← Назад к обзору

Возвращение Вэй Усяня

Семья, собранная по кусочкам из пепла

Тишина Цзинши была глубокой, почти осязаемой. Вэй Ин спал на кровати Лань Ванцзи, разметав руки и уткнувшись носом в подушку, которая всё еще хранила тонкий аромат сандала. Тело Мо Сюаньюя, изможденное и слабое, жадно впитывало покой Облачных Глубин.

– Ммм... Мр-р... Мрк... – Вэй Усянь завозился во сне, издавая странные, почти кошачьи звуки. Его лицо, лишенное маски и грима, в лунном свете казалось совсем юным, почти таким же, как в те дни, когда он только прибыл в Гусу на обучение.

Лань Ванцзи сидел рядом, не шелохнувшись. Его взгляд, обычно холодный и беспристрастный, сейчас был полон невыразимой нежности. Он смотрел на это «чудовище», которым пугали детей, на этого Старейшину Илина, который сейчас во сне смешно дергал носом и тихонько мурлыкал, словно довольный кот, добравшийся до миски со сливками.

«Ну что за кот...» – пронеслось в голове Ханьгуань-цзюня. Он осторожно, боясь потревожить сон, поправил одеяло, коснувшись кончиками пальцев бледного плеча. Вэй Ин в ответ лишь уютнее свернулся калачиком, пробормотав что-то нечленораздельное про «вкусное вино» и «белых кроликов».

Лань Чжань не ложился. Он охранял этот сон, словно величайшее сокровище, которое у него уже забирали однажды. Тринадцать лет тишины закончились этим тихим «мрк», и для Второго Нефрита ордена Лань это был лучший звук во всей Поднебесной.

Утро в Облачных Глубинах наступило с первым колоколом. Вэй Усянь подскочил, путаясь в простынях, и несколько секунд ошалело озирался, пока его взгляд не встретился со спокойными глазами Лань Ванцзи.

– Лань... Чжань... – протянул он, сладко потягиваясь и зевая во весь рот. – Который час? Неужели я проспал наказание?

– Семь утра, – ответил Лань Чжань, подавая ему чашку свежего чая. – Ты в безопасности.

– Семь? О боги, Лань Чжань, ты всё такой же жаворонок, – Вэй Ин принял чашку, согревая пальцы. – Ничего... Хотя, знаешь, у меня есть что тебе рассказать. Ночью я был слишком занят книжкой и твоими ушами, но теперь пора поговорить о делах.

Он посерьезнел, и в его глазах блеснул тот самый острый ум, который когда-то перевернул мир заклинателей. Вэй Усянь подробно пересказал свою встречу с Не Хуайсаном в беседке, упомянув и странное поведение старого друга, и его намеки на расчлененное тело Не Минцзюэ.

– И вот что я подумал, Лань Чжань... – Вэй Ин поставил чашку на столик и подался вперед. – Если Цзинь Гуанъяо действительно зашел так далеко, что расчленил своего названого брата, чтобы подавить его дух саблей... Кто сказал, что он не сделал того же со мной?

Лань Ванцзи нахмурился, его пальцы непроизвольно сжались на рукояти Бичэня, лежавшего рядом.

– Твое тело не было найдено после осады, – голос Ханьгуань-цзюня звучал глухо.

– Именно! – воскликнул Вэй Ин. – Все решили, что меня разорвали мертвецы, но я-то знаю, что они не могли этого сделать без приказа. А теперь представь: Гуанъяо — мастер интриг. Моё тело — это идеальный трофей и огромная опасность. Руки, ноги, туловище... Если он спрятал их в разных местах, напичкав подавляющими талисманами, это объясняет, почему я не мог вернуться раньше. Моя душа просто была разорвана между этими частями, пока Мо Сюаньюй не сотворил свой безумный ритуал.

Лань Ванцзи слушал, и внутри него закипала холодная ярость. Мысль о том, что тело его Вэй Ина подверглось такому осквернению, была почти невыносимой. Но за яростью скрывалась другая, более эгоистичная мысль, которую он тщательно прятал даже от самого себя.

«Если он прав... То нужно собрать тело и вернуть Вэй Ина в его истинный облик. Пока он в теле Мо Сюаньюя, я... я не смогу его поцеловать так, как мечтал все эти годы. Я не смогу чувствовать его настоящий запах, его настоящую силу».

– Значит, найдем, – коротко и твердо произнес Лань Чжань.

Вэй Усянь прищурился, заметив странную тень, пробежавшую по лицу друга. Он хитро улыбнулся и придвинулся совсем близко, так что их колени соприкоснулись.

– Дорогой мой Лань Чжань, а о чем это наш праведный Второй Нефрит сейчас думает? Мм? У тебя такой взгляд, будто ты задумал нарушить сразу десять правил из вашего списка.

Лань Ванцзи отвел глаза, его скулы едва заметно порозовели.

– Ни о чем. Когда выдвигаемся?

– Ну-у... – Вэй Ин картинно задумался, потирая подбородок. – Давай через часик. Я голодный, а на пустой желудок призрачные конечности ищутся плохо. К тому же, мне нужно кое-что сделать перед уходом.

Спустя час Облачные Глубины залило мягкое утреннее солнце. На поляне, где обычно резвились пушистые кролики, царило оживление. Вэй Усянь, переодевшийся в чистые, хотя и простые одежды, сидел прямо на траве. На его коленях устроился крупный белый кролик, которого Вэй Ин увлеченно чесал за ушами.

– Ну что, дружок, узнаешь меня? – приговаривал он. – Я тот самый парень, который когда-то принес вам компанию. Смотри, как вы тут размножились! Настоящая армия меховых колобков.

Шорох шагов заставил его обернуться. К поляне подошли двое. Лань Ванцзи, величественный и непоколебимый, и... Сычжуй.

Юноша шел чуть позади учителя, его лицо было сосредоточенным, но в глазах читалось волнение, которое он не мог скрыть за безупречной выправкой адепта Гусу Лань. Когда они остановились, Сычжуй долго смотрел на Вэй Усяня, сидящего среди кроликов.

– О-о... – Вэй Ин замер, перестав тискать кролика.

– Я всё знаю... – тихо произнес Сычжуй. Его голос дрогнул, но он продолжал смотреть прямо в лицо Вэй Ину. – Ханьгуань-цзюнь рассказал мне. И я... я вспомнил.

Вэй Усянь почувствовал, как сердце предательски екнуло. Он медленно поднялся с травы, не обращая внимания на возмущенно фыркнувшего кролика. Маска Мо Сюаньюя осталась в Цзинши, и сейчас он стоял перед юношей открыто, со всей своей болью и любовью.

– Раз так... – Вэй Ин шмыгнул носом и широко улыбнулся, хотя глаза его подозрительно блестели. – Привет, А-Юань... Моя дорогая редиска. Ты всё-таки вырос, и вырос очень красивым.

Сычжуй замер на мгновение, а затем на его лице расцвела улыбка — такая же теплая и искренняя, какой она была в те времена, когда он цеплялся за черные одежды заклинателя на базаре в Илин. Он шагнул вперед и склонился в глубоком, почтительном поклоне, но Вэй Усянь не выдержал и, нарушив все приличия, просто притянул его к себе, крепко обнимая.

Лань Ванцзи стоял рядом, и в этот момент его лицо светилось тихой гордостью. Он выполнил свое обещание. Он сохранил то единственное, что осталось от их общего прошлого.

«Вся семья в сборе, – подумал Вэй Ин, прижимая к себе Сычжуя и чувствуя ладонь Лань Чжаня на своем плече. – Эх... Хотя Лин-лин... Цзинь Линь, мой дорогой мальчик... Обещаю, когда мы всё исправим, я стану для тебя лучшим дядей на свете. Если, конечно, ты меня примешь и не попытаешься проткнуть мечом в первые пять минут».

– Учитель Вэй, – Сычжуй отстранился, его глаза сияли. – Куда мы отправимся теперь? Ханьгуань-цзюнь сказал, что нам предстоит долгий путь.

– О, А-Юань, нас ждут великие дела! – Вэй Усянь снова стал прежним — энергичным и невыносимым. Он подхватил одного кролика и сунул его в руки Сычжую. – Мы пойдем собирать пазл из одного очень вредного Старейшины. Но сначала... Лань Чжань, ты взял с собой еду? Я же сказал, что голоден!

Лань Ванцзи молча вытащил из рукава мешочек с яблоками и аккуратно завернутые лепешки.

– Ты невозможен, – коротко бросил он, но в его голосе не было и капли упрека.

– Я знаю! – Вэй Ин весело хрустнул яблоком. – За это вы меня и любите. Ну что, семейство, вперед? Нас заждались призрачные руки и тайны прошлого!

Они двинулись по тропе вниз, прочь от Облачных Глубин. Впереди был туманный Цинхэ, опасный Ланьлинь и бесчисленное множество врагов. Но сейчас, идя между Лань Ванцзи и Сычжуем, Вэй Усянь чувствовал, что никакая тьма не сможет его сломить. Ведь теперь у него было то, чего он был лишен тринадцать лет — дом, который не ограничивался стенами, а жил в сердцах тех, кто шел рядом.