судьбе. Ты призвал меня не ради спасения мира и не ради жалкого золота. Ты призвал меня, чтобы сжечь старый порядок дотла.
Она протянула руку и дерзко, по-хозяйски щелкнула его пальцем по кончику носа.
– Ай! – Хиро отпрянул, потирая нос и сверкая возмущенными изумрудными глазами. – Ты совсем с ума сошла, женщина?! Что за фамильярность со своим Мастером?!
– Ва-ха-ха! – Нобунага запрокинула голову, заливаясь звонким, искренним смехом, который эхом раскатился под сводами старого нефа. – Вот! Вот это лицо мне нравится куда больше! А то сидишь тут с постной миной, будто тебя самого на костре инквизиции поджарили! Запомни, мальчишка: пока ты мой Мастер, я никому не позволю сломать тебя. Ни местным бородатым волшебникам, ни змеиным мумиям, ни даже этим твоим собственным дурацким мыслям! Ты поведешь меня в бой, а я сожгу для тебя этот остров до самого основания, если потребуется!
Хиро смотрел на нее — на эту нелепую, шумную, смертоносную и удивительно живую героиню древности. Вся его напускная аристократическая холодность, вся броня цинизма, которую он выстраивал годами в холодных коридорах Часовой Башни, дала трещину. Перед ней он не был ни преданным первенцем Поттеров, ни холодным палачом Ассоциации. Он был просто Хиро. Человеком, чье пламя наконец нашло равную себе стихию.
– Ты неисправима, Арчер, – тихо, без тени привычной язвительности вздохнул он. Юноша потянулся к несессеру, достал чистый шелковый платок и протянул его девушке. – У тебя сажа на щеке. От выстрела третьего мушкета. Сотри, а то выглядишь не как великий полководец, а как беспризорник из трущоб Осаки.
Нобунага моргнула, уставившись на платок, а затем на ее бледных щеках внезапно проступил легкий, едва заметный в полумраке часовни румянец.
– А… э… Сам сотри! – буркнула она, внезапно смутившись и отводя глаза. – У великих полководцев нет времени на такие глупости!
Хиро покачал головой, в его глазах блеснула мягкая насмешка. Он сам подался вперед и осторожно, почти невесомо провел уголком платка по ее мягкой коже, стирая черное пятнышко у самого виска.
Нобунага замерла. Ее дыхание перехватило, рубиновые глаза расширились, глядя прямо в его сосредоточенное лицо. На какую-то долю секунды пространство между ними наполнилось странным, звенящим электричеством, куда более плотным, чем любая прана в мире. Никто из них не пошевелился. Лишь за окном выл шотландский ветер, напоминая о буре, бушевавшей снаружи.
Хиро медленно убрал руку с платком и негромко кашлянул в кулак, пытаясь вернуть самообладание:
– Кхм… Вот. Теперь порядок.
– С-спасибо… – едва слышно пискнула Нобунага, торопливо поправляя волосы и отворачиваясь к костру. Ее боевая бравада испарилась без следа, уступив место замешательству юной девушки, непривычной к столь бережному обращению. – В общем… отдыхай, дурак. Завтра нам еще ловить этих ублюдков с сотней лиц.
– Да, – Хиро откинулся спиной на холодный гранит стены, чувствуя, как боль в цепях окончательно утихла, сменившись приятным, глубоким теплом. – Столикий Хасан. Беллатриса Лестрейндж. Они думают, что ночь принадлежит им.
– Но они забыли, – Нобунага поднялась на ноги, подобрала с пола свою парадную шинель и набросила ее на плечи, вновь обретая осанку грозного воителя. Она обернулась через плечо, и на ее губах вновь заиграла хищная, предвкушающая улыбка: – Ночь принадлежит тем, у кого больше пороха и ярче пламя. Спи, Мастер. Я постерегу твой покой.
Она раствори