Война Святого Грааля в Волшебном Мире
Тысяча клинков в тумане Альбиона
Утренний туман над долиной Гленко не рассеялся даже с восходом солнца. Он лишь потяжелел, напитавшись запахом сырого торфа, остывшей золы и надвигающейся бури.
В полумраке заброшенной часовни тамплиеров царила деловая, почти хирургическая тишина.
Хиро Фудзимия стоял у узкого стрельчатого окна, застегивая манжеты свежей белой рубашки. Его движения были размеренными, четкими, выверенными годами тренировок под присмотром безжалостной бабушки Цукумо. На плечах юноши уже сидел безупречно вычищенный темный полушубок, а на поясе привычно покоились тяжелые кобуры с Маузерами. Лицо юноши снова напоминало алебастровую маску: никаких следов ночной слабости, ни тени боли в глазах. Лишь холодный изумрудный блеск и высокомерный изгиб бровей.
– Застегни верхнюю пуговицу, Мастер, – раздался сзади насмешливый голос.
Ода Нобунага сидела на каменном алтаре, беспечно болтая стройными ножками в высоких черных сапогах. Ее форменная шинель была небрежно наброшена на одно плечо, фуражка съехала набекрень, а в руках дымилась кружка с крепким черным чаем, позаимствованная из полевого набора Сиэль.
– В Шотландии сквозняки хуже, чем в осажденном замке Гифу, – продолжила Арчер, щуря алые глаза. – Если ты подхватишь простуду, я откажусь признавать тебя своим генералом. Полководец с соплями — это позор для рода Ода!
– Твоя забота столь же неуклюжа, сколь и твои манеры, Арчер, – холодно отозвался Хиро, даже не повернув головы, хотя верхнюю пуговицу все же поправил. – И не сиди на алтаре. Сестра Сиэль сочтет это святотатством и вместо завтрака накормит тебя освященными гвоздями.
– Пусть только попробует! – фыркнула Нобунага, демонстративно отхлебнув чай. – Я сожгла больше храмов, чем эта синеволосая монашка видела в своих молельниках!
– Довольно пустых пререканий, – в неф вошла Базетт Фрага Макремитц.
Ирландка выглядела свежей и собранной, словно провела ночь в первоклассном отеле, а не на каменном полу. На ее руках красовались новые полосы зачарованной кожи, а за спиной, поигрывая смертоносным копьем, лениво потягивался Кухулин.
– Донесение из Лондона подтвердилось, – Базетт бросила на расстеленную карту несколько свежих фотографий, проявленных с помощью алхимических реактивов. – Разведка Церкви зафиксировала массовые исчезновения людей в районе заброшенных доков Ист-Энда и старых викторианских коллекторов под Темзой. Местная полиция считает это разборками уличных банд, а Министерство Магии попросту замяло дело, наложив чары забвения на свидетелей.
– Но это не банды, – в разговор вступила Сиэль, неслышно шагнувшая из полумрака притвора.
Монахиня держала в руках толстый блокнот в кожаном переплете. Ее круглые очки отражали тусклый свет походного очага.
– Это почерк Ассасина. Точнее — множественные микрожатвы праны. Столикий Хасан собирает жизненную силу смертных малыми дозами, чтобы не спровоцировать автоматические барьеры Ассоциации. Они не убивают жертв сразу — они высушивают их до состояния комы, сбрасывая тела в подземные резервуары.
– Какая мерзость, – поморщился Хиро, подходя к карте и опираясь ладонями на шершавый стол. – Типичный почерк Беллатрисы Лестрейндж. Фанатичная преданность Волдеморту, помноженная на полное отсутствие стратегического мышления. Она кормит своего Слугу отбросами, вместо того чтобы атаковать узлы снабжения противника.
– Не недооценивай ее, Фудзимия, – предупредила Базетт, скрестив руки на груди. – Лестрейндж — лучший дуэлянт среди радикалов Темного Лорда. В ее роду веками культивировали боевые проклятия, воздействующие напрямую на нервную систему. В сочетании с восемьюдесятью телами Хасана она превращает подземный Лондон в неприступную цитадель. Если мы сунемся туда вслепую, нас разорвут на части еще в вентиляционных шахтах.
– Вслепую суются только дилетанты, Макремитц, – ядовито усмехнулся Хиро.
Его пальцы скользнули по линиям подземных коммуникаций Лондона. Глаза юноши замерцали лазурной сеткой структурного анализа.
– Смотрите сюда. Викторианская канализационная система проектировалась масонами в середине девятнадцатого века. Большинство узлов сброса сточных вод совпадает с древнеримскими стоками и захоронениями времен Боудикки. Лестрейндж выбрала точку под заброшенной скотобойней в Уайтчепеле. Там пересекаются две вторичные лей-линии. Она использует их, чтобы скрывать всплески темной магии.
– План прост? – осклабился Кухулин, крутанув Гэй Болг в пальцах с глухим свистом. – Вломиться, выбить зубы теням и посадить бешеную бабу на цепь?
– Твой примитивный кельтский энтузиазм утомляет, Лансер, – вздохнул Хиро. – План сложнее. Столикий Хасан силен своей рассредоточенностью. Если мы атакуем главный штаб, десятки его малых воплощений разбегутся по городу, и мы потратим месяцы на их отлов. Нам нужно запереть их всех в одной банке.
Хиро повернулся к Сиэль:
– Сестра Сиэль, Святая Марта сможет развернуть барьер Небесного Града на площади в два квадратных километра над Уайтчепелом?
– Сможет, – спокойно кивнула монахиня. – Но это потребует пяти минут полной концентрации. В это время Райдер будет беззащитна против внезапных атак из теней.
– Охрану святой берут на себя Базетт и Лансер, – распорядился юноша. – Любая тень, высунувшаяся на поверхность, должна быть уничтожена мгновенно.
– А мы с тобой, Мастер? – подалась вперед Нобунага, и ее глаза вспыхнули рубиновым азартом. – Что достанется великой мне?!
– Мы спустимся вниз, Арчер, – на губах Хиро заиграла тонкая, хищная усмешка, от которой веяло ледяным дыханием фамильного склепа Блэков. – Мы пойдем прямо в пасть к бешеной собаке моего биологического рода. Пора преподать этой психопатке урок хороших манер.
* * *
Тем временем, Шотландия. Замок Хогвартс.
В лазарете пахло горькими настойками, сушеной полынью и застарелым страхом.
Лили Поттер сидела у постели мужа, не выпуская его безжизненную руку. За прошедшие сутки женщина словно постарела на добрый десяток лет: под глазами залегли темные круги, щеки ввалились, а в некогда ярких рыжих волосах отчетливо проступили серебряные нити. Джеймс дышал ровно, но находился в глубокой коме — церковная печать Семи Скорбей держала его сознание в железных тисках, не позволяя ни проснуться, ни произнести хоть слово.
Тяжелая дубовая дверь со скрипом отворилась. В палату вошел Альбус Дамблдор в сопровождении Годрика Гриффиндора и юного Годрика Поттера.
Мальчик-герой выглядел взвинченным. Его пальцы непрерывно теребили рукоять меча на поясе, а на бледном лбу темнел пульсирующий шрам.
– Мама! – с порога бросил Годрик. – Хватит сидеть здесь! Совет Попечителей в панике! Фадж требует, чтобы Орден немедленно нанес ответный удар! Мы должны разгромить этих наемников, пока они не добрались до замка!
– Замолчи, Годрик, – тихо, безжизненным голосом произнесла Лили, даже не повернув головы. – Просто… замолчи.
– Но мама! Отец пострадал из-за них! Они уничтожили Беовульфа!
– Твой отец жив лишь потому, что тот юноша позволил ему жить, – Лили медленно поднялась с кресла. Ее глаза, воспаленные от слез, уставились прямо на Дамблдора. – Альбус. Я требую правды. Вчера ночью, когда авроры доставили Сириуса и Джеймса, на их мантиях остались следы маны. Я исследовала их в лаборатории зельеварения.
Дамблдор замер, его полукруглые очки блеснули в полумраке палаты:
– Лили, девочка моя, сейчас не время для поспешных выводов…
– Не смейте называть меня «девочкой»! – вскричала Лили, и посуда на тумбочках жалобно зазвенела от всплеска ее стихийной магии. – Эта сигнатура! Этот резонанс крови! Я мать, Альбус! Я выносила этого ребенка под своим сердцем! На оружии нападавших осталась кровь моего первенца! Гарри жив! Он жив, и он командует демонами, уничтожающими наших людей!
– Это невозможно, – нахмурился юный Годрик, топнув ногой. – Гарри был сквибом! Бесполезным калекой! Директор сам сказал, что его магия сгорела!
– Заткнись, щенок! – внезапно рявкнул Годрик Гриффиндор.
Слуга класса Сэйбер шагнул вперед, и от тяжести его стальных лат задрожали каменные плиты пола. Лицо древнего рыцаря было суровым, в серых глазах пылал гнев.
– Сэр Годрик?.. – растерялся мальчик, отступая на шаг.
– Ты ослеплен собственной гордыней, мой тезка, – низким, рокочущим басом произнес основатель. – Я видел следы той битвы в пустошах. Тот, кто сокрушил Берсеркера и сломал барьеры этого замка, обладает силой, превосходящей понимание ваших современных магов. Его душа не сломана. Она закалена в горниле дисциплины, о которой вы, неженки с деревянными прутиками, забыли столетия назад. Твой брат — истинный воин. И если ты выйдешь против него с этой спесью, он срубит твою голову раньше, чем ты успеешь вытащить мой клинок из ножен!
– Но сэр Годрик! – вмешался Дамблдор, мягко поднимая руку. – Мы должны учитывать высшие материи. Если первенец Поттеров действительно попал в руки континентальной Ассоциации, его разум наверняка подвергся чудовищным манипуляциям. Они вырастили из него оружие, направленное против нашего мира. Наш долг — остановить его. Спасти его заблудшую душу, даже если ради этого придется применить силу.
– Спасти? – Лили горько, надрывно рассмеялась. По ее щекам покатились новые слезы. – Вы хотите не спасти его, Альбус. Вы боитесь его. Вы боитесь, что живой, могущественный Гарри Поттер разрушит сказку о «великом спасителе Годрике», которую вы скармливали Британии тринадцать лет!
Она шагнула к Дамблдору вплотную, глядя ему прямо в глаза:
– Если с головы моего старшего сына упадет хоть один волос по вашей вине… клянусь магией предков дома Эванс, я лично открою ворота замка для тех, кого вы называете врагами.
Дамблдор ничего не ответил. Лишь в глубине его мудрых, старческих глаз на мгновение промелькнула холодная, безжалостная тень великого гроссмейстера, для которого гибель отдельных пешек на доске никогда не имела значения.
* * *
Лондон, Уайтчепель.
Дождь смывал вековую копоть с кирпичных стен заброшенной скотобойни. Район казался вымершим: ни прохожих, ни бродячих собак. Лишь в воздухе висел тяжелый, тошнотворный запах застоявшейся крови, сырого мяса и едкой восточной мирры.
На крыше соседнего викторианского склада материализовалась высокая женская фигура в сияющих белых одеждах.
Святая Марта опустилась на колени прямо на мокрую черепицу, положив тяжелый боевой цеп перед собой. Ее ладони сомкнулись в молитвенном жесте.
– Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа… – тихо прошептала святая.
Из ее груди вырвался столб мягкого, лазурно-золотого света, взмывший высоко в затянутое тучами небо. Там, на высоте птичьего полета, свет раскололся на сотни лучей, которые опустились по периметру квартала, вонзаясь в мостовую. Пространство содрогнулось. Прозрачный, пульсирующий купол божественного барьера отрезал Уайтчепель от остального мира, запечатывая пространственные переходы.
– Барьер установлен! – крикнула Базетт, занимая позицию у главных ворот скотобойни. Ее кулаки пылали рунической мощью.
– Ну давайте, крысы подвальные! – оскалился Кухулин, стоя рядом с ней на страже. – Покажитесь своему дяде Ку!
В этот же миг в глубине подземелий раздался звон выбитых железных решеток.
Хиро Фудзимия ступил на скользкие, покрытые зеленой слизью ступени винтовой лестницы, ведущей в викторианские коллекторы. Юноша шел плавно, бесшумно, держа оба Маузера наготове. Следом за ним, засунув руки в карманы шинели и с любопытством вертя головой, шагала Ода Нобунага.
– Фу-у-у, ну и вонища, – поморщилась Арчер, сморщив аккуратный носик. – Мастер, это место похоже на выгребную яму при осаде замка Осака! Неужели эта твоя родственница настолько не уважает себя, что живет среди крысиного дерьма?
– Беллатриса Лестрейндж никогда не отличалась изысканным вкусом, – шепотом отозвался Хиро.
Его глаза сканировали пространство в режиме структурного анализа. Подземный туннель уходил вперед на сотни метров, ветвясь на десятки узких коридоров. И в каждом из этих коридоров… пульсировали чужие, холодные духовные ядра.
– Они здесь, – констатировал юноша. – Рассредоточены по стенам и потолку.
Из темноты сводов раздался тихий, шуршащий, многоголосый шепот:
– Чуж-жаки… – Они вошли в наши владения… – Убить их… – Выпить их прану… – Разорвать на куски…
Из теней, отделяясь от замшелой кирпичной кладки, начали бесшумно падать фигуры. Худые, жилистые тела, затянутые в черные лохмотья, лица скрыты белыми масками в виде оскаленных черепов. В руках каждого блестели изогнутые ядовитые кинжалы.
Столикий Хасан.
Десять, двадцать, сорок теней… Казалось, сам мрак коридора ожил, порождая бесконечную армию убийц.
– ВА-ХА-ХА! – раскатистый смех Нобунаги разорвал тишину подземелья, заглушая шипение Ассасинов. – Наконец-то достойное количество мишеней! Мастер, позволь мне развлечься!
– Твое право, Арчер, – с холодной усмешкой кивнул Хиро. – Зачисти коридор. Я иду к главному залу.
– Слушаюсь, мой генерал!
Нобунага щелкнула пальцами. Пространство за ее спиной вспыхнуло багровым пламенем. Десятки фитильных мушкетов материализовались под низкими сводами коллектора, наводясь на наступающие тени.
– Построение в замкнутом пространстве! – скомандовала Ода, взмахивая рукой. – Огонь!
Грянул сокрушительный залп.
В тесных каменных туннелях грохот выстрелов превратился в сплошной рев. Зачарованный свинец, несущий концепт разрушения таинств, рикошетил от стен, выкашивая ряды Хасанов с эффективностью промышленной мясорубки. Маски-черепа разлетались на осколки, черная кровь заливала слизь под ногами, а тела Ассасинов распадались на золотые искры еще до того, как успевали долететь до стрелка.
Пока Нобунага методично превращала передовой авангард теней в фарш, Хиро сорвался в стремительный рывок.
Его восприятие времени снова растянулось. Способность идеального просчета боя Канаты Акаги вела его сквозь хаос перестрелки: шаг вправо — изогнутый кинжал Хасана вспарывает пустой воздух; разворот корпуса — дуло правого Маузера упирается прямо в глазницу черепа очередной тени.
*БАХ!*
Голова Ассасина взрывается сгустком черного пепла. Не снижая скорости, Хиро бьет левой ногой, усиленной трехслойным укреплением, в грудь второго нападающего. Раздается сухой треск ломаемых ребер, тень отлетает на десять метров назад, врезаясь в чугунную решетку.
*БАХ! БАХ!*
Два выстрела навскидку сквозь пороховой дым — и еще два Хасана валятся на мокрые камни с пробитыми ядрами праны.
Хиро двигался подобно живому механизму: выверенные движения, идеальная экономия сил, абсолютная, безжалостная эффективность. Он не тратил лишней праны, вбивая зачарованные пули ровно в те точки, где духовная связь Слуги была наиболее уязвима.
Прорвав кольцо окружения, юноша выбил кованую дверь ударом ноги и ворвался в центральный резервуар насосной станции.
Огромный круглый зал с высоким куполом тонул в багровом свете сотен ритуальных свечей. В центре зала, подвешенные на зачарованных цепях над глубоким колодцем с нечистотами, висели десятки полуживых людей — магловские бродяги, похищенные с улиц Лондона, чья кровь медленно капала в сложный рунический круг на полу.
А на железном мостике над колодцем стояла она.
Беллатриса Лестрейндж.
Ее длинные черные кудри были растрепаны, безумные темные глаза горели лихорадочным блеском, а тонкие губы кривились в оскале дикого, экстатического восторга. В одной руке она сжимала изогнутую палочку из грецкого ореха, а другой прижимала к себе древний манускрипт секты Ассасинов. Рядом с ней, охраняя своего безумного Мастера, замерла главная боевая ипостась Столикого — высокий, мускулистый Хасан с тяжелым палашом на плече.
– Ха-ха-ха-ха! – разразилась Беллатриса визгливым, пронзительным хохотом, эхо которого заметалось под куполом. – Какая дерзость! Какая восхитительная, самоубийственная глупость! Ты пришел сюда сам, маленький щенок?! Предатель благородной крови Блэков посмел явиться ко мне?!
Хиро медленно опустил пистолеты, направив дула в пол. Его дыхание было абсолютно спокойным, а изумрудный взгляд источал такой холод, что капли воды, падающие с потолка, казалось, замерзали на лету.
– Ты выглядишь отвратительно, Беллатриса, – ровным, светским тоном произнес юноша, словно находился в гостиной аристократического особняка, а не в зловонном коллекторе. – Грязь, нечистоты, краденая магия восточных наемников… Бабушка Дорея всегда говорила, что ветвь Лестрейнджей выродилась в сборище бешеных собак. Теперь я вижу, что она даже польстила твоему семейству.
Улыбка мгновенно сползла с лица Беллатрисы. Ее черты исказила гримаса слепой, звериной ярости.
– Щенок! – взвизгнула она, взмахивая палочкой. – Ты посмел осквернить память великих чистокровных родов своими магловскими железками?! Ты думаешь, что твои трюки спасут тебя от истинного могущества Темного Лорда?! Забини, Малфои, Поттеры — вы все мягкотелые слабаки! Но я выжгу из тебя эту дерзость! *КРУЦИО!*
Кроваво-красный луч непростительного проклятия сорвался с кончика ее палочки, устремившись прямо в сердце Хиро.
Юноша даже не шелохнулся.
В его левой руке блеснул тонкий серебряный цилиндр — Мистический Код фамилии Фудзимия, предназначенный для рассеивания энергетических структур.
– *Trace… Refraction!*
Короткий щелчок пальцев. Тончайшая зеркальная пленка сконденсированной праны возникла в воздухе перед Хиро под углом в сорок пять градусов. Пыточное проклятие, несущее в себе концепцию концентрированной боли, ударилось о зеркало и… с шипением преломилось, уйдя в сторону и разнеся в крошево гранитную колонну мостика.
– Невозможно! – задохнулась от ярости ведьма. – Круцио! *КРУЦИО! АВАДА КЕДАВРА!*
Шквал смертоносных лучей заполнил зал. Зеленые и алые росчерки заклятий хлестали по платформе, но Хиро уже двигался.
Он не просто уклонялся — он танцевал на грани восприятия. Каждый выпад Беллатрисы просчитывался им за полсекунды до того, как ведьма успевала завершить движение запястьем. Юноша сокращал дистанцию с пугающей, хищной грацией, скользя между лучами проклятий, словно призрак.
– Хасан! Убей его! – в панике завизжала Лестрейндж, отступая к краю мостика.
Главный воин Столикого сорвался с места. Тяжелый палаш рассек воздух с оглушительным гулом, метя Хиро в шею.
В этот момент дверь позади юноши разлетелась в щепки.
– НЕ СМЕЙ ТРОГАТЬ МОЕГО МАСТЕРА, ЧЕРВЬ! – громовой голос Нобунаги сотряс своды зала.
Алый плащ Арчера взметнулся над мостиком. Девушка материализовалась прямо в воздухе над Хасаном. Ее церемониальный клинок со страшной силой обрушился сверху вниз, разрубая палаш Ассасина пополам вместе с его стальной маской.
– ВА-ХА-ХА! ОДИН ЕСТЬ! – победоносно крикнула Ода, приземляясь на перила мостика.
Беллатриса в ужасе попятилась назад, ее спина уперлась в холодный гранит стены. Ее драгоценный Слуга рассеивался золотыми искрами, коридоры позади были завалены трупами остальных воплощений Хасана, а прямо перед ней стоял шестнадцатилетний подросток с глазами Лили Поттер и холодным сердцем истинного палача.
– Ты… чудовище… – прошипела ведьма, судорожно сжимая палочку дрожащими пальцами. – Темный Лорд… он сотрет тебя в порошок…
Хиро медленно подошел к ней вплотную. Дуло его правого Маузера мягко, почти нежно уперлось прямо в переносицу верховной пожирательницы смерти.
– Чудовище? – юноша склонил голову, и в его изумрудных глазах не отразилось ни капли жалости. – Нет, Беллатриса. Я — результат вашей собственной слепоты. Вы выбросили меня, решив, что магия принадлежит только избранным. Вы создали мир, где сила измеряется чистотой крови, а не чистотой духа.
Он взвел курок. Сухой щелчок затвора прозвучал в тишине зала громче погребального колокола.
– Передай Волдеморту, когда увидишь его в аду: клан Фудзимия не оставляет долгов.
– Стой! – раздался отчаянный, надрывный крик со стороны винтовой лестницы.
Хиро даже не вздрогнул. Но его взгляд на долю секунды скользнул к входу.
Там, тяжело дыша и опираясь на покрытую копотью стену, стоял Годрик Поттер. За его спиной замер Годрик Гриффиндор, держа руку на обнаженном мече.
Мальчик-герой выглядел растерянным, его лицо было испачкано сажей, а глаза лихорадочно бегали по залу, усеянному телами монстров и ошметками черных лохмотьев.
– Не стреляй! – выкрикнул Годрик, вскидывая свою палочку дрожащей рукой. – Она преступница! Ее должно судить Министерство! Ты… ты не имеешь права убивать ее без суда!
Хиро медленно перевел взгляд на своего кровного брата.
В зале повисла тяжелая, гнетущая тишина. Лишь вода мерно капала с потолка в колодец.
– Право? – тихо переспросил Хиро. Его голос звучал ровно, без единой эмоции, но от этой тишины у четырнадцатилетнего Годрика по спине побежали ледяные мурашки. – Ты говоришь мне о праве, мальчик? Где было твое право, когда эта женщина пытала людей в подвалах Лондона? Где было твое право, когда твой директор вышвырнул меня замерзать на пороге магловского дома?
– Я… я Мальчик, Который Выжил! – Годрик попытался придать голосу уверенности, но сорвался на фальцет. – Я защитник Британии! Сэр Годрик, прикажите ему остановиться!
Слуга класса Сэйбер медленно покачал головой. Лицо древнего рыцаря было преисполнено глубокой, горькой скорби.
– Я не стану вмешиваться, мой тезка, – произнес Гриффиндор. – Этот юноша пришел сюда не ради славы. Он пришел выжечь гниль, которую вы взрастили в своей слепоте. Твой закон бессилен перед лицом истинной войны.
Беллатриса, уловив заминку, злобно оскалилась и попыталась взмахнуть палочкой снизу вверх:
– *Авада…*
*БАХ!*
Грохот выстрела разорвал пространство.
Хиро нажал на спуск, даже не повернув головы к женщине.
Пуля сорок пятого калибра, напитанная разрушительным Гандром, пробила лоб Беллатрисы Лестрейндж. Ее безумные глаза остекленели, тело обмякло и с глухим всплеском рухнуло с мостика вниз, прямо в темные воды колодца.
Остатки духовного тела Столикого Хасана окончательно распались на золотые искры, уносясь в Трон Героев. Еще один Слуга покинул эту фальшивую войну.
Годрик Поттер в ужасе отшатнулся, прижав ладонь ко рту. Его вырвало прямо на каменные ступени. Мальчик, привыкший к дуэлям на деревянных палочках и безопасным школьным приключениям, впервые в жизни увидел хладнокровную, мгновенную казнь.
Хиро ловким движением крутанул Маузер на пальце и вернул его в кобуру. Он застегнул пуговицу на полушубке и неторопливо пошел по мостику навстречу оцепеневшему брату.
Остановившись в трех шагах от Годрика, юноша смерил его ледяным, уничтожающим взглядом с головы до пят.
– Ты носишь имя основателя этого замка, – произнес Хиро, глядя на подростка сверху вниз. – Ты носишь его меч. Но внутри тебя нет ничего, кроме дешевого тщеславия и трусости. Ты не герой, Годрик. Ты просто ребенок, которому дали в руки заряженную пушку, забыв научить, куда нажимать.
– Я… я уничтожу тебя… – прохрипел Годрик, вытирая губы дрожащим рукавом. В его глазах вспыхнули слезы бессильной ярости. – Темный Лорд вернется… и мы с сэром Годриком…
– Твой Темный Лорд уже потерял Кастера и Ассасина, – перебил его Хиро. – Он прячется в болотах Норфолка, зализывая раны. А следующим будешь ты.
Юноша повернулся к выходу, бросив через плечо:
– Возвращайся к матери, Годрик. Скажи ей, что первенец дома Поттер помнит ее тепло. Но также скажи… что долги чести клана Фудзимия не прощаются. Мы встретимся у стен Хогвартса. И когда падет последний барьер Дамблдора… мы посмотрим, чья магия окажется истинной.
Нобунага, насвистывая веселый марш, запрыгнула на плечо Хиро в астральной форме, послав ошарашенному Сэйберу насмешливый воздушный поцелуй.
Две фигуры растворились в полумраке туннеля, оставляя юного спасителя Британии наедине с запахом пороха, крови и рушащихся детских иллюзий.
Война за Святой Грааль вступала в свою финальную, безжалостную стадию.