← Назад к обзору

Возвращение Вэй Усяня

Шепот веера и старые долги

Трактир «Весенний ветерок» на окраине небольшого городка у подножия хребтов Цинхэ был именно тем местом, где слухи текли рекой быстрее, чем дешевое рисовое вино. Вэй Усянь, натянув на лицо маску Мо Сюаньюя и придав своей походке ту самую нелепую, припрыгивающую манеру, проскользнул внутрь. Он выбрал самый темный угол, подальше от окон, и заказал кувшин вина, расплатившись последними медяками, найденными в обносках прежнего владельца тела.

Голоса за соседними столами сливались в нестройный гул. Заклинатели мелких орденов, бродячие торговцы и просто любопытные обсуждали события на горе Дафань.

– Говорю вам, это был он! – звенел чей-то подвыпивший голос. – Призрачный Генерал не восстает просто так. Кто-то призвал его флейтой. Старейшина Илина вернулся, помяните моё слово!

– Глупости, – отозвался другой, более степенный заклинатель. – Ханьгуань-цзюнь лично забрал того безумца из семьи Мо. Если бы это был Вэй Усянь, разве Лань Ванцзи позволил бы ему просто так разгуливать? Он бы заточил его под тридцатью тремя замками в Облачных Глубинах.

Вэй Ин за маской криво усмехнулся, прикладываясь к кувшину. «Ох, если бы вы знали, что Лань Чжань сейчас делает...» – подумал он с невольной теплотой. Но его интересовало другое.

– Кстати о Гусу и Цинхэ, – понизив голос, заговорил третий собеседник. – Видели главу Не? Опять приехал в эти края «любоваться пейзажами». Говорят, его веер мелькает то тут, то там. Всё плачется, что дела ордена его доконают, а сам только и делает, что птиц покупает да по садам гуляет.

– Не Хуайсан? – фыркнул первый. – Этот Незнайка? От него проку, как от козла молока. Говорят, на днях его видели у старой беседки на восточном склоне. Сидел там часа три, рисовал какую-то пичугу.

Вэй Усянь замер. Восточный склон. Старая беседка. Это место было известно своей уединенностью и прекрасным видом на долину, но оно находилось в стороне от основных торговых путей. Идеальное место для того, кто хочет «случайно» оказаться там, где его никто не потревожит, но откуда удобно наблюдать за перемещениями заклинателей.

Он допил вино, оставил на столе пустой кувшин и, прихрамывая, вышел из трактира. Как только дверь за ним закрылась, а шум толпы стих, выражение его лица мгновенно изменилось. Взгляд стал острым, движения — скупыми и точными.

Путь к восточному склону занял больше времени, чем он рассчитывал. Тело Мо Сюаньюя было слабым, дыхание сбивалось, а старые раны, нанесенные семьей Мо, неприятно ныли. Но азарт охотника и предвкушение разгадки гнали его вперед.

Беседка стояла на краю обрыва, окруженная зарослями дикой сливы. В воздухе пахло влажной землей и цветами. Вэй Усянь бесшумно, словно горный кот, зашел с подветренной стороны. Он использовал малейшие неровности рельефа, скрываясь в тени деревьев. Его талисман сокрытия дыхания, наспех начертанный на клочке бумаги, работал безупречно.

Там, в беседке, действительно сидел человек. На нем были богатые одежды цвета незрелой горчицы, расшитые узорами ордена Цинхэ Не. На коленях лежал раскрытый альбом для рисования, а в руках он держал изящный веер, которым лениво обмахивался. Рядом на балюстраде стояла клетка с маленькой желтой птичкой, которая весело чирикала, не подозревая о том, какая игра разворачивается вокруг.

Не Хуайсан выглядел в точности так же, как тринадцать лет назад: чуть растерянный, мягкий, с вечно испуганными глазами. Он что-то тихо бормотал себе под нос, поправляя кисть.

Вэй Усянь подобрался совсем близко. Он стоял прямо за спиной Не Хуайсана, скрытый колонной беседки. Он видел, как дрожит рука главы Не, когда тот наносит штрих на бумагу. Казалось, этот человек боится собственной тени.

«Актер ты, Хуайсан-сюн, или действительно просто выжил умом?» – пронеслось в голове Вэй Ина.

Он сделал один мягкий шаг вперед, оказываясь вплотную к плечу Не Хуайсана. Тот даже не вздрогнул, продолжая рассматривать птицу.

Вэй Усянь наклонился к самому его уху и произнес тихим, вкрадчивым голосом, в котором звенели нотки старого, бесшабашного ученика из Гусу:

– Ты всё так же птичками балуешься? Одолжишь мне книжку?

Веер в руках Не Хуайсана на мгновение замер. Щелчок закрывающихся ребер прозвучал в тишине беседки как выстрел. Птица в клетке испуганно замолчала.

Глава Не медленно, очень медленно обернулся. Его лицо было бледным, а глаза расширились от ужаса. Он смотрел на маску Мо Сюаньюя, но казалось, что его взгляд пронзает дерево и плоть, видя того, кто скрывается внутри.

– Я... я не знаю... – начал он свою привычную тираду, его голос дрожал. – Господин, о чем вы? Какую книжку? Я просто рисую...

– Ну же, Хуайсан-сюн, – Вэй Усянь выпрямился, заложив руки за спину и насмешливо склонив голову набок. – Мы же не в Облачных Глубинах, и старик Лань Цижэнь не придет бить нас линейкой по рукам за чтение запрещенной литературы под одеялом. Неужели ты забыл своего старого друга, который помогал тебе сдавать экзамены?

Не Хуайсан попятился, едва не опрокинув клетку с птицей. Его губы дрожали, а веер в пальцах ходил ходуном.

– Вэй... Вэй-сюн? – выдохнул он, и этот шепот был полон такого искреннего неверия, что Вэй Ин на секунду засомневался в своих подозрениях. – Это... этого не может быть. Ты мертв. Все знают... все видели...

– Видели, как я упал в бездну? – Вэй Усянь сделал шаг к нему, заставляя Не Хуайсана вжаться в перила. – Но ты ведь знаешь, Хуайсан-сюн, что в мире заклинателей ничто не исчезает бесследно. Особенно если кто-то очень умный и очень терпеливый решит, что Старейшина Илина еще может сослужить службу.

– Я ничего не знаю! – Не Хуайсан закрыл лицо веером, словно это была надежная крепость. – Я действительно ничего не знаю! Я просто глава ордена, который едва справляется с делами! Мо Сюаньюй... он был в моем ордене, да, но его выгнали! Он был сумасшедшим!

– Сумасшедшим, который внезапно узнал ритуал жертвоприношения плоти, – жестко перебил его Вэй Ин, протягивая руку и силой опуская веер вниз. – Ритуал, который был описан в моих старых рукописях. Рукописях, которые хранились в тайниках, доступных лишь немногим. Скажи мне, друг мой, как этот «безумец» раздобыл такие знания? И почему он выбрал именно этот момент?

Не Хуайсан смотрел на него, и в его глазах, за пеленой слез и страха, Вэй Усянь вдруг увидел нечто иное. Глубокую, холодную бездну человека, который годами выстраивал карточный домик из лжи и притворства.

– Вэй-сюн, – голос Не Хуайсана внезапно стал ровным. Дрожь в руках не исчезла, но тон изменился. – Ты всегда был слишком догадливым. Это тебя и погубило в первый раз.

Вэй Ин замер. Это признание, брошенное так легко, ударило сильнее, чем если бы Не Хуайсан выхватил меч.

– Значит, это был ты, – прошептал Вэй Усянь. – Ты нашел Мо Сюаньюя. Ты подтолкнул его к этому. Ты привел адептов Лань в деревню Мо, зная, что они столкнутся с призрачной рукой. Ты хотел, чтобы я вернулся. Зачем?

Не Хуайсан снова открыл веер, скрывая нижнюю часть лица. Его глаза теперь смотрели печально.

– Мир стал очень сложным местом после твоей смерти, Вэй-сюн. Слишком много тайн похоронено под золотыми одеждами Ланьлинь Цзинь. Слишком много несправедливости. А я... я действительно ничего не знаю. Я не умею сражаться. Я не умею вести за собой людей.

Он сделал паузу, глядя на птицу в клетке.

– Но я умею ждать. И я умею находить тех, кто может сделать то, что мне не под силу.

Вэй Усянь почувствовал, как по спине пробежал холодок. Этот человек, которого он считал слабым и никчемным, на самом деле был кукловодом, дергающим за ниточки саму судьбу.

– Ты использовал меня, – констатировал Вэй Ин без злобы, скорее с горьким восхищением. – Использовал мою смерть и моё возвращение в своей игре против Цзинь Гуанъяо?

– Я просто вернул долг справедливости, – Не Хуайсан снова изобразил на лице маску испуганного простака. – Разве Старейшина Илина не всегда выступал за слабых? Мой брат... Не Минцзюэ... он заслуживает покоя. А тот, кто лишил его этого покоя, заслуживает возмездия.

Вэй Усянь молчал. Он смотрел на Не Хуайсана и видел в нем отражение самого себя — того, кто готов пойти на всё ради близких, того, кто не боится запятнать руки тьмой ради благой цели.

– Ты очень изменился, Хуайсан-сюн, – тихо сказал он.

– Мы все изменились, – Не Хуайсан захлопнул веер и слегка поклонился. – Но я рад, что ты вернулся. Поднебесной не хватало твоего смеха. И твоей флейты.

– Где остальные части? – внезапно спросил Вэй Ин. – Рука в деревне Мо была лишь началом. Ты ведь знаешь, где остальное тело твоего брата?

Не Хуайсан снова стал похож на человека, который вот-вот упадет в обморок.

– Ох, Вэй-сюн, я правда не знаю! Я так боюсь этих ужасных вещей! Но... – он хитро прищурился, – я слышал, что в хребтах Цинхэ есть старые курганы, где по ночам слышен странный стук. Может быть, тебе стоит проверить? Вместе с Ханьгуань-цзюнем, конечно. Он ведь так по тебе скучал.

Вэй Усянь невольно улыбнулся.

– Ты и это предусмотрел. Знал, что Лань Чжань не отпустит меня.

– Лань Ванцзи — единственный, кто может тебя защитить, пока ты не наберешься сил, – Не Хуайсан пожал плечами. – И единственный, кому ты веришь.

Он взял клетку с птицей и направился к выходу из беседки. Проходя мимо Вэй Усяня, он на секунду задержался.

– Книжку я тебе обязательно одолжу, Вэй-сюн. Такую, от которой у старика Ланя борода дыбом встанет. Но позже. Сначала закончи то, что мы начали.

Не Хуайсан ушел, шурша одеждами по траве, и вскоре его фигура скрылась в тумане. Вэй Усянь остался один в беседке. Он снял маску и подставил лицо прохладному ветру.

Всего за один день мир перевернулся. А-Юань вырос и стал прекрасным заклинателем. Лань Чжань ждал его тринадцать лет, храня верность и мелодию их любви. А «безобидный» Не Хуайсан оказался мастером интриг, вернувшим мертвеца к жизни ради мести.

– Ну что ж, – прошептал Вэй Ин, глядя на свои ладони. – Раз уж я вернулся, придется доиграть эту пьесу до конца.

Он вспомнил лицо Сычжуя на горе Дафань. Вспомнил его ясные глаза и добрую улыбку. Ради этого мальчика, ради Лань Чжаня и даже ради памяти о шицзе он должен был выяснить правду.

Вэй Усянь надел маску обратно. Теперь он знал, куда идти. Цинхэ ждало его, полное тайн и призраков прошлого. Но теперь он не был один. Где-то там, среди облаков и скал, его ждал человек в белом, чья песня всегда указывала путь домой.

– Лань Чжань, подожди меня еще немного, – сказал он звездам. – Я скоро приду. И на этот раз я принесу не только проблемы, но и ответы.

Он спрыгнул с помоста беседки и растворился в ночи, двигаясь навстречу своей новой судьбе. Впереди была долгая дорога, полная опасностей, но в сердце Старейшины Илина впервые за долгие годы царил покой. Редиска выросла, Ханьгуань-цзюнь не забыл, а враги... что ж, враги скоро узнают, почему его называли Повелителем Тьмы.

Но сначала ему действительно нужно было найти ту самую книжку. Просто чтобы увидеть, как Лань Ванцзи будет краснеть до самых кончиков ушей. Вэй Усянь тихо рассмеялся, и этот смех, легкий и искренний, эхом отразился от скал Цинхэ.